Чтение онлайн

Клаэс вспомнил брата маленьким. Тогда он смотрел на Нэми с восхищением, потому что тот всегда знал, где искать грибы, когда вытаскивать рыболовную сеть и какая завтра будет погода. Пусть брат и был злюкой и в прятки с ним не получалось играть, потому что он сразу же находил, но Клаэс всё равно очень любил его. По мере взросления это становилось делать всё сложнее, а вскоре из разряда хоть какой-то симпатии перешло в обременительное «ну что теперь поделать, потерплю, он же без меня пропадёт». Клаэс будто был привязан к немощному родственнику-инвалиду, которого совесть не позволяла бросить на произвол судьбы. Сделалось стыдно, ведь брат наверняка знал об этом.

Клаэс смутно начал припоминать, что в далёком детстве тоже заведомо предугадывал отдельные происшествия, но только расстраивался от этого, потому что, как правило, это касалось чьей-либо смерти. Когда в соседнем доме должна была окотиться кошка, Клаэс целый день проплакал, заранее «увидев», как будут топить её котят. Однажды, идя в сопровождении Нэми с рыбалки по центральной улице деревни, Клаэс остановился у одного дома и сказал брату: «Здесь скоро дяденька умрёт». Нэми тогда рассердился, схватил его за руку и потащил за собой, очень строго велев больше никогда о таком вслух не говорить. Тот мужчина действительно умер через два дня от инфаркта, но Клаэс уже не вспомнил о своём недавнем предчувствии и подобное больше не повторялось. Даже сейчас те события воспринимались как-то инородно, как если бы происходили не с ним, а с кем-то посторонним, кто потом пересказал их ему. Нэми перехватывал каждую его мысль, каждое чувство и тщательно отфильтровывал, не допуская до полноценного осознания то, что не считал нужным.

Маленький Нэми оборачивается к брату. Он смотрит на него с едва уловимым сожалением, но, тем не менее, строго, в своей привычной манере, и говорит:

— Я делал это, потому что так было лучше для тебя.

Клаэс тревожно вздрагивает и пробуждается. Он задремал, сидя в кресле. Или это было что-то другое. Не каждое своё состояние пока получалось точно охарактеризовать. Ткань футболки на груди запачкана каплями крови, но идти она, кажется, перестала. Клаэс ощущает застывшую корку в ноздрях и морщится. Голова заполнена отдалёнными обрывочными отголосками едва различимых фраз. Клаэсу хочется плакать от переизбытка всех этих посторонних мыслей и чувств. Он безмолвно обращается к брату, уверяя его в том, что теперь готов и больше не испугается, если тот снова придёт. Вдруг Клаэс почти невесомо ощущает, как чьи-то руки опускаются на его плечи.

— Поговори со мной. Пожалуйста.

Но Нэми не отвечает.

***

Указанный под статьёй о «Цепи» адрес электронной почты оказывается несуществующим. Возможно, он был удалён или заменён на новый по ряду каких-либо причин. Емельян разыскивает информацию об авторе, которого зовут Дмитрий Меньшиков. До сентября позапрошлого года он работал в редакции газеты в провинциальном городке примерно в сотне километров. Детектив набирает номер редакции и просит к телефону Меньшикова.

— Он больше здесь не работает.

— Почему? Он жив? — Мечников сразу же предполагает худшее.

— Жив. Вроде бы… Я не видел его больше года. Хороший был парень, способный, амбициозный, но… Как бы удачнее выразиться-то… Слетел с катушек, понимаете? Рехнулся. На данный момент он проходит лечение в психушке… Кхм... В психиатрической клинике. Что-то с ним пошло не так. Он совсем помешался на этой своей маниакальной идее, помните ту статью, да? И вот, до чего она его довела. В нашей работе ко всему нужно относиться проще и не воспринимать близко к сердцу.

— В какой конкретно клинике он сейчас находится?

— Я могу, конечно, дать вам адрес, но учтите, что собеседник из него сейчас, мягко говоря, так себе…

— Что это значит?

— Дима отрезал себе язык кухонными ножницами. Мы все были в шоке. Он сделал это среди ночи в своей квартире, а потом, захлёбываясь кровью, выбежал в подъезд. Видимо, сообразил, каких дел натворил, и ломился к соседям, чтобы ему помогли.

***

Емельяну повезло и далеко ехать не пришлось. Меньшиков находился в городе детектива. Отделением, в котором содержали бывшего журналиста, заведовал Сергей Витальевич Василевский. Емельян уже был знаком с ним, однажды они случайно пересеклись в квартире Андреевых. Детектив уже обирался уходить, а доктор только пришёл.

При встрече они обменялись непринуждённым рукопожатием, и Сергей предупредил, что Дима крайне замкнут, ни с кем не желает идти на контакт, не смотрит на других людей и почти ни на что не реагирует, так что Мечникову вряд ли удастся добиться от него хотя бы внимания в свой адрес. Емельяну пришлось соврать, что он является дальним родственником журналиста, много лет назад потерял с ним связь и лишь недавно узнал о трагической судьбе Димы.

Сергей сопровождает Емельяна вдоль прогулочной аллеи и указывает в сторону одинокого человека, сидящего на скамейке вдали от всех остальных пациентов. Далеко доктор не уходит.

Когда Емельян присаживается рядом с журналистом на скамейку – тот даже не оборачивается, будто бы и не замечает. Рассматривая профиль молодого человека, детектив понимает, что он ещё очень молод, ему нет и тридцати. Вид у Димы отсутствующий, плечи безвольно опущены, спина ссутулена, бледные губы плотно сжаты, взгляд затуманен, он словно спит с открытыми глазами.

— Здравствуй, Дима. Меня зовут Емельян, — произносит детектив тихо и с расстановкой. — Вчера я прочёл твою статью. Про «Цепь».

Взгляд журналиста мгновенно проясняется, глаза открываются чуть шире, но сам он по-прежнему остаётся неподвижен. Емельян замечает это и обнадёживает себя тем, что до парня, возможно, получится достучаться. Мечников наклоняется немного ближе и продолжает почти шёпотом:

— Я верю каждому твоему слову, потому что сам столкнулся с чем-то необъяснимым, и если тебе известно что-то ещё, то мне необходимо знать об этом. Всё началось с самоубийства школьницы, затем погибли её родители – муж застрелил свою жену, а потом себя. Я узнал, что он раньше работал в том самом Исследовательском Центре, и мне удалось найти нескольких его друзей, которые работали там же, и все они тоже теперь мертвы. Их участь ужасна, но ни у кого не вызывает подозрений. Всё выглядит так, будто бы они сами себя убили, но мне кажется, что их кто-то вынудил так поступить. Этим кем-то не может быть обычный человек, никому не под силу инсценировать подобное. Это похоже на некое проклятье или месть. Ими словно кто-то управлял. Ты же веришь мне? Ты меня понимаешь?

Журналист медленно поворачивает голову в сторону Емельяна, и теперь в его глазах отчётливо читается страх.

— Как много писем тебе пришло от читателей? Что в них было? Ты должен как можно подробнее изложить мне всё, что знаешь. Ты же в состоянии писать?

Емельян суетливо вытаскивает из кармана плаща блокнот с ручкой и вкладывает их в руки журналиста, но тот смотрит на оказавшиеся в своих ладонях предметы отчуждённо, словно не помня их назначения.

— Полиция здесь бессильна, я не знаю, кому могу доверять. Вспомни о своём рвении докопаться до правды.

Журналист вновь поднимает вполне сознательный взгляд на Емельяна. Затаив дыхание, Мечников смотрит на него с надеждой, но Дима вдруг встаёт со скамейки, роняя блокнот и ручку на землю. Он хочет уйти, но детектив порывисто вскакивает, хватает его за плечо и насильно разворачивает к себе.

— Почему?? — Емельян не сдерживается и повышает голос.