Чтение онлайн

— Ты — утро после долгой ночи. Ты — первый луч солнца в начале весны. Твоя красота ослепляет, твой ум восхищает, а твоя сила духа… — я сделал паузу, глядя ей прямо в ледяные синие глаза, — … способна вдохновить меня на любой подвиг. Анна Александровна Меньшикова… Согласна ли ты осветить мой путь, став моей женой? Моей императрицей? Моей единственной?

Я открыл бархатную коробочку. В ней, на черном шёлке, лежало кольцо. Белое золото, сплетенное в изящную виноградную лозу, усыпанную бриллиантовой росой. И в центре — три огненных рубеллита, горевших, как три капли ее ненависти, как три обещания грядущей войны. Оно было прекрасно. Опасно. Как и она.

Анна замерла. Весь зал замер. Даже Меньшикова смотрела на меня с неподдельным изумлением. Мол этот дурак… способен на такое? Анна медленно, будто через силу, кивнула. Ее губы шевельнулись:

— Да… Ваше Величество. Согласна.

Зал взревел. Аплодисменты, крики «Ура!», «Да здравствуют император и будущая императрица!», звон бокалов. Я надел кольцо на ее палец. Оно село идеально. Она посмотрела на него, потом на меня. В ее глазах, среди льда, мелькнуло что-то… сложное. Непредсказуемое. Не просто ненависть. Что-то еще. На мгновение. Я усмехнулся ей в ответ. Девушка вручила мне мое кольцо. Теперь это значило, что война началась. «Клеопатра» готовилась победить Цезаря.

— А теперь, — провозгласила Меньшикова, перекрывая шум, — по традиции! Первый танец жениха и невесты! Музыка!

Заиграли первые такты вальса. Анна автоматически приняла позу. Я почувствовал, как ее рука легла на мое плечо, моя — на ее гибкую, затянутую в корсет талию. И тут меня осенило.

— Ник! — мысленно крикнул я призраку, паникуя. — Танцевать! Сейчас! Умеешь?!

— Умею?! — заверещал Николай в моей голове. — Я лучший танцор Петербурга, Буратино! Дай сюда мое тело!

Я отпустил контроль, и случилось чудо. Мои ноги, мои руки, моя спина — все вдруг обрело изящную, уверенную пластику. Я повел Анну в вальсе легко, грациозно, с такой непринужденной элегантностью, что в зале снова прошелся восхищенный шепот. Анна взглянула на меня с новым удивлением.

— Вы… неожиданно искусны, Ваше Величество, — прошептала она, улыбаясь в такт музыке для зрителей. Но в ее шепоте слышался холод. — Надеюсь, ваша ловкость на паркете не покинет вас… в более опасных играх.

— О, моя дорогая Аннушка, — я парировал, кружа ее, мой голос лился медом, лицо сияло глуповатым восторгом. — Твоя красота окрыляет меня! Глядя на тебя, я чувствую, что способен танцевать на острие ножа! Или укротить самого свирепого демона! Ты — мое вдохновение, мой живой оберег от всех напастей!

Она чуть не споткнулась. Ее пальцы впились мне в плечо.

— Ваши комплименты… ядовиты, как вино из белены, — прошипела она, не теряя улыбки. — Надеюсь, вы не отравитесь им сами.

— Риск — благородное дело, моя жгучая роза! — я закружил ее быстрее. — А ради тебя я готов на любой риск! Даже на вечную войну с твоим ледяным взором!

Она стиснула зубы. Я видел, как дрожит ее нижняя губа от бешенства, скрытого под маской. Мы закончили танец под гром аплодисментов. Я мысленно поблагодарил Николая. Он в моей голове тяжело дышал, но был доволен собой.

— Блестяще, Ник! Мастер-класс!

— Я же говорил! Танцы — это… мое все! Кроме выпивки и дебошей…

Едва отзвучали последние аплодисменты, как Меньшикова снова подняла руку.

— Дорогие гости! В честь столь радостного события — праздничный салют! Прошу всех в парк! А потом мы уже приступим к пиру!

Толпа хлынула к выходу в дворцовый парк. Я шел рядом с Анной, ощущая на себе ее ненависть, как химический ожог. Но тут… я поймал чей-то неприятный взгляд. Тот самый. Холодный, неотрывный, как прицел. Рябоволов. Он стоял чуть в стороне от основного потока, опираясь на трость. Его синие глаза, лишенные всякого выражения, были прикованы ко мне. Он не аплодировал, не улыбался. Он изучал. И когда наши взгляды встретились, он медленно, почти незаметно, кивнул. Затем его взгляд скользнул вглубь парка, туда, где начинался знаменитый зеленый лабиринт из стриженых кустов. И указательный палец его свободной руки едва заметно дрогнул в том же направлении, мол пойдем туда, пошушукаемся…

Адреналин ударил в виски. Новый опасный игрок выходил на поле.

— Анна, прости, — пробормотал я, изображая смущение, — дела… императорские… Срочно! Вернусь к пиру! Даю слово!

Я рванул в сторону лабиринта, пока Меньшикова отдавала приказы распорядителю фейерверков. Сзади сразу же зашуршали шаги. Рыльский и двое гвардейцев метнулись за мной, как борзые.

— Ваше Величество! Куда?! — рявкнул капитан, пытаясь меня догнать.

Но из тени колонны вышел Рябоволов. Он преградил им путь, едва заметным движением трости.

— Капитан. Господа. Не беспокойтесь. Его Величеству требуется… конфиденциальная беседа. По вопросам государственной важности. Я лично прослежу за его безопасностью. — Его голос был тихим, но в нем звучала непоколебимая власть. Абсолютная и подавляющая.

Рыльский замер. Он посмотрел на Рябоволова, потом на меня, скрывающегося в тени кустов лабиринта. На его лице отразилась борьба: долг против страха перед Главой Тайного Отдела. В итоге страх победил. Он резко кивнул, махнул рукой гвардейцам, и они отошли в сторону, растворившись в толпе галдящих гостей.

Рябоволов беззвучно последовал за мной в зеленые, таящие неведомые угрозы, коридоры лабиринта. Я шел, изображая легкомысленное любопытство, но каждый нерв был натянут, как тетива. Источник внутри гудел, готовый выплеснуть ад на угрозу.

— Соломон! Он знает! Я чувствую! Он знает! — паниковал Николай в моей голове. — Мы раскрыты! Он сейчас…

— Замолчи, Ник, — мысленно огрызнулся я. — Эта партия еще не кончена. Готовься ко всему.

Мы углубились достаточно далеко. Повороты лабиринта скрыли нас от света фонарей и шума толпы. Тишина здесь была почти гробовой, нарушаемая лишь шелестом листьев под легким ветерком и нашим дыханием. Рябоволов остановился на небольшой площадке, где сходилось несколько дорожек. Он повернулся ко мне. Его лицо в лунном свете казалось особенно аристократичным, как у древнего вампира.

— Ваше Величество, — начал он. Его голос был ровным, без интонаций. — Вы… крайне непохожи сегодня на себя прежнего.

Я изобразил глуповатое недоумение, широко раскрыв глаза:

— Непохож? В смысле? Я — это я! Николай Соболев! Царь, батюшка… ну, вы знаете! У меня сегодня просто очень хорошее настроение! Помолвка все-таки! — Я бестолково развел руки в стороны.

Рябоволов даже не моргнул. Его синие глаза буравили меня.

— Где ваша медная пуля, Соломон Козлов?

Этот вопрос прозвучал, как удар. Прямо в солнечное сплетение. В моей голове раздался визгливый вопль ужаса. Николай бесновался из-за паники. Я потерял контроль. Я почувствовал, как моя собственная маска дурачка на миг сползла. В глазах, наверняка, мелькнуло что-то не императорское. Нечто холодное и опасное. Я попытался снова натянуть улыбку, но уже было поздно.

— Ага, — тихо произнес Рябоволов. Словно констатировал факт. На его бесстрастном лице наконец появилось легкое, леденящее удовлетворение. — Вот оно. Настоящее лицо. Под маской дурачка. Под личиной императора.

— Вы собираетесь убить меня? — спросил я, уже не играя. Голос мой звучал низко и спокойно. Рука инстинктивно потянулась к тому месту под сюртуком, где обычно висел кольт. Но сегодня оружия не было. Только магия и кулаки. — Ради того, чтобы выяснить истину?

Рябоволов слегка покачал головой.