Чтение онлайн

«О. Конт, К. Маркс, Дюркгейм приняли нравственное сознание первобытного клана за вершину нравственного сознания человечества.»

Николай Александрович Бердяев

Багровый отсвет заката бился о скалы, словно печень раненного Прометея. Алексей Владимирович Юсупов, Великий Князь Тавриды, стоял на краю безлюдного плато в нескольких верстах от сияющей огнями Ялты. Худощавый, как монах-аскет, со смуглым лицом, посеченным годами и потерями, он наблюдал за вихрем энергии. Его карие глаза, лишенные тепла, впитывали пульсацию открывающегося портала класса «С». Воздух трещал от перенасыщения Эфиром и скверной, от него смердело гнилью.

Руки мужчины, покрытые ритуальными порезами, закончили последний жест. Кровь, его собственная, черная и густая от демонических инъекций, дымилась на выложенном из черного камня пентаграмме. Обряд был завершен. Врата в Запределье зияли, как гнойная язва на теле реальности.

«Скоро, — подумал Юсупов, без тени волнения. — Скоро формула обретет завершенность. И это будет не контроль, не подчинение, а полное уничтожение всего Пекла. Яд для самой сути Скверны. Тогда они, эти паразиты с темной стороны, исчезнут раз и навсегда. А я… вознесусь. — мысль была холодной, как сталь скальпеля. — Выше трона! Выше Империи! Я стану творцом новой эпохи, где человечество больше не будет дрожать в ночи!»

Он ухмыльнулся, тонкие губы растянулись в безрадостной гримасе. Портал был открыт с одной целью… Ради добычи, ради новых экспериментальных образцов… Андрею и Василию, его близнецам-наследникам, сильным магам и безжалостным охотникам, был отдан приказ: возглавить этот рейд. Вынести из Бездны все, что может пригодиться отцу: пепел Князей, кристаллы скверны, фрагменты эктоплазмы, еще теплые сердца. Ценные образцы для финальных опытов.

Даже если половина охотников, привлеченных тревогой, сложит буйные головы в этой мясорубке, тем лучше будет для него. Хаос ударит по Меньшиковой. По этой выскочке-регентше, которую он терпеть не мог. Пусть ее шаткий трон трещит по швам. Пусть Империя увидит, кто на самом деле держит оборону от Тьмы, пока Петербург играет в политику.

Он скрестил руки на груди, наблюдая, как из багрового марева начинают вылезать первые твари. Шипящие, склизкие, с клешнями и пустыми глазницами. Ожидание было сладким. Жатва начиналась.

Тишину покоев кромсал треск поленьев в камине да томные переливы симфонии из магического радиоприемника. Я откинулся в кресле, бокал крымского неспешно вспорхнул в моей руке, коснулся губ. Я сделал большой глоток. Вино было молодым, игристым и терпким на вкус. Огонь играл тенями на дубовых панелях, но мысли мои были далеко.

Сила после демонического «бифштекса» гудела в жилах, приятным теплом разливаясь по иссохшему Источнику. Семьдесят, может, восемьдесят Эфов. Не архимаг, конечно, но уже не щенок. Арканист крепкий, матерый. Но это крохи. Пыль былого могущества. Как раздуть эту искру в пламя? Ритуалы? Больше сердец? Только так… А что до крови… То это была опасная игра. Она шептала на ухо сладкие наветы и обещала безумие.

Мысль скользнула к Анне. Бледная, дрожащая фарфоровая кукла в черном бархате. Увидев, как я обрываю ниточку ее юношеской мечты… и жизнь Глеба, чего уж там… Она вряд ли теперь захочет делиться ложем. И это для меня являлось идеальным исходом. Никаких нежеланных наследников на ближайший год! Никаких попыток «утешить» императора-сиротку. Я выиграл время. Спас Анну от нее же самой и от жестокой судьбы опозоренной дворянки. Остальные бояре теперь пусть скрипят зубами.

На этих мыслях музыка резко оборвалась. Раздался треск, шипение, и спустя несколько секунд зазвучал голос диктора, натянутый, как струна:

«ВНИМАНИЕ ВСЕМ! ВНИМАНИЕ ВСЕМ! Зафиксирован прорыв Скверны класса „С“ в районе Ялтинских высот, координаты… Все свободные охотники, маги-арканисты и выше, лица, обладающие боевой лицензией! Немедленно прибыть на место для локализации и ликвидации угрозы! Повторяю…»

Я усмехнулся. Широко. Искренне. Мне определенно везло в последнее время. Охота сама меня звала.

В два шага я очутился у кровати. Чемодан, надежно упрятанный в глубине, щелкнул замками. Знакомый вес кольтов в подмышечных кобурах вызвал приятную ностальгию по старым битвам. Холод рукоятей клинков на поясе придал мне уверенности. Тяжесть патронов в карманах заставила хищно улыбнуться, а жесткая кожаная броня легла на тело, как вторая кожа.

Запах масла, стали и… ВОЗМОЖНОСТЕЙ. Медная пуля на шнурке, теплая и ободряющая, блеснула в свете луны. Соломон Козлов, медный охотник, был готов к бою!

За спиной послышался робкий стук в дверь. Знакомый ритм… Это был Рыльский. Я почуял его неуверенность.

— Войдите, — бросил я, не оборачиваясь и застегивая последний ремень на бронике.

Дверь скрипнула. В воздухе повисло напряжение. Густое, давящее. Я повернулся. Капитан стоял как вкопанный. Глаза — блюдца. Лицо — пепельно-серое. Он смотрел на меня, на броник, на кольты, на медную пулю. Смотрел, как на призрака, явившегося из кошмара. Его челюсть беззвучно двигалась, словно у рыбы, выброшенной на берег.

— Держи язык за зубами, Лев Павлович, — подходя к нему, сказал я спокойно. — Перед слугами, Анной, ее дядюшками. Если что, я — нездоров. Несварение желудка. Капризничаю. В общем, не беспокоить императора. Твоя задача — обеспечить мне алиби. Всего-то!

Он сглотнул ком, будто тот был размером с кулак.

— Ваше… Ваше Величество… Это… Вы не можете… Один… — он выдохнул, обретая голос, хриплый от шока. — Позвольте хоть двоих гвардейцев! Надежных! Они…

Я рассмеялся. Резко, громко. Издевательски.

— Гвардейцы? — переспросил я, оставив лишь ледяную усмешку на лице. — Те, что не помогли моему отцу? Моей матери? Моему брату в ту самую злополучную ночь? Думаешь, они помогут мне? Ха!

Его лицо исказилось в гротескной гримасе. Страх боролся с долгом, с мыслью о хаосе, если император погибнет в Запределье.

— Но… Государь… Риск… Я не могу… — он сделал шаг ко мне, рука инстинктивно потянулась, чтобы удержать меня.

Я не стал тратить время зря. Молниеносный удар. Не кулаком, а основанием ладони под челюсть. Точный. Жесткий. Хлопок! И глаза Рыльского закатились. Он осел на ковер, как мешок с костями. Беззвучно.

— Всего лишь верности просил, — вздохнул я, глядя на его бесчувственное тело. — Неужели так сложно?

Далее последовал трюк с маскировкой одежды. Это был простой фокус с искажением восприятия. Что до лица, то пальцы коснулись черт Николая. Кости сдвинулись, кожа натянулась, глаза стали холодно-серыми, жесткими… Вылитая морда Рыльского!

Я вышел в коридор.

Двое гвардейцев у моих покоев вскинулись, замерли по стойке смирно.

— Император болен, — мой голос прозвучал точной копией хриплого баса капитана. — Несварение. Ни шагу в покои. Ни слугам, никому. Даже если будет орать. Поняли? Пропустите кого, и я вас лично повешу на воротах.