Чтение онлайн

Новый 1969 год вообще обошелся без каких-либо кадровых перестановок в высших эшелонах власти. Однако в двух союзных республиках такая смена все же произошла. Сначала в середине июля 1969 года от власти был отстранен Вели Юсуфович Ахундов, который просидел в кресле Первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана ровно 10 лет. Как утверждают ряд осведомленных авторов (Ф. И. Раззаков [171] ), он принадлежал к одному из самых влиятельных азербайджанских кланов — тушинскому, который был вторым по степени влияния после Гянджинского. Хотя политику в Азербайджане, помимо этих кланов, определяли и ряд других группировок, в том числе нахичеванская, шекинская, агдамская, апшеронская, ленкоранская, агдашская, шемахинская и т. д. Причем у каждого из этих кланов была своя сфера влияния: Гянджинский клан «опекал» всю правоохранительную систему; нахичеванский «сидел» на торговле цветами; агдамский подмял под себя виноградарство и виноделие, общепит и торговлю; ленкоранский специализировался на рыбном промысле и овощеводстве; шекинский — на искусстве, образовании и науке; апшеронский контролировал городское хозяйство Баку и т. д.

Вместе с тем шушинский клан в отличие от прочих претендовал на власть во всем Азербайджане и именно его представители на протяжении многих лет были партийными руководителями республики. В Москве прекрасно знали, что этот клан был одним из самых националистических и про-турецких, однако до поры до времени доверяли ему власть в республике, контролируя его не только из центра, но и с помощью других местных группировок. Однако во второй половине 1960-х годов, когда союзное руководство приняло решение сделать из Азербайджана не только нефтяную, но и хлопковую республику, ряд ее руководителей, прежде всего сам В. Ю. Ахундов, стали очень активно противиться этому, опасаясь разрушения привычного уклада и возникновения новых коррупционных схем, неподвластных их контролю и влиянию. Между тем коррупция во всей республике достигла тогда огромных размеров и дело дошло даже до того, что буквально на все хлебные места был установлен отдельный прейскурант.

Поэтому в Москве было решено заменить В. Ю. Ахундова, причем не кем-нибудь, а именно проверенным силовиком — главой республиканского КГБ Гейдаром Алиевичем Алиевым, который был представителем нахичеванского клана, никогда еще не достигавшего такого уровня в высшем руководстве республики. Понимая это обстоятельство, сам Г. А. Алиев в личном разговоре с Л. И. Брежневым попытался отказаться от столь высокой чести, однако генсек сходу отмел все его возражения, заявив, что «Политбюро, пришло к единому мнению, что в нынешнем положении республику может возглавить только Алиев» [172] . Причем заметим, что во многом это «единое мнение» пришло к членам Политбюро ЦК через генерала армии С. К. Цвигуна, у которого генерал-майор Г. А. Алиев с мая 1964 года был заместителем в республиканском КГБ, а затем в конце июня 1967 года сменил его на этом посту [173] .

При этом надо сказать, что, помимо традиционной точки зрения о причинах восхождения Г. А. Алиева на республиканский властный Олимп, существует и другой взгляд на все эти события. Впервые он был высказан в известном фолианте В. И. Соловьева и Е. К. Клепиковой «Заговорщики в Кремле», который опубликован в нашей стране в 1991 году, а затем и повторен ими в их новой книге «Юрий Андропов: тайный ход в Кремль», которая вышла спустя 4 года [174] . Суть их «концепции» состояла в том, что приход Г. А. Алиева к руководству Азербайджаном был первым и важным актом давно и хорошо спланированной спецоперации, у истоков которой стоял сам Ю. В. Андропов, который загодя стал готовить почву и кадры для захвата высшей власти в СССР.

А в конце декабря 1969 года произошла ожидаемая смена руководства в Туркменской ССР, где Москва использовала мягкий вариант отставки Первого секретаря республиканского ЦК. Никаких громких коррупционных скандалов в среде местной элиты не случилось, и Балыш Овезович Овезов, занимавший свой пост с июня 1960 года, без каких-либо претензий уступил свое кресло Мухамедназару Гапуровичу Гапурову, который до того более 6 лет занимал должности председателя Совета Министров и министра иностранных дел Туркменской ССР.

Тогда же, под самый занавес 1969 года, как метко выразился Д. О. Чураков, начались «арьергардные бои за правду о нашем прошлом», то есть вновь возникла старая дискуссия вокруг фигуры И. В. Сталина, которую не обошли своим вниманием почти все авторы, когда-либо писавшие либо о самом Л. И. Брежневе, либо о его эпохе [175] .

17 декабря 1969 года, в перерыве сессии Верховного Совета СССР в комнате отдыха среди ряда членов Политбюро ЦК неожиданно возник разговор о предстоящем 90-летии со дня рождения И. В. Сталина. Поводом для него стал вопрос: публиковать ли в «Правде» статью об усопшем вожде или обойти этот юбилей молчанием. В результате спонтанно возникший разговор быстро перерос в дискуссию, причем принципиального характера, поэтому он сразу был записан, а затем оформлен в виде «рабочей записи» Политбюро ЦК [176] .

Судя по этому документу, дискуссию о статье, предварительный вариант которой был уже разослан всем членам высшего руководства страны, начал Л. И. Брежнев, который предложил коллегам высказаться относительно того, публиковать ее или нет. Первым слово взял М. А. Суслов, который однозначно высказался за ее публикацию, заявив, что «молчать сейчас совершенно нельзя, этот будет расценено неправильно», поскольку «такую статью ждут в стране», и тот ее вариант, который был разослан, «в целом подходящий». «Я думаю, что нас правильно поймут все», в том числе «здоровая часть интеллигенции», которой большинство, а «неправильно» ее поймут только «Солженицын и ему подобные».

Затем слово взял Н. В. Подгорный, который неожиданно выступил против этой статьи, напомнив, что многие присутствующие, в том числе М. А. Суслов, на XX и XXII съездах партии выступали с критикой «ошибок Сталина». По мнению Н. В. Подгорного, нас «никто не тянет, чтобы мы выступали» с этой статьей, и «значительная часть интеллигенции» нас не поймет. Следующим по очередности выступил П. Е. Шелест, который неожиданно вступил в полемику со своим товарищем, заявив, что небольшую, но «правильную статью» все же «нужно дать», тем более что «большинство наших людей, в том числе и интеллигенция, поймут нас правильно». Четвертым слово взял К. Т. Мазуров, который не только поддержал публикацию «правильной статьи», что принесет «больше пользы, чем умалчивание этого факта», но и, ссылаясь на мнение нового Первого секретаря ЦК КПЧ Густава Гусака, предложил подумать об установке бюста на могиле И. В. Сталина.

Следующими свое мнение по известному принципу «и нашим, и вашим» высказали А. П. Кириленко и А. Я. Пельше, заявившие о том, что сейчас вроде бы не время «подправлять решения XX съезда» и надо хорошенько подумать. Однако если все же есть реальная потребность в публикации такой статьи, то следует ограничиться «какой-то заметкой». Куда как более определенно сразу друг за другом выступили В. В. Гришин, А. Н. Шелепин, А. Н. Косыгин и Д. Ф. Устинов, поддержавшие публикацию «правильной статьи». Правда, глава союзного правительства предложил доработать представленный вариант в «духе решений ЦК», а секретарь по оборонке, напротив, заявил, что и данный «проект статьи очень хороший». Затем выступил Б. Н. Пономарев, которого его многолетний заместитель по Международному отделу ЦК А. С. Черняев считал «идейным антисталинистом». Заявив, что «любое выступление о Сталине, надо рассматривать с точки зрения интересов партии и коммунистического и рабочего движения», он сказал, что публикация статьи может вызвать разного рода вопросы, например у Я. Кадара и В. Гомулки, поскольку «Сталин — очень сложная фигура и с ним нужно быть осторожным».

Все остальные выступающие, следовавшие друг за другом: Ю. В. Андропов, Г. И. Воронов, М. С. Соломенцев, И. В. Капитонов, П. М. Машеров, Д. А. Кунаев, В. В. Щербицкий, Ш. Р. Рашидов и Ф. Д. Кулаков, — однозначно высказались за публикацию «хорошей, объективной и правильной статьи», которая будет с пониманием встречена в народе. Свое мнение о статье не высказали только два участника заседания — К. Ф. Катушев и Д. С. Полянский, однако, почему так произошло, сказать трудно [177] .

Подводя итог этому обмену мнениями, Л. И. Брежнев откровенно заявил, что он «вначале занимал отрицательную позицию… считал, что нам не следует публиковать статью… но, побеседовав со многими секретарями обкомов партии, продумав дополнительно и послушав ваши выступления», все-таки решил, что от публикации статьи «в спокойном тоне», «на уровне понимания этого вопроса ЦК КПСС и в духе принятых решений» будет больше пользы. «Если мы дадим статью, то будет каждому ясно, что мы не боимся прямо и ясно сказать правду о Сталине, указать то место, какое он занимал в истории». В конце своего выступления Л. И. Брежнев предложил «поручить тт. Суслову, Андропову, Демичеву, Катушеву и Пономареву с учетом обмена мнениями сегодня, а также с учетом разосланного текста внести в него соответствующие поправки, доработать текст статьи и разослать его для голосования».