Бриллиантовый берег
Шрифт:
— Филип замечательный, — с чувством проговорила Катарина.
— Лучший. О таком брате можно только мечтать. Это он поставил меня на ноги. Наплевал на прогнозы медиков, забрал из больницы, перевез к себе в Неум. Уверял, что дома, вне больничной атмосферы, на морском берегу я сумею поправиться. Филип так в меня верил, что я не мог его подвести. — Богдан посмотрел на Катарину с виноватой улыбкой. — Думаешь, что он несет? Профан, в самом деле одичал: нашел, о чем говорить с девушкой на первом свидании! Сижу и жалуюсь на жизнь.
— Ты вовсе не жаловался, — запротестовала Катарина. — Неужели я похожа на поверхностную барышню, с которой нельзя говорить откровенно?
Он серьезно смотрел на Катарину.
— Ты похожа на девушку, которая мне очень нравится.
У нее перехватило дыхание.
— Богдан, я…
Он замахал руками.
— Стоп, стоп! Ничего не говори, прошу тебя! Я не собираюсь давить на тебя, форсировать, требовать взаимной симпатии. Лучше искупаемся!
И они купались, хохотали, плескались в теплых ласковых волнах, загорали, болтали обо всем на свете до самого вечера. Лишь когда солнце приблизилось вплотную к морской глади, готовясь окунуться в воду, молодые люди засобирались в обратный путь.
Катарина чувствовала приятную усталость, расслабленность в каждой мышце, словно были сняты многолетние зажимы, растворилось в благодатной воде напряжение.
«Я Афродита, родившаяся из морской пены. Родившаяся заново, — подумала Катарина. — Ох, какая безвкусица!»
Мысль рассмешила, и Богдан, увидев улыбку на ее лице, улыбнулся в ответ. Чудный день, море и солнце; мужчина, похожий на сказочного принца. Все было идеально, и все же, когда берег был совсем близко, они готовились причалить, поставив точку в этом путешествии, Катарина призналась себе: тревожное чувство возвращается.
Было почти семь вечера: поездка продлилась намного дольше, и Катарина подумала, что без нее здесь случилось нехорошее.
«Глупости! Это всего лишь пожизненное желание все контролировать. Ты попросту разучилась отдыхать, доверять мужчине, позволять ему отвечать за тебя!»
Однако, к сожалению, Катарина не ошиблась.
Плохое произошло, и они убедились в этом, подойдя к отелю.
Катарина задавалась вопросом, как они с Богданом будут прощаться, какие слова скажут друг другу. Волновалась, словно школьница на первом свидании, чувствуя, как пресловутые бабочки щекочут ее крылышками изнутри.
А потом дверь отеля открылась, вышел Боб, и бабочки сразу перестали трепыхаться. Умерли.
Глава одиннадцатая
Боб натолкнулся на Катарину взглядом.
Посмотрел на Богдана и насупился.
— Привет, — Катарина не успела согнать с лица довольное выражение, — я была на прогулке. Только что вернулась и… Ой, ты знаком с Богданом?
Мужчины пожали друг другу руки, когда Катарина представляла их, причем Богдан смотрел на Боба с вежливым интересом, а Боб не потрудился скрыть досаду.
«Что с ним? Ведет себя неприлично!»
— Давиду плохо, — отрывисто произнес Боб.
— Как? Что стряслось? — расслабленность Катарины как ветром сдуло.
— Давид? Это мальчик в инвалидной коляске? — проявил осведомленность Богдан. — Я видел вас с ним.
Боб хмуро покосился на него (Катарине стало немного стыдно за почти демонстративную невежливость), но ничего не ответил. Вместо этого обратился к молодой женщине:
— Можем поговорить?
— О, боюсь, мне уже пора! — Если Богдана и задело, что его так топорно выпроваживают, он не подал виду. — Катарина, спасибо за компанию.
Она разрывалась между желанием поговорить с Богданом и стремлением услышать новости о Давиде.
— Тебе спасибо. Восхитительная была прогулка.
— Надеюсь, мы повторим ее. — Богдан протянул руку Бобу. — Рад знакомству. Всего доброго.
Глядя вслед удаляющемуся Богдану, Боб сказал:
— Ты не сказала, что собираешься куда-то ехать с ним.
«А я должна перед тобой отчитываться?»
— Значит, забыла упомянуть.
— Мы с Давидом ждали тебя.
— Я рассчитывала вернуться к обеду, но…
Катарина умолкла, понимая, что раздражается все сильнее. Она впервые за много лет была по-настоящему, до донышка счастлива, проведя время с мужчиной, которому нравится, который понравился ей. Какого лешего Боб пытается вызвать у нее чувство вины? Разве она предала, солгала, обидела кого-то?
— Но этот красавчик очаровал тебя настолько, что ты обо все позабыла, — бросил Боб.
Ну знаете ли! Это уже чересчур!
— В чем проблема? Не помню, чтобы мы были женаты! А может, ты мой папочка или старший брат? Да, у меня было свидание — и что с того?
Боб сам был не рад, понял, что перегнул палку. Катарина прочла это по его лицу. Он готов был извиниться, и ей следовало спустить ссору на тормозах. Однако возникла странная потребность уязвить Боба, поставить на место. Катарина устыдились этого намерения сразу, как оно возникло, но слова уже вылетели из ее рта:
— Мы друг другу — никто!
«Мы охотники за привидениями. Команда, да?» — вспомнилось в тот же миг.
Щека Боба дернулась, точно она влепила ему пощечину. Катарина задела его, но он сдержался. Ей хотелось взять свои слова обратно, но ведь слово и вправду не воробей.
— Ты права, — ровным голосом произнес он. — Твоя личная жизнь меня не касается.
— Я только…
— Так вот, про Давида. Не хотел говорить в присутствии господина Бегича. Звонил тебе, но ты не отвечала.
— Забыла телефон в номере.
— Я приготовил Давиду ванну, опустил его в воду — все, как обычно. В дверь номера постучали: принесли посылку. Давид может находиться в ванной один, у нас есть специальное приспособление, сиденье… Неважно. Давид в безопасности, закреплен фиксаторами. Я пошел к дверям, расписался в получении — нам доставили айтрекер. Дальше… — Боб стиснул челюсти. — Я поставил аппарат на стол и услышал, как хлопнула дверь.
— Дверь ванной? Закрылась?
— Не было сквозняка, сразу говорю. И ладно бы захлопнулась! На замок-то она сама собой запереться не могла. Она и не заперлась, но я все равно не мог ее открыть!
Катарина с сомнением поглядела на мощные бицепсы Боба.
— Вот-вот, — верно расценил он ее взгляд, — дверь картонная, но я не мог ее открыть. Слышал, как Давид мычит внутри, слышал шум воды, хотя уверен, что завернул все краны. Ломился внутрь, но не мог открыть дверь!
— Ты попробовал ее выломать?