Чтение онлайн

Вот так легко испортить себе настроение. Я пытаюсь успокоиться. Пока это лишь мои домыслы. Может, он просто игрок — забавляется, как кот с мышью. А может, он на мне тренируется — оттачивает приемы обольщения клиенток. Думаю, ему с его высокохудожественными произведениями нужны особые навыки общения с женщинами. Чтобы они влюбились в украшения, нужно сначала влюбить их в себя.

Не буду больше о нем думать. Не хочу. Надо собираться — пора домой. Кружевное пальто я так ни разу и не надела. Но о том, что протаскала его с собой, ничуть не жалею. Оно принесло мне счастье. Я наконец-то почувствовала себя в своей тарелке — умной (вернее, профессиональной), красивой (хотелось бы верить), интересной (об этом нужно постараться поскорее забыть).

Я ненавижу сказку о Золушке. Не люблю выскочек. Но сейчас испытываю именно то, что, наверно, испытывала она, когда карета превратилась в тыкву, а лошади разбежались мышами. Праздник закончился. Пора назад, к своим кастрюлям. Вернее, за прилавок.

Москва встречает дождем и серостью. Василий Федорович делает вид, что обиделся — еще бы, бросила почти на неделю. Сидит на диване, демонстративно прижавшись к Майке, и на меня не смотрит. Майка тоже какая-то странная. Сразу засобиралась домой. Мы даже ни о чем не успели поговорить. Уходя, поблагодарила меня. Не понимаю — вроде это я должна ее благодарить.

Утром в магазине Майка вертится около меня, явно желая о чем-то спросить. Я молчу, хотя и понимаю, что все ждут от меня сведений о новых хозяевах. Я не хочу ничего говорить. В голове все время вертится фраза из американского кино про преступников: «Все вами сказанное может быть использовано против вас». Пусть уж девушки сами знакомятся с новыми порядками и делают собственные выводы. Я своим мнением ни на кого влиять не хочу.

Оказалось, Майку интересует вовсе не это. Как только Катя отвлеклась на случайного посетителя, она приперла меня к стенке:

— Кто такой Василий?

— Мой друг. А что, ты его видела? Он приходил? Что сказал?

— Просто друг? А почему у него ключ от твоей квартиры?

— Ну… Он помогал мне кое-что починить, и я ему оставила ключи.

— Врешь. Он тебе не просто друг. Он твой любовник?

— Да ничего подобного! Мы и знакомы-то с ним совсем недавно.

— Если у тебя с ним ничего нет, почему ты его скрываешь?

— Да никого и ничего я не скрываю! Когда он приходил?

Мы еще несколько минут обмениваемся вопросами, остающимися без ответа. Наконец я не выдерживаю:

— Ну, хорошо. Думай что хочешь. Тебе-то что до наших отношений?

Майка реагирует вовсе неадекватно — вдруг кричит со слезами на глазах:

— Очень много! Ты не понимаешь, не ценишь его! Он тебе не нужен, а он такой хороший! Он самый лучший! Ты просто вобла сухая, если этого не понимаешь!

Вот это да! Я молчу, переваривая услышанное.

— И когда же ты успела раскусить, что он самый лучший?

Майка понимает, что выдала себя. Говорит как бы нехотя:

— Он приходил. Спрашивал о тебе. Мы даже пили чай один раз. Мне кажется, он в тебя влюблен. И что они все в тебе находят — не понимаю.

Глаза у нее снова на мокром месте. В моей душе шевельнулся червяк ревности. Я могу сто раз сказать себе, что Василий мне не нужен, но так просто признать, что кому-то он нужнее, я не готова. Интересно, что такое разглядела в нем Майка, чего я не заметила?

— Майка, но он же не в твоем вкусе. Конечно, он самостоятелен, надежен, но не богат. Мечтала ты вроде совсем о другом.

— Ты так говоришь, потому что тебе завидно. Ты думаешь, я на все готова за деньги? Это тебя легко купить — мужику достаточно лишь показать, что он тобой интересуется и тебя ценит, как ты уже и растаяла. Ты — легкая добыча!

Я стараюсь не подать вида, что обижена.

— Он не сможет водить тебя по ресторанам и тусовкам, как Валера.

— Никакой Валера мне не нужен. И тусовки не нужны. Я бы все отдала за возможность ждать такого парня дома с ужином. Но он на меня даже не смотрит…

И Майкин рот снова некрасиво распяливается в плаче. Моя ревность уже давно улеглась. Я начинаю утешать девочку, сама не слишком веря в то, что говорю.

— Майка, ты же знаешь — нет мужчины, который способен долго тебе сопротивляться. Я уверена, Василию ты понравилась. Хочешь, я позову вас двоих в гости?

— Да у меня же нет даже его телефона!

Это точно. У меня тоже его нет. Но признаться в этом Майке я не могу. Нужно замять этот момент, чтобы она ничего не заподозрила.

— Ну, значит, как-нибудь соберемся вместе. А пока вытри глазки, пошли работать. А то Катя там за нас отдувается.

Мы выходим в зал. Я не могу отделаться от мыслей о моем Василии. Каков — пришел в дом, как к самому себе, и еще сел пить чай с незнакомой девушкой! Вот тебе и ангел! С другой стороны, я впервые вижу Майку в состоянии неуверенности в собственных чарах. Может, действительно Василий — ее судьба? То, что мне он не нужен, еще не значит, что никто не способен его ценить.

Будь что будет. Все равно Василий появляется в моей жизни, как гроза в начале мая — всегда спонтанно. Мешать я им не буду. Но и помогать — тоже. Всему на свете есть предел. В том числе моему альтруизму.

Свершилось. Хозяева вернулись из Женевы и впервые наведались к нам в новом качестве. Я думала, что для меня видеть их будет невыносимо. Но нет — я почти спокойна. Базель настолько перевернул мои представления о профессии и о самой себе, что я сама себе удивляюсь. Как пел Окуджава, «все ваши глупости и мелкие злодейства — на фоне Пушкина…». Я равнодушно смотрю на потуги Ирины изобразить начальство. Мне почти все равно, что делает и говорит Павел. Если мне скажут, что на главные витрины мы должны будем выставить его «славянскую коллекцию», я это сделаю. И даже глазом не моргну. Мне кажется, я научилась отвечать за то, что зависит от меня, и игнорировать то, что от меня не зависит. И если в этой науке роль учителей выполняют Ирина с Павлом, я готова их поблагодарить за это.

Чувствую себя слонихой — мудрой, спокойной, толстокожей. Правда, я читала где-то, что если слона рассердить, он становится невменяем и крушит все на своем пути. Надеюсь, до этого все-таки не дойдет.

Катя при виде новых хозяев расцветает, как именинница. Вьется вокруг Ирины, напоминает ей о купленных когда-то трех собольих шубах. По Ирин и ному лицу я вижу, что Катя выбрала не самый лучший способ с ней подружиться. Она решительно отметает Катино панибратство, обдав ее таким холодом, что мне даже становится как-то не по себе. Катя тут же меняет тактику. Превращается в радушную хозяйку, которая показывает дорогим гостям закрома. Ей-богу, не хватает только косы до пояса, кокошника и хлеба-соли на полотенце.

У Ирины это тоже никакого успеха не имеет. В ответ на Катины излияния она коротко командует:

— Сумку мою спрячь в подсобке. И смотри, чтобы ничего не украли.

Первые распоряжения, как я и предполагала, касаются упражнений Павла. Ирина отдает приказания, как маршал Жуков перед штурмом Берлина:

— Запомните — отныне это главная ваша коллекция. За продажу любой вещи из нее вы будете получать премию. Если ничего не продадите — буду вычитать в конце месяца из зарплаты.

Майка позволяет себе впервые пискнуть что-то вопреки генеральной линии.