Чтение онлайн

Другой пакет документов пах дорогими сигарами и тонкой бумагой. Агент докладывал: «английские львы не дремлют». Под маской либеральных философов и друзей прогресса британские шпионы разливали тонкий яд сомнений в салонах княгини Шаховской и ей подобных. Они писали о тюрьме народов, стравливали православных с мусульманами в Поволжье, финансировали студенческие кружки с крамольными листовками. Это была война без пушек. Война за души. И Россия пока проигрывала.

От другой толстой папки веяло безысходностью. Цифры кричали о катастрофе: казна была пуста, как бочка Диогена. Налоги не собирались, дороги гнили, голод бродил по деревням черной тенью. А воры в генеральских и министерских мундирах пировали, отгрызая жирные куски от скудного имперского пирога. Казнокрадство было системой. Рябоволов знал имена. Но вырвать эту гангрену — значило обрушить и без того шаткую конструкцию власти.

«Империи гибнут не от внешнего удара, — горькая мысль, отзвук давно прочитанного Тацита, пронеслась в голове. — Они разлагаются изнутри, как плод, подточенный невидимым червем сомнения и алчности».

Магистр прикусил кончик дорогой гаванской сигары. Пепел осыпался на доклад о миллионных хищениях в адмиралтействе, похоронив цифры под серой массой. Недоработал. Не доглядел. Не успел. Все это его вина!

Но от самоедства его отвлек легкий, условленный стук в дверь — три быстрых, два медленных. Магический щит вспыхнул вокруг Рябоволова мгновенно, до того, как сознание полностью осознало звук. Многослойный, мерцающий кокон из силовых полей, вплетенный в саму ткань пространства его кабинета. Одновременно, с отработанной веками мышечной памятью, его рука скользнула к тяжелому служебному револьверу, лежавшему на столе. Оружие легло в ладонь с холодной, привычной тяжестью, с естественным продолжением воли.

— Войдите.

Дверь открылась бесшумно. Вошел Агент. Тень. Человек с самой заурядной внешностью в Петербурге — лицо, которое забывалось через секунду после взгляда. Уровень дара — стабильный арканист. Ни больше, ни меньше. Ровно столько, чтобы быть полезным инструментом, не привлекая лишнего внимания. Он слился с полутьмой у двери, не делая лишних шагов.

— Соломон Козлов, товарищ начальник. — Голос Агента был монотонным, лишенным эмоций, как диктовка метеосводки о погоде. — Официально зарегистрировал клан «Гнев Солнца» и вчерашней ночью провел операцию по ликвидации криминальной группировки Свинца. Штаб в Красном Октябре уничтожен. Васька Свинец и ключевые фигуры ликвидированы. — шпион выдержал паузу и продолжил. — Он задел серьезные интересы. Карамзины, Воронцовы, Долгоруковы… Все они лишились значительных нелегальных доходов от притонов, контрабанды оружия и артефактов. Клан Козлова теперь — приоритетная мишень для мести. Уровень угрозы расцениваю как критический.

Рябоволов не моргнул. Лишь тонкая струйка дыма потянулась от сигары. Пепел осыпался на зияющую цифрами папку о казнокрадстве в адмиралтействе, похоронив очередную справку о недостаче.

Агент тем временем продолжал:

— После битвы на крыше «Октября» был обнаружен и опечатан один флакон. Стекло черное, непрозрачное. В качестве содержимого выступила концентрированная Скверна высокой степени очистки. Демоническое семя. Предполагаемое применение: инъекционная трансформация человека в полудемоническую форму высокой боевой эффективности. — в этот раз агент прервался, чтобы протереть лоб и шею платком. — Каналом поступления… данного продукта, согласно перехваченным коммуникациям и слежке, оказались люди князя Алексея Юсупова. Данное зелье было доставлено Свинцу всего три дня назад.

Рябоволов медленно выдохнул дым.

«Князь Алексей… Его сын Андрей недавно болтал всякие глупости в опере, а сам папаша, видимо, окончательно слетел с катушек и от экспериментов перешел к настоящим играм с адским огнем… Или ты уже обжегся, но боишься крикнуть, Юсупов?» — эта мысль обожгла разум Рябоволова горячей иглой.

— Обо всём молчать. — голос магистра был тише шелеста бумаги, но в нем звенела каленая сталь, способная перерубить кость. — Об этом — никому ни слова. Даже товарищам по службе. Ни письменно, ни устно. Следствие ведет только Особый Отдел. Персонально. — Рябоволов сделал глубокую затяжку, огонек сигары ярко вспыхнул в полумраке, осветив на мгновение его непроницаемое лицо. — Усильте негласную охрану Козлова. Собери максимальный состав. Круглосуточное наблюдение! Задействуй первый и второй эшелон. Парень должен выжить. Любой ценой. Пустая трата ресурсов на похороны не входит в мои планы. — взгляд мужчины, тяжелый и всевидящий, на миг встретился с бесстрастным взором агента. — Он — крайне важная фигура для Империи. Это понятно?

— Понятно, господин. — тень склонила голову на сантиметр, затем бесшумно развернулась и растворилась в темноте коридора, как и появилась. Дверь закрылась беззвучно.

А Рябоволов встал. Спина болела от долгого сидения, от неподъемной тяжести ответственности. Он подошел к массивной дубовой двери, ведущей на широкий балкон. Повернул тяжелую бронзовую ручку. Холодный, влажный воздух, пропитанный запахом мокрого камня, хвои и далекой грозы, хлынул в кабинет, заставляя пламя в камине трепетать и клониться.

Мужчина вышел на балкон. Дождь хлестнул ему по лицу. Мелкий и колючий, как иглы. Где-то внизу, в густой, непроглядной тьме парка, затянутого пеленой ливня, послышался резкий, отрывистый звук. Гортанный выкрик. Не русская брань. А… Турецкая? Инстинкт, отточенный годами на краю пропасти, сжал сердце ледяной рукой.

Он не успел до конца обернуться, не успел крикнуть тревогу, не успел даже подумать о револьвере, оставленном на столе.

Земля у самого подножия балкона вдруг вздыбилась. Раздался взрыв… Это было рождение маленького ада. Огненный гриб, грязно-лиловый, с прожилками черного дыма, вырвался из мокрой земли. Грохот рванул так, как будто само пространство закричало от боли.

Из клубов дыма и грязи, из самого сердца этого адского цветка, взметнулись вверх пять фигур. Их выбросило на гребнях искаженной, чужеродной магии. Темные плащи, тяжелые от дождя, струились вокруг них, как жидкая тень, как дым от гниющей плоти.

Они зависли на мгновение в воздухе, против всяких законов физики, на уровне балкона. Пять пар рук в перчатках из черной чешуи синхронно метнулись вперед. Не было слышно слов заклинаний — только оглушительный, пронзительный визг, звук рвущейся ткани реальности, который бил по зубам, по костям, по самому мозгу.

Многослойный щит Рябоволова, выдержавший не одну попытку убийства, а также щит, вплетенный в стены его крепости, вдруг треснули с тонким, высоким звоном. Как бьющееся стекло.

Паутина трещин пробежала по невидимой сфере, окружавшей его. Она засверкала синим и лиловым цветом. И под первым же сокрушительным ударом этой координированной магической атаки, этот щит — символ его власти и безопасности — рассыпался. Не погас, а именно рассыпался на тысячи мерцающих осколков магической энергии, которые тут же погасли в дождливом воздухе.

Пять пар глаз, светящихся холодным, нечеловеческим светом — кроваво-красным, ядовито-зеленым, мертвенно-желтым — уставились на него из-под нависающих капюшонов. Ни ненависти, ни злобы. Только пустота и холодная расчетливость убийц высшего класса. Это была полноценная Звезда. Пять Мастеров Тьмы, пришедших забрать его жизнь.

И битва только начиналась.

И у Юрия Викторовича не было ни секунды на раздумья, ни права на ошибку, ни шанса ее проиграть. Его рука инстинктивно рванулась к кобуре, которая была пуста. С ним осталось только то, что всегда его спасало: холодный ум, воля к победе и ярость загнанного зверя.

«Лучше плохой день на охоте, чем хороший день на работе».

Луис Сепульведа

В этот миг время просто схлопнулось, превратившись в тонкую иглу настоящего. Юрий Викторович отключил все мысли. Его тело, вышколенное десятилетиями смертельного танца на лезвии ножа, сработало четко и безукоризненно.

Пока осколки прежних щитов дождем падали на мокрый камень балкона, его воля уже вытягивала из выжженного Источника последние капли эфира, сплетая их в монолитный, искривленный купол прямо перед собой. Щит Отражения.