Чтение онлайн

Как явствует из работ ряда историков науки (Б. Н. Малиновский, Л. Грэхэм, В. А. Долгов, А. В. Кутейников [227] ), саму эту идею академик В. М. Глушков впервые почерпнул из публикаций одного из пионеров советской кибернетики Анатолия Ивановича Китова, автора известной научной работы «Электронные цифровые машины», которая была опубликована еще в 1956 году. Именно полковник А. И. Китов, будучи тогда начальником Вычислительного центра № 1 Министерства обороны СССР, в январе, а затем в октябре 1959 года направил в ЦК на имя Н. С. Хрущева две служебные записки, в которых предложил идею создания единой автоматизированной системы управления для Вооруженных сил СССР и для народного хозяйства страны на базе сети вычислительных центров Министерства обороны СССР, получившую кодовое название проект «Красная книга» [228] . По его мнению, все эти предложения, в том числе по созданию единого координирующего органа — Государственного комитета управления — позволят сделать резкий, подлинно революционный прорыв в использовании ЭВМ и «обогнать США, не догоняя их». Для рассмотрения этого предложения ЦК дал указание создать специальные комиссии. Первая комиссия, которую возглавил бывший заместитель министра обороны председатель Научного совета АН СССР по проблемам кибернетики адмирал-инженер А. И. Берг, одобрила все эти предложения. Однако вторая комиссия во главе с маршалом К. К. Рокоссовским, который незадолго до этого занял пост заместителя министра обороны СССР, высказалась против. Дело в том, что резкая критика состояния дел в военном ведомстве с внедрением ЭВМ, которая содержалась в преамбуле второй записки, а также предложения по коренной перестройке всей системы управления как в самом Министерстве обороны, так и в высших эшелонах власти, определили негативное отношение к ней и в самом военном ведомстве, и среди сотрудников аппарата ЦК, что в конечном счете привело к исключению А. И. Китова из партии и снятию его с занимаемой должности.

Однако уже 1961 году в сборнике научных статей «Кибернетику — на службу коммунизму», вышедшем под редакцией А. И. Берга, появилась новая статья А. И. Китова «Кибернетика и управление народным хозяйством», что де-факто стало актом его «реабилитации» и возвращения в профессию. В 1963 году он вошел в состав Межведомственного научного совета при ГТНК, где занял пост заместителя В. М. Глушкова и вскоре защитил докторскую диссертацию на тему «Применение ЭВМ для решения задач противовоздушной обороны». А еще раньше, 21 мая того же 1963 года, вышло отдельное Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении руководства внедрением вычислительной техники и автоматизированных систем управления в народное хозяйство» [229] , в котором было особо отмечено, что «положение с применением вычислительной техники для массовых технических расчетов и решения задач планирования, управления и обработки информации в народном хозяйстве продолжает оставаться неудовлетворительным», что «государственные и отраслевые комитеты, министерства и ведомства плохо занимаются вопросами создания комплексных систем автоматизации управления технологическими процессами и производством на базе современных средств вычислительной техники, в результате чего создание таких систем значительно затягивается». В связи с этим обстоятельством ЦК и Совет Министров СССР приняли решение создать при Госкомитете СССР по координации научно-исследовательских работ Главное управление по внедрению вычислительной техники и возложить на него «ответственность за развитие работ в области вычислительной техники», а также «образовать Междуведомственный научный совет, возложив на этот орган «подготовку рекомендаций в области научных исследований, опытных разработок и внедрения математических методов и вычислительной техники», способных обеспечить «эффективное управление народным хозяйством» страны. Этим же Постановлением на ЦСУ СССР возлагалась «ответственность за внедрение математических методов и вычислительной техники в практику учетно-статистических работ», а на Вычислительный центр Госплана СССР, который получил приставку «Главный», была возложена обязанность по разработке совместно с АН СССР и ГВЦ Госплана «единой системы планирования, учета и оперативного управления народным хозяйством на основе применения математических методов и вычислительной техники».

Во исполнение этого Постановления уже в сентябре 1963 года заместитель председателя Совета Министров СССР, председатель Госкомитета СССР по координации научно-исследовательских работ Константин Николаевич Руднев своим приказом создал рабочую комиссию во главе с заместителем начальника ГВЦ Госплана СССР Н. Е. Кобринским и поручил ей в течение двух месяцев подготовить аналитическую записку по концепции ЕГС ВЦ и представить ее на рассмотрение Межведомственного совета. Уже в середине ноября 1963 года такая записка под названием «Вопросы структуры, организации и создания ЕГС ВЦ» была представлена на суд Межведомственного совета, а в феврале 1964 года К. Н. Руднев издал еще один приказ о создании новой специальной комиссии во главе с В. М. Глушковым для разработки предэскизного проекта ЕГС ВЦ. В состав этой комиссии вошли 24 специалиста Госплана, СНХ, ЦСУ, Министерства обороны и Академии Наук СССР, в том числе Н. Е. Кобринский, В. С. Михалевич, В. В. Александров, М. П. Федоренко, А. И. Китов, Н. П. Бусленко, М. П. Виньков и Н. И. Ковалев [230] . Планировалось, что предэскизный проект ЕГС ВЦ станет начальным этапом создания глобальной автоматизированной системы управления экономикой страны, поэтому для его разработки также отводились сжатые сроки. И к концу сентября 1964 года такой предэскизный проект ЕГС ВЦ был уже готов для представления руководству страны. Однако скорая отставка Н. С. Хрущева спутала все карты авторам данного проекта и помешала реализации этих амбициозных планов.

Между тем в начале следующего года на основании того же Постановления ЦК и Совета Министров СССР по всей стране начался новый этап работ по созданию целого ряда новых отраслевых и специализированных НИИ, в том числе Центрального экономико-математического института АН СССР, идея создания которого принадлежала академику В. С. Немчинову и одному из его учеников — академику Николаю Прокофьевичу Федоренко, который и стал первым директором этого института. Тогда Вычислительный центр Госплана СССР был преобразован в Главный ВЦ, что «делало его центральным звеном всего комплекса работ» по разработке «единой системы планирования, учета и оперативного управления народным хозяйством на основе применения математических методов и вычислительной техники» [231] .

Вся суть глушковской реформы состояла в предложении создать по всей стране Единую государственную сеть вычислительных центров, оборудовать ее мощными электронно-вычислительными машинами, которые дали бы возможность гораздо более оперативно обрабатывать огромный массив всей необходимой информации и на ее основе оптимизировать систему управления народно-хозяйственным комплексом страны. По замыслу В. М. Глушкова [232] , «эскизный проект» ЕГС ВЦ предусматривал создание двуярусной модели. На первом (то есть верхнем) ярусе предполагалось создать и объединить едиными каналами оптоволоконной связи около 100 мощных вычислительных центров, расположенных в крупных промышленных городах и тех областных (краевых) центрах, где располагались управления региональных совнархозов. На втором ярусе предполагалось построить порядка 10 тысяч местных вычислительных центров в министерствах, на крупных предприятиях и в кустовых структурах, соединенных с первым ярусом такой же системой оптоволоконной связи. Весь этот проект, который позволил бы «по-ленински» наладить «действенный учет и контроль» за любым объектом гигантской советской экономики и свести к минимуму «человеческий фактор», как считал сам академик В. М. Глушков, мог быть реализован в течение трех пятилеток, но при обязательном условии, что он будет организован и профинансирован точно таким же образом, как ядерная и космическая программы [233] .

Именно это обстоятельство, то есть стоимость проекта ЕГС ВЦ, которая тогда оценивалась то ли в 5 млрд [234] , то ли в 20 млрд [235] рублей, и стало решающим аргументом против реализации глушковского проекта. Конечно, в призме данного аспекта «реформаторский» проект Е. Г. Либермана выглядел куда более предпочтительным, поскольку сам автор «оценивал издержки на проведение своей реформы в стоимость бумаги, на которой будут напечатаны соответствующие указы», и обещал, что первые результаты этой реформы последуют уже через несколько месяцев. С учетом этого обстоятельства, как считают многие ученые, А. Н. Косыгин, считавшийся самым «прижимистым» членом Политбюро, умевшим «считать народную копейку», и выбрал вариант либермановской реформы, отвергнув значительно более «дорогой» проект В. М. Глушкова.

Кроме того, следует иметь в виду, что против глушковской реформы особо ополчился многолетний глава ЦСУ СССР Владимир Никонович Старовский, занявший этот пост еще при жизни И. В. Сталина, вскоре после окончания войны. Именно его академик В. М. Глушков не раз открыто и довольно жестко критиковал за то, что его ведомство не внедряет передовые системы сбора и обработки информации, базирует всю работу на старых счетно-аналитических машинах, не стимулирует развитие вычислительной техники и препятствует тому, чтобы «вся статистическая информация становилась более гибкой и оперативной». По мнению ряда ученых (В. П. Деркач, В. Д. Перхорович, А. В. Островский [236] ), именно позиция В. Н. Старовского, встретившего в штыки саму идею создания республиканских автоматизированных систем управления (РАСУ) на базе вычислительных центров при Госпланах союзных республик и аналогичных структур ЦСУ СССР, а также аналогичная позиция не менее «прижимистого», чем А. Н. Косыгин, министра финансов СССР Василия Федоровича Гарбузова, яростнее всех выступавших против глушковского проекта, во многом и предрешили его печальную судьбу. Хотя, как считают ряд историков науки (В. Н. Лисовицкий, В. П. Деркач [237] ), буквально через пару лет своеобразной реинкарнацией отвергнутого глушковского проекта стала так называемая теория оптимального функционирования экономики (ТОФЭ), которую чуть позже переименуют в систему оптимального функционирования экономики (СОФЭ), у истоков которой стояли целый рад сотрудников ЦЭМИ, в частности его директор академик Н. П. Федоренко, заместитель директора С. С. Шаталин, начальники отделов И. Я. Бирман и А. И. Каценелинбойген, а также директор Института США и Канады профессор Г. А. Арбатов, который тогда «входил в политический фавор». Но об этом малоизвестном проекте и жарких баталиях вокруг него мы расскажем более подробно чуть ниже.

Вместе с тем надо особо указать на то обстоятельство, что в последние несколько лет вышеизложенная картина событий, связанных с глушковским проектом, была подвергнута серьезной и вполне аргументированной критике и переоценке в работах целого ряда молодых и перспективных авторов, прежде всего А. В. Сафронова [238] . На наш взгляд, он совершенно прав в том, что:

— Уже больше четверти века «из статьи в статью передается один и тот же нарратив в духе «упущенного шанса», согласно которому ОГАС был якобы «неиспользованной возможностью спасения советской экономики» от ее застоя и краха. Этот нарратив, созданный самим академиком В. М. Глушковым, в постсоветский период очень активно и даже нахраписто продвигался целой когортой его учеников и апологетов. Причем заметим, прежде всего из числа украинских ученых и эмигрантской публики, в частности Б. Н. Малиновского, В. П. Деркача, В. Д. Пихоровича, В. Н. Лисовицкого, В. А. Геровича, а также ряда российских ученых, прежде всего Г. И. Ханина и А. В. Кутейникова [239] .

— Идея ЕГС ВЦ (ОГАС), приписываемая во многих современных публикациях В. М. Глушкову, буквально «витала в воздухе» задолго до него. Еще в середине 1950-х годов о необходимости создания сети вычислительных центров для повышения эффективности управления народным хозяйством страны писали В. С. Немчинов, М. Е. Раковский, Н. И. Кузьмин, Н. И. Ковалев А. И. Берг, И. С. Брук и другие авторы. А в 1963–1965 годах, как установил тот же А. В. Кутейников, разработка проекта ЕГС ВЦ велась под началом Главного управления по внедрению вычислительной техники, который был создан при Госкомитете по координации научно-исследовательских работ СССР во главе с К. Н. Рудневым.

— Представление о том, что профессор В. Н. Старовский был категорическим противником самого глушковского проекта, является заблуждением. Еще в 1964–1965 годах, работая на опережение, сотрудники ЦСУ СССР не только готовили альтернативный проект сети вычислительных центров, но и активно вели компьютеризацию своей сети машиносчетных станций. Более того, с октября 1965 года, когда был ликвидирован Госкомитет по координации научно-исследовательских работ, а сам академик В. М. Глушков уже потерял интерес к своему проекту, его доработкой занялись ЦСУ СССР и Минприбор СССР во главе с тем же К. Н. Рудневым. Но, когда этот проект был уже готов, разгромный отзыв на него дал Госплан СССР, который давно оспаривал у ЦСУ пальму первенства в этом вопросе. В результате более дорогой проект ЦСУ, оцененный в 467 млн рублей за строительство только первой очереди из 85 вычислительных центров, был отклонен, и ставку сделали на проект Госплана.

Судя по документам и работам самих сотрудников Госплана СССР [240] , этот проект создавался в недрах Комплексной группы по созданию и внедрению автоматизированной системы плановых расчетов (АСПР), в состав которой вошли 11 человек, в том числе Н. Е. Кобринский, Б. А. Волчков, Ю. М. Самохин, Г. А. Литвинов, Ю. Р. Лейбкинд, О. М. Юнь и Е. З. Майминас. А 1966 году, после принятия этого проекта, был учрежден специальный пост заместителя председателя Госплана СССР «для руководства работами по планированию и контролю за внедрением экономико-математических методов, вычислительной техники и АСУ», на который был назначен Михаил Иванович Мисник.