Чтение онлайн

– Это было куда проще, чем я думал. Им будет так легко управлять. Какой чудесный ребенок. Просто превосходный. Наивная душа и гениальный ум. Что может быть лучше инструментом для политики? Ха-ха, Роза… Роза… – его голос тут же успокоился, и аристократ вернул себе прежнее самообладания. – С этим мальчиком я смогу разгромить Фарля, с ним весь совет будет принадлежать Кол Галландам.

После беседы с Симоном Григорий ожидал у кабинеты Розы. Мальчик не решался заходить один, он вообще боялся говорить матери о своём выборе. Покинуть дом, сменить семью, нарушить данное слово. Ребенок не предполагал, как столько всего разъяснить в одном разговоре. Последнее время Розалия часто засиживалась в своей коморке. Она вся закопалась в бумажках, под конец квартала её как настоятельницу обязали писать различные накладные, справки о расходах и многое другое. Сейчас она писала отчёт в Центральное управление приютами Церкви Единства об усыновлении Нейта. Верхи Церкви были весьма щепетильны в отношении сирот, поэтому требовали строгой отчетности: кто, куда, кому и т.п. Если благонадежность опекуна вызывала вопросы у Церкви, то к семье отправлялись служащие ювенальной юстиции. Но фамилия Гильмеш снимала всякие подозрения, поэтому ему проверки точно не грозили.

Гриша немного помялся под дверью, пока не подошёл Кол Галланд с привычной рабочей ухмылкой.

– Вы кажетесь весёлым, – произнес Гриша. – Вас что-то обрадовало?

– Сын позвонил, рассказал забавную историю, – слукавил он, и бровью не поведя.

– Вы так много времени уделяете семье.

– Я же отец, – ответил Симон. – Это моя обязанность. Семья в принципе крайне важная составляющая добродетельного аристократа. Я знаю лишь одного такого, который полностью лишен семьи.

– И кто же это?

– Николай Флок Гильмеш. Бедняга последний в роду, что весьма грустно. Насколько я помню у него была прелестная жена, но увы… ушла к Душе, когда я был постарше тебя. Ты готов? – Григорий вдохнул и уверенно помотал головой. – Тогда вперед.

За его задорным голосом последовало несколько легких ударов об дверь. Первым в кабинет вошёл Гриша.

– Вы быстро, – произнесла Роза, не отлучаясь от бумаг. – Всё обговорили?

– Достаточно, – холодно ответил Кол Галланд.

Розалия подняла глаза.

– Я, конечно, уже знаю ответ, но формальность требует. Так что ты решил Гриша?

Она была абсолютна уверенна, поэтому даже не волновалась.

– Мама, – робко начал мальчик. – Я хочу в семью Кол Галланд.

Роза раскрыла глаза, она побелела и с дрожью в голосе переспросила:

– Прости мне, видимо, послышалось, – встала из-за стола. – Можешь, пожалуйста, повторить?

– Тебе не послышалось, мама… Я согласен на усыновление.

И тут она бросила взгляд на Симона, который расплылся в улыбке. Измученное лицо Розы вызвало у него смешанные чувства. Аристократ определенно любил выигрывать, и поражение его извечной соперницы явно принесло ему долю удовольствия. Но было в этих эмоциях нечто стороннее. А Роза же ещё не осознавала происходящего в полной мере.

– Гриша… но ты же мне сказал…ОН ОБМАНУЛ ТЕБЯ! – вырвалось у неё. – Чтобы он не наплел, это всё ложь, он лишь использует тебя! СИМОН! Жалкий ты, выродок!

– Мама! – грубо прервал Гриша. – Он рассказал мне всё то, что рассказала ты. Про упадок аристократии, про неправильность этого общества, про то, что я ему нужен только из-за результатов теста. Он был честен со мной.

– И ЭТО ТЕБЯ УСТРАИВАЕТ!? – на эмоциях она бросалась вопросами. – Устраивает быть инструментом?

– Да, если я смогу создать лучший мир. Но… этот мир будет не таким, каким его видишь ты, мама. Я-я… не совсем понимаю твоей позиции. Прости.

Слёзы подступали к её глазам.

– Но… но… – издала она.

– Хватит, Розалия, – вмешался Симон. – Мальчик сказал своё слово. Это уже эгоистично с твоей стороны. Уважай его выбор. Такая бурная реакция недопустима для настоятельницы приюта. Твоя работа – отдавать детей в благополучные семьи. А семья аристократов подходит под все критерии.

Она взяла себя в руки и попросила Гришу выйти. Тот без лишних раздумий послушался её.

– Что ты ему наговорил, Симон?

– Правду и ничего, кроме правды. Он умный. Шустро сообразил, что да как. Не все дети ярые поклонники твоего мировоззрения. Мне всегда было интересно, почему ты такая? Откуда в уме дочери такой благородной семьи столь кощунственные мысли?

– Потому что люди должны быть равны. Это естественных ход вещей.

Он пожал плечами.

– Мне такого никогда не понять. Наше противостояние длилось долгие годы, где я частенько уступал тебе. Оно и не удивительно. Твои способности в политике были гораздо выше моих. Как, впрочем, и у Фарля. Раз уж ты далека нынче от дел совета, то, так и быть, просвещу. Пусть Фарль уступает тебе по результатам теста, но его умение ввести дела принесло больший успех. Плавный подход Фарля симпатичнее аристократам, нежели твои резкие, но точные высказывания. Но и ты, и Ной Кэмпл блекнут с этим самородком, что ты взрастила. На этот раз победа будет за мной. Хочу в знак уважения к твоей семье заверить, что, правда, буду заботиться об этом ребенке, настолько, насколько смогу.

– Ты обещаешь мне это?

– У тебя все равно нет выбора, – ответил он, отмахнувшись. – Придется верить мне на слово. К тому же ты знаешь, что я щепетилен в отношении ценных ресурсов. А на этой прекрасной ноте, пожалуй, и закончим. До скорой встречи, – он уже собирался выходить, как бросил фразу. – И ещё. Я заберу Дангеля через пару дней. Пусть попрощается со всеми.

Хлопнув дверью, он ушел. Однако та самая рабочая ухмылка всё равно оставалась на его лице. Напротив приюта его ожидал личный Атмос, водитель открыл ему дверь, и Симон уселся на мягкое сиденье. Хоть он и был в приподнятом настроении, но острый взгляд выдавал внутреннюю серьёзность.

«Несмотря на ужасный характер… эта женщина просто удивительна. Чтобы вырастить столь одаренных детей нужно иметь не дюжее терпение и навыки, практически каждый здешний ребенок имеет склонность в области политики. Они все лакомый кусочек. Жуткая дамочка…».

Во время обеда Гриша решился сразу рассказать всё семье. Ничего не предвещало внезапных новостей, дети привычно уплетали суп, пока Лотти с Эли разносили тарелки. По всей кухни витал приятный запах лапши со специями, слышалось, как дети с аппетитом кушают, жадно откусывая корки хлеба.

– Ребята, – привлёк к себе внимание Гриша. – Мне нужно кое-что сказать. Сегодня ко мне приходил один человек, с целью меня усыновить… и-и я согласился.

Лотти выронила блюдце, оно разбилось, и бульон медленно растёкся по плитке. Она с дрожью в теле посмотрела на тонкую фигуру друга и не могла поверить. А другие ребята встретили эту весть с восхищением, с аплодисментами и радостными возгласами. Эли же вцепилась в поднос руками, она вся тряслась, но подавляла ту волну печали, что поднялась внутри.

– Это здолово, Глиша, – картавя, проговорил шестилетний Алекс.

– Мы так за тебя радаы – подхватила малодушная Надя.

Дангель обрадовался такой спокойно реакции. Он не любил лишнее волнение. Но стоило ему взглянуть во влажные изумрудные глаза Лотти, как появилось неприятное чувство ниже желудка.

– Гриша, – издала Лотти, подходя, – ты ведь шутишь?.. Так?..

– Лотти, я не шучу.

– Скажи, что это твоя глупая шутка, – проговорила в слезах.

– Я-я… не могу…