Чтение онлайн

Из тринадцати претендентов на престол Шотландии только три могли считаться серьезными. После прекращения линии Вильгельма Льва право наследования перешло к дочерям его брата Давида. Джон Баллиол происходил от старшей из них, Роберт Брюс — от средней, Джон Гастингс — от младшей. При этом кризисе король Норвегии, примас Шотландии и семеро шотландских графов еще перед смертью Маргариты обращались к Эдуарду I; после ее смерти и претенденты, и совет регентства согласились предоставить вопрос о наследовании решению Эдуарда. Но признанное шотландцами верховенство было менее прямым и определенным, чем то, какого он требовал при открытии совещаний. Его требование поддерживалось ссылками на монастырские летописи Англии и медленным приближением английской армии; захваченные врасплох шотландские лорды извлекли мало пользы из данной им отсрочки и наконец, вместе с девятью претендентами, формально признали прямое верховенство Эдуарда.

Фактически эта уступка Шотландии для баронов не имела большого значения, так как, подобно главным претендентам, они были в основном нормандского происхождения, владели землями в обеих странах и ожидали почестей и наград от английского двора. От общин, собравшихся вместе с баронами в Норгеме, нельзя было добиться признания требований Эдуарда, но в феодализированной Давидом Шотландии они еще мало значили, и потому их оппозицию спокойно обошли. Эдуард I тотчас воспользовался всеми правами феодального сюзерена. Он вступил во владение Шотландией как спорным леном, который до разрешения спора должен управляться его сюзереном; вся страна поклялась соблюдать мир, ее замки были поручены его попечению, ее епископы и бароны присягнули ему как своему сюзерену. Таким образом, Шотландия была доведена до подчинения, испытанного ею при Генрихе II, но последовавшее затем внимательное обсуждение различных притязаний показало, что, требуя того, что он считал принадлежащим ему по праву, Эдуард I желал быть справедливым к Шотландии. Комиссары, которых он назначил для разбора притязаний, были в большинстве шотландцами; предложение разделить королевство между претендентами было отвергнуто как противное шотландскому закону; наконец, Баллиолу как представителю старшей линии было отдано предпочтение перед соперниками.

Новому монарху тотчас были сданы замки, и Баллиол, вполне сознавая все, чем Шотландия была обязана Эдуарду I, принес ему присягу. На время воцарился мир. В действительности Эдуард I не желал, по-видимому, проводить дальше права своей короны. Даже если допустить, что Шотландия была зависимым королевством, она вовсе не являлась обычным леном английской короны. Феодальное право всегда признавало различие между отношениями зависимого короля к сюзерену и отношениями вассального барона к его государю. При присяге Баллиола Эдуард I, строго следуя упомянутому брачному договору, отказался от обычных прав сюзерена в случаях опеки и брака; но в Шотландии были и другие обычаи, столь же бесспорные. Ее король не был обязан являться на совет английских баронов, служить в английской армии или платить Англии от лица Шотландии налоги. Прямо эти права Эдуард I не признал, но какое-то время они действительно соблюдались. Требование независимого суда было более проблематичным и одновременно более важным.

Известно, что со времен Вильгельма Льва апелляция от суда шотландского короля в суд его предполагаемого сюзерена не допускалась и что судебная независимость Шотландии прямо оговаривалась в брачном договоре. Но с феодальной точки зрения право конечной апелляции служило доказательством верховенства. Эдуард I имел намерение осуществить это право, и Баллиол сначала уступил. Однако недовольство баронов и народа заставило его воспротивиться: он торжественно явился в Вестминстер и отказался допускать апелляцию не иначе как с согласия своего Совета. На самом деле он обратился за помощью к Франции, которая, как станет ясно потом, ревностно следила за действиями Эдуарда I и старалась вовлечь его в войну. Новым нарушением обычного права со стороны Эдуарда I было требование от баронов Шотландии помощи в войне с Францией. Оно было отвергнуто, а второй отказ в помощи сопровождался тайным союзом с Францией и папским освобождением Баллиола от присяги на верность.

Эдуарду I все еще не хотелось начинать войну, но все надежды на соглашение были разрушены отказом Баллиола явиться на заседание парламента в Ньюкасле, поражением небольшого отряда английских войск и осадой Карлайла шотландцами. Тотчас был отдан приказ идти на Бервик. Насмешки горожан из-за деревянной стены — единственной защиты города, задели короля за живое. Стена была взята с потерей всего одного рыцаря, и около восьми тысяч горожан было перебито в беспощадной резне, а горсть фламандских торговцев, упорно защищавших ратушу, была сожжена в ней живьем. Резня прекратилась только тогда, когда духовенство в крестном ходе принесло королю святые дары, прося о пощаде; у Эдуарда I вдруг хлынули слезы, и он отозвал свои войска. Тем не менее город был разорен навсегда, и с тех пор крупный торговый центр севера превратился в небольшой порт. В Бервике Эдуард I получил от Баллиола «вызов». «И безумец сделал эту глупость! — с надменным презрением воскликнул король. — Если он не придет к нам, то мы придем к нему». Страшная резня произвела, однако, свое действие, и поход короля стал триумфальным шествием. Эдинбург, Стирлинг и Перт отворили свои ворота, Брюс присоединился к английской армии, сам Баллиол сдался без сопротивления и прямо с престола попал в английскую тюрьму.

Другим взысканиям подчинившееся королевство подвергнуто не было. Эдуард I обошелся с ним как с простым леном и объявил, что измена Баллиола юридически влечет за собой потерю королевства. Оно на самом деле подчинилось сюзерену: графы, бароны и дворяне Шотландии на парламенте в Бервике присягнули Эдуарду I как своему королю. Священный камень, на котором посвящали прежних государей, — продолговатая глыба песчаника, по преданию, служившая изголовьем Иакову, когда ангелы восходили и спускались с неба, — был увезен из Сконы и поставлен в Вестминстере возле гроба Исповедника. По приказу Эдуарда I его вставили в великолепный трон, который с тех пор используется при коронации королей Англии.

Самому королю все это представлялось вторым, и даже более легким, завоеванием Уэльса, за которым также следовали и милость и достойное управление, отличавшие его первый успех. Руководство новой областью было вверено Уоренну, графу Серрею, главе Английского совета регентства. Прощения щедро раздавали всем, кто противился нашествию; порядок и общественное спокойствие строго соблюдались. Но и справедливость, и злоупотребления нового правительства оказались для него роковыми.

Недовольство шотландцев, уже возбужденное назначением английских священников в приходы Шотландии и раздачей пограничных земель английским баронам, было доведено до крайности строгим применением закона и преследованием распрей и угона скота. Роспуск войск, вызванный истощением королев скойказны и своеволием оставшихся солдат, усилили народное раздражение. Позорное подчинение вельмож подвигло на выступление народ. Несмотря на столетний мир, земледельцы низменной области и городские ремесленники оставались отважными англичанами Нортумбрии. Они никогда не признавали верховенства Эдуарда I, и их кровь возмущалась при виде надменного управления иноземцев. Один опальный рыцарь, Уильям Уоллес, задумал воспользоваться этим тлеющим недовольством для освобождения родины, и его смелые нападения на отдельные отряды английского войска вызвали наконец восстание по всей стране. О самом Уоллесе, его жизни и характере нам неизвестно почти ничего; даже предание о его громадном росте и неимоверной силе смутны и недостоверны. Но инстинкт не обманул шотландцев, когда они выбрали Уоллеса своим национальным героем. Он первый провозгласил свободу прирожденным правом народа, и ввиду пассивности вельмож и духовенства призвал к оружию народ. Во главе армии, собранной по преимуществу из береговых округов, занятых населением того же происхождения, что и низменность, Уоллес в сентябре 1297 года расположился лагерем возле Стирлинга в проходе, ведшем с севера на юг, и ожидал приближения англичан.

Предложения Джона Уоренна были презрительно отвергнуты: «Мы пришли сюда, — сказал вождь шотландцев, не мириться, а освобождать родину». Позиция Уоллеса на холмах, за излучиной Форта, действительно была выбрана с замечательным искусством. По единственному узкому мосту через реку могли ехать рядом только двое всадников, и хотя английская армия начала переход на рассвете, но только половина ее переправилась к полудню, когда Уоллес напал на нее и после короткого боя разбил наголову на виду у остальной части войска. Отступление графа Серрея за границу поставило Уоллеса во главе освобожденной им страны, и некоторое время он действовал в качестве «попечителя королевства» от имени Баллиола и руководил набегом шотландцев на Нортумберленд. Захват им Стирлингского замка заставил наконец выступить Эдуарда I, собравшего под свои знамена более многочисленное, чем когда-либо, войско. Измена дала ему возможность настичь Уоллеса, когда он отступал (во избежание столкновения), и принудить его принять сражение близ Фалкирка. Шотландское войско состояло почти исключительно из пехоты, и Уоллес построил своих копейщиков в четыре больших круга или каре, причем наружные ряды стали на колени; внутри каре были поставлены стрелки, а небольшой отряд конницы был выстроен в качестве резерва позади.

Это было то же расположение, что и при Ватерлоо, первое появление в нашей истории со времен Сенлака «той непобедимой британской пехоты», перед которой суждено было стушеваться рыцарству. На мгновение она имела весь успех Ватерлоо. «Я привел вас в хоровод, танцуйте, если можете», — с грубоватым юмором, характеризующим его настроение, сказал шотландцам Уоллес, и сомкнутые ряды дружно отозвались на его призыв. Епископ Дергемский, вождь английского авангарда, благоразумно отступил при виде каре. «Вернись, епископ, к своей обедне!» — закричали отважные рыцари, следовавшие за ним. Но напрасно масса конницы бросалась на лес копий. Ужас охватил английское войско, и отряд уэльских союзников отступил с поля битвы.

Однако тактика Уоллеса встретилась здесь с тактикой короля. Эдуард I вызвал вперед своих стрелков, разредил их стрелами ряды шотландцев и тогда снова бросил свою конницу на поколебавшийся строй. В один момент все было кончено, и взбешенные рыцари устроили в поникших рядах беспощадную резню. Тысячи пали на поле битвы, сам Уоллес с трудом спасся в сопровождении горстки людей. Но хотя дело свободы и казалось погибшим, свою задачу он все-таки выполнил. Он пробудил Шотландию, и даже такое поражение, как при Фалкирке, не заставило ее подчиниться. Эдуард I остался хозяином только своих позиций; недостаток средств принудил его к отступлению; а в следующем году борьбу за независимость продолжало регентство вельмож Шотландии во главе с Брюсом и Комайном. Эдуарда I задержали внутренние смуты и внешние опасности. Бароны Англии все сильнее настаивали в удовлетворении своих жалоб и понижении тяжелых налогов, вызванных войной. Франция все еще сохраняла угрожающее положение; по ее внушению папа Бонифаций VIII выставил притязания на феодальное верховенство над Шотландией, и это остановило новый поход короля.

Все эти препятствия были устранены ссорой Филиппа IV с папой Римским, позволившей Эдуарду I пренебречь угрозами Бонифация VIII и вынудить у Франции договор, по которому она обязалась не помогать Шотландии. В 1304 году он повторил нашествие, и когда он явился на севере, то вельможи снова сложили оружие. Глава регентства Комайн признал его верховенство, а сдача Стирлинга завершила подчинение Шотландии. Торжество Эдуарда I было только прелюдией к полному исполнению его плана — объединить обе страны мудрым милосердием, доказывающим величие его политики. Общая амнистия была распространена на всех участников мятежа. Уоллес отказался воспользоваться ею. Его схватили и приговорили в Вестминстере к смерти как изменника, клятвопреступника и разбойника. Голова великого патриота, в насмешку увенчанная лавровым венком, была выставлена на Лондонском мосту. Но казнь Уоллеса была единственным пятном на милосердии Эдуарда I. С мастерской смелостью он вверил управление страной совету шотландских вельмож, многие из которых получили прощение за участие в войне, и предварил политику Кромвеля, предоставив Шотландии десять мест в общем парламенте своего королевства. Для избрания этих представителей в Перте было созвано собрание, был обнародован план судебной реформы, принявший за основу нового законодательства исправленные законы короля Давида и разделивший страну в судебном отношении на четыре округа: Лотиан, Галлауэй, Горный и область между горами и Фортом; во главе каждого из них было поставлено по двое судей — один англичанин, а другой шотландец.