Бритни: Изнанка мечты
Шрифт:
Версию Линни подтверждает источник, близкий к «Джайв Рекордз»:
– Поначалу все подумали, «Какого х…?!» Но пошла такая мощная реакция, что «Джайв» принял всё как должное.
Всех причастных поразил этот снежный ком, превратившийся в лавину. Вот интересно, хоть кто-нибудь из затянутых в этот смерч нашёл в себе силы спросить у Бритни: «Самой-то тебе нравится? Как ощущения в целом?» События разворачивались с такой скоростью, что вряд ли люди успевали обсуждать что-то, кроме вопросов пиара.
Но в том, что пиар-стратегия была разработана с большим мастерством, сомнений нет. Словно спецы из «Джайв» взяли на вооружение идеи Симоны де Бовуар, французской писательницы-философа, которая считала, что мужчины намеренно создают вокруг женщин загадку с сексуальной окраской. «Чистота юной девочки дарует надежду на полную свободу действий, и никто не знает, какие извращения кроются за маской невинности. Уже не ребёнок, но ещё не взрослая, девственница обречена нести в себе загадку… с другой стороны, образ проститутки задаёт вторую границу в великой игре в порок и добродетель. Она никому не принадлежит… но зарабатывает на жизнь, продавая себя».
Как бы ни воспринимали Бритни невидимые мужчины, она сохраняет чистоту несмотря ни на что. В терминах грубого, беспощадного маркетинга это блестящая работа. Достаточно нарядить её, и она должна только смотреть в объектив, выжигая в голове зрителей свой образ, излишне яркий, но такой неодолимый.
По мнению Бритни тут и думать не о чем. К этому она и стремилась: петь, танцевать, выступать. Всё просто и откровенно, и, как минимум, в первые годы такое отношение означало, что она постоянно на подъёме, ведь мечта сбылась так, что даже не верится. До неё не доходило, что её профессионально «продают» как микс сексуальной игрушки и невинной школьницы. Ею заинтересовались и подростковые журналы, и серьёзные издания. На волне, поднятой одной-единственной песней, за шесть месяцев она превратилась в молодёжную ролевую модель.
Спросите Бритни сегодня, и она скажет, что никогда не стремилась ею быть. Она видела себя в роли поп-звезды, а не гуру. Но никто не спрашивал её, хочет она стать ролевой моделью или нет, и никто не знал, будет ли в её карьере что-то, кроме единственного хита. Но эта вынужденная ответственность шла в комплекте с успехом, который высоко её вознёс и держал в небесах, под восхищёнными и обвиняющими взглядами. В такие времена, когда давление растёт, она часто погружается в собственные скачущие мысли, как она сама говорит, «не заботясь о душе».
Через год, во втором интервью «Роллинг Стоун», она сказала, что ей нравится, когда её воспринимают под улыбку и рекламный глянец, какое психологическое воздействие оказал этот статус ролевой модели?
...
Снова на плечи Бритни взвалили большие ожидания. Она вдруг стала воплощённой ролевой моделью, спасителем поп-индустрии. Это продолжение истории об «исполнительнице», рождённой, чтобы нести людям счастье.
Поначалу её выступления делали счастливой одну маму, потом её «правильность» пригодилась Диснею, дальше она стала большим прорывом «Джайв Рекордз», а теперь она оказалась ролевой моделью поп-звезды, несущей радость всему миру. Неважно, играет ли она для мамы или для фанатов, она видит те же аплодисменты, тот же восторг, который считает любовью. Выступает ли она на конкурсе талантов или на мировой сцене, перед ней открывается первое место, и она приравнивает его к признанию и одобрению. Всё это запрограмировано на подсознательном уровне, и ноша подавляет Бритни тяжестью.
Теперь она удовлетворяет коммерческие запросы. Будто люди смотрят на неё и спрашивают: «Что ты можешь нам предложить?» Её это устраивает, потому что она ощущает себя особенной, нужной. Она автоматически думает: «Здорово, я несу людям счастье!» В этом она с первых же дней видит свою ценность, не понимая, что её актёрская игра рождается из потребности контролировать ситуацию, ощущать свою причастность. Бритни видит лишь одно. Что бы она ни делала, все аплодируют, дают ей понять: «Делай хорошее шоу, продолжай, ты только посмотри, сколько счастья ты несёшь нам».
Всегда кто-то другой говорил ей, кем ей быть, как выглядеть, как одеваться, как себя вести, какие стандарты устанавливать. Но она, в глубине души, всегда будет испытывать желание заявить: «Всё, с меня довольно». По всем приметам видно, что однажды Бритни устанет играть роль, ей до тошноты надоест быть тем, чего от неё ждут. Это крепкий задел на то, что в дальнейшей жизни произойдёт мощный откат, негативная реакция на то, что её лепят, инструктируют, управляют, ведут на поводу. Но нельзя забывать, что её податливость никуда не денется; она будет верить людям, легко подпадать под чужое влияние, даже если оно вредит ей.
Эти психологические зёрна прорастут много позже, но такое проникновение в её душу показывает нам, что основа её бунта, её надлома уже заложена. Бритни приходится справляться с таким накалом славы, который стал бы нелёгким испытанием для самых крепких и устойчивых взрослых. Сложно представить, чтобы человек даже с сильным ощущением своего «я», согласился бы стать примером для всего мира.
Глубинное воздействие на волю Бритни до поры оставалось сокрытым. Нужен был весьма сведущий человек, чтобы понять степень воздействия на неё этой коммерческой кампании, и смягчить его. Но когда это Голливуд или музыкальная индустрия учитывали последствия славы? У шоу-бизнеса есть своя версия синдрома войны в Заливе. Никто не будет объяснять солдатам, что может ждать их впереди.
В случае с Бритни вряд ли кто-то усмотрел проблему в том, что девочка-подросток видит себя исключительно как исполнительницу. Плоды столь одностороннего развития вызывали у затаившего дыхание мира лишь благоговейный трепет, и белокурое создание купалось в славе и деньгах. Но по ту сторону убедительной маски артиста настоящая Бритни чувствовала себя заблудшей, она потерялась в тени собственного бренда. Места для «нормальной жизни» больше не осталось. Давайте попробуем разобраться в её психологическом состоянии:
...
Ролевая модель, превращение в товар и всеобщая лесть питали то, что мы называем ложным «я», ложной личностью. Выступления на время дают ей ощущение, что всё будет хорошо. Но это значит, что она не видит себя за пределами сцены, потому что не было возможности развиваться в этом направлении. Размах изоляции в себе с годами будет нарастать до предела.
Я бы спросила, может ли Бритни остаться в одиночестве, не испытывая жуткой тревоги? Я бы предположила, что она готова подружиться со швейцаром в отеле, лишь бы кто-то был рядом. Выступления нужны ей, чтобы создавать крепкую связь с матерью и сохранять порядок, так что выход из этой схемы должен порождать крайне сильные чувства. Посмотрите, выступления для неё как одеяло, под которым она прячется. Они служили ей убежищем с раннего детства. Они помогали ей не бояться жизни.