Бремя власти: Перекрестки истории
Шрифт:
Вскоре Борис женился на дочери любимца Грозного – знаменитого Малюты Скуратова. В 1578 году Борис выиграл местнический спор с князем Сицким, доказав таким образом, что род его служил царям издавна, а дед стоял по службе выше деда Сицкого. [84] После того как Федор взял в жены Ирину Годунову, Борис вошел в число царских родственников и получил боярский сан.
Царь Борис Федорович Годунов
Во время ссоры Ивана Грозного с сыном Годунов, согласно летописному преданию, «дерзнул внити во внутренние кровы царевы» и не побоялся вступиться за царевича Ивана, за что и сам сильно пострадал: царь «лютыми ранами его уязви». Борис долго поправлялся от побоев, причем Грозный, судя по всему, простил его дерзкое заступничество и даже посетил дом болящего Годунова.
84
Местничество возникло в конце XV века и отменено в конце XVII столетия. Суть местничества заключается в том, что служилый человек, назначенный на некую должность, мог отказаться ее выполнять, если считал, что эта должность – ниже тех должностей, что занимали его предки, т. е. принижает его родовую честь: «Так повелось, что во всяком деле и во всяком собрании люди считались «породою» и «отечеством» и размещались не по заслугам и талантам, а по знатности. Обычай господствовал над умами настолько, что его признавали решительно все: и бояре, и государь, и все прочие люди. Знали, что за службу «жалует государь поместьем и деньгами, а не отечеством», поэтому и терпели, что люди высокой породы властно шли по отечеству всюду на первые места, ссорились из-за этих мест и не искали воли и ласки великого государя для их занятия» [41; 39].
Борис Годунов был одним из самых ближайших родственников Федора, естественно, что Грозный надеялся на него, включая в «опекунский совет» вместе с Никитой Юрьевым, Иваном и Федором Мстиславскими. Следующими по влиянию при дворе лицами были князь Иван Петрович Шуйский и Богдан Яковлевич Бельский. [85] Все эти исторические персонажи находились в сложных отношениях друг с другом и готовы были вступить в борьбу за место у трона.
Первым сошел со сцены бывший опричник Бельский – его попытка оказать влияние на Федора и вернуть порядки Ивана Грозного провалилась, сам он подвергся ссылке в Нижний Новгород. Престарелого Никиту Юрьева в 1584 году постиг удар, и Годунов стал на его место, перейдя дорогу Мстиславскому. Говорили, что Юрьев вверил Годунову попечение о «чадах своих».
85
Вельский Богдан Яковлевич – племянник Малюты Скуратова-Бель-ского, оружничий, думный дворянин, боярин. Участник Ливонской войны. Любимец Ивана Грозного. После неудачной попытки затеять смуту был сослан в Нижний Новгород на воеводство. В 1598 году царь Борис вернул его и дал чин окольничего. В 1605 году стал на сторону Лжедмитрия I, подтвердив его истинность. В 1611 году убит в Казани, куда был назначен воеводой по приказу царя Василия Шуйского.
Благородные бояре были возмущены возвышением выскочки Бориса и его влиянием на царя: Федор «верил всему, что говорил ему Борис, предоставлял все на его волю, и все, что хотел Борис, хотел также и великий князь. и что бы Борис ни делал, все было хорошо» [44;97].
Но на самом деле эти отношения отнюдь не были столь однозначны и безоблачны, а положение Бориса – так твердо и неколебимо: в 1584–1585 годах, судя по росписям царских пиров и военным назначениям, Борис даже не входил в ближний круг царя, где первыми были Григорий Васильевич Годунов и братья Трубецкие.
События 1585 года, когда царь Федор тяжко заболел, также свидетельствуют не в пользу Бориса. Возможная смерть государя без наследника грозила Годунову потерей влиятельного положения при дворе, и он начал переговоры с венским двором о заключении брака между Ириной – буде она овдовеет – и австрийским принцем, которого можно было бы возвести на московский трон и сохранить таким образом собственное положение доверенного лица и управителя.
Федор выздоровел, а дерзкие планы Годунова стали известны царю, вызвав его крайнее возмущение. Боярская дума отказала Борису в доверии. Предусмотрительный Годунов сделал на случай возможной опалы и конфискации имущества колоссальный вклад в Троице-Сергиев монастырь: тысячу рублей, деньги по тем временам огромные и не подлежащие изъятию. Мало того! Он запросил английское правительство о возможности предоставить ему и его семье убежище в Англии [46;42–47].
Но Борис не сдавался. Его поддерживали влиятельные дьяки братья Щелкаловы, [86] причем старший – Андрей – наставлял Бориса, «како преходну быти ему от нижайших на высокая, и от малых на великая, и от меньших на большая и одолевати благородная» [41;57].
Общество разделилось на два лагеря: Годуновы против Мстиславских, Шуйских, Воротынских, Головиных и прочих. Борису удалось одолеть врагов: Головиных отстранили от казначейских должностей, старик Мстиславский сослан был в Кириллов монастырь и пострижен, другие недруги – кто в ссылке, а кто и в тюрьме. Теперь против Годунова стояли Шуйские во главе с князем Иваном Петровичем – народным любимцем. Это был сильный противник.
86
Щелкаловы Андрей (умер в 1597) и Василий (умер в 1611) Яковлевичи. Андрей – думный дьяк, глава Посольского приказа, видный дипломат своего времени. Василий – думный дьяк, печатник, Лжедмитрием I произведен в окольничие.
Иван Петрович Шуйский – князь, боярин и воевода, герой успешной обороны Пскова от войск Стефана Батория в 1581 году – проявляя незаурядное личное мужество, он с пятидесятитысячной пехотой и семитысячной конницей противостоял стотысячному польскому войску. В 1585 году, во время коронования Федора, Иван Шуйский получил звание наместника Псковского и все доходы со Пскова – подобной награды не имел до него никто из бояр. «Воинская слава князя Ивана Петровича гремела не только по всей России, но и в целом образованном мире, читавшем еще недавно на всех европейских языках описания знаменитой осады Пскова и восторженные хвалы его защитнику» [50;377].
А. К. Толстой создал в драме выразительный образ, в котором беззаветная храбрость и честность сочетаются с наивностью и мягкостью сердца – «зело он мягко-серд», «младенец сущий». Прямота, благородство, великодушие, доблесть, рыцарство – все эти прекрасные качества уживаются в нем с боярской гордостью, необдуманной стремительностью поступков и некоторой односторонностью. Воин с душой ребенка – но не политик, не интриган. В этом его сила, в этом и его слабость.
Интрига против Годунова провалилась – кроткий царь Федор возмутился требованием отпустить царицу «во иноческий чин» и вступить в новый брак «чадородия ради». Братьев Ивана и Андрея Шуйских сослали, имущество конфисковали. В ссылке они и умерли – как говорили в народе, не без участия приставов Годунова, ускоривших кончину опальных. Положение Годунова укрепилось. К лету 1587 года он вполне мог торжествовать победу – соперников ему не было.
«Борис Федорович – теперь лорд-правитель (lord-protector of Russia),– пишет Дж. Горсей. – Велика была его наблюдательность, которая помогла ему быть прославляемым, почитаемым, уважаемым и грозным для его людей, он поддерживал эти чувства своим умелым поведением. Так как был вежлив, приветлив и проявлял любовь как к князьям и боярству, так и к людям всех других сословий» [14;87–88].
Годунов правил страной, оставаясь в тени, «поддерживая» власть царя – так же, как держал он, стоя рядом с троном, «царского чину яблоко золотое».
Постепенно за рубежом создавалось представление о Борисе как о человеке, принадлежащем к правящей династии, обладающем огромной властью, соправителе и «кровном приятеле» государя – чему немало способствовали иностранные дипломаты и купцы, обласканные им, а также возвращаемые по домам пленные. «То великий человек, – еще в 1585 году писал один из московских дипломатов, явно под указку Бориса, – боярин и конюший, а се государю нашему шурин, а государыне нашей брат родной, а разумом его Бог исполнил и о земле великой печальник» [41;63].
Титул Годунова, постепенно обраставший новыми и новыми званиями, звучал весьма выразительно: «Государю великому шурин и правитель, слуга и конюший боярин и дворовый воевода и содержатель великих государств, царства Казанского и Астраханского». Борису дан был высший чин конюшего, и он стал во главе Конюшенного и Земского приказов, которые собирали налоги с посадов и черносошных крестьян. Примерно в 1588 году Борис получил даже позволение вступать в переписку с иностранными монархами и обменивался посланиями, например, с Максимилианом, братом императора Рудольфа, и с королевой Елизаветой: «…то его царскому имени к чести и к прибавленью, что его государев конюший боярин ближний Борис Федорович Годунов ссылатись учнет с великими государи» [41;65].
Во время дворцовых приемов Борис стоял у самого трона – выше сидящих «в лавках» бояр, на пирах за его здоровье пили сразу же после Федора и других государей, а иностранные послы после царя представлялись Борису, у которого были собственные двор и штат. Богатство Годунова было впечатляющим: по размерам доходов с ним не мог соперничать никто из бояр – он был в состоянии, по словам Дж. Горсея, в какие-нибудь сорок дней поставить в поле сто тысяч хорошо снаряженных воинов.
Обладая таким могуществом и богатством, Борис был в то же время «щедрым помощником нуждающимся, кротко и внимательно выслушивал всевозможные просьбы народа о всяких вещах; он был приятен в своих ответах всем, жалующимся на обидящих, и быстро мстил за обидимых и вдов; он много заботился об управлении страной, имел бескорыстную любовь к правосудию, нелицемерно искоренял всякую неправду, даже чрез меру заботился в городах разных зданий для наполнения царства и снабжения их приличными украшениями» [48;230–231].