Чтение онлайн

Мари молчала, уходя от его жалящих одиночных ударов, чутко отслеживая вихри Силы — не пропустить бы заклинание, успеть закрыться… И все же голос непонятного противника не проходил мимо ее сознания — и вспомнилось, где она слышала его прежде.

— «Сила даст вам все»… — повторил тот, глядя ей в глаза. И добавил: — Это правда, точнее, половина правды: у всего есть цена. И я не слишком спешу платить ее — сливаться с Неназываемым, да будет он властен над всем миром…

— Ты… сын Йеннара? — Мари вспомнила наконец именование — не Имя! — настоятеля храма Бездны, бывшего Великим жрецом в год, когда ее привели в школу.

— Я — тот, кого ты зовешь Йеннаром. Плоть от плоти, кровь от крови, — усмехнулся юноша. — Я — это он. И когда старое тело одряхлеет, я полностью перетеку сюда… чтобы снова жить. Есть. Пить. Властвовать… жаль, что тебя придется убить, я бы нашел тебе применение поприятней… тебе просто не повезло…

Не злиться. Разозлишься — проиграешь. Проиграешь — погибнешь…

Скольжение влево — нырок — выпад… Почти достала. Почти…

Темп боя вновь нарастал, и Йеннар-младший перешел на мыслеречь:

— Ты оказалась сильной — неожиданно сильной, единственной, кто мог стать на моем пути. Убрать тебя раньше почему-то не получилось… Придется — теперь.

«Почему-то…» Мариэль вспомнила прикосновение тонких, похожих на девичьи рук Тьери — она сперва не могла понять, как маленький, ростом не выше нее паренек смог поднять ее и принести в Убежище. Пока, застав его в скверном настроении, не увидела, как его пальцы раскалывают мелкие камни, словно орехи.

Вспомнила переполох, поднятый в храме Ночи после ее возвращения — нет, не из-за нее: один из храмовых служек был найден мертвым в своей келье. Когда его выносили, Мари удалось заметить — и узнать — лицо: кошель из храма Бездны не пошел ему впрок…

Усыпанный крючковатыми шипами голубой шар, сорвавшись с пальцев мага, вспорол воздух над ухом Мари и исчез за скалами. Глэйсса б'хэкт, «летящая боль». Он вернется, обязательно, — знала Мари, — вернется, чтобы ударить в спину…

Лезвие легкого меча расщепилось на семь: разноцветных, сверкающих, без помощи рук взявших Йеннара в кольцо. Достать не достанут, так хоть отвлекут.

«Не всегда стоит противостоять злу силой, — вспомнились слова Гленны. — И не всегда наших сил хватит для этого… Зло — путь саморазрушения, потери имен и сути. Иногда нужно просто уйти с его дороги — оно уничтожит себя само».

Почувствовав затылком возвращение б'хэкта, Мари упала, перекатилась, уходя от удара — и так подправила его полет, что он полоснул врага по лицу.

Йеннар взвыл, вскинув руки. Мощь его выросла многократно — скидывая личину, Настоятель Бездны полностью перетек в свое новое тело. Молнии, сорвавшись с нависших туч, оплели его и были поглощены, став Силой. Стена Силы — искажение воздуха — подхватила Мари и больно ударила оземь.

Враг стоял, возвышаясь над ней — как тогда, в проулке. Лицо его было страшным — перекошенным, залитым кровью, полным ярости… и уже не юношеским.

Он не подошел. Боялся, хотя голос его прозвучал уверенно, со злобным торжеством:

— Игры закончились. Мне известно твое Имя. Истлей, Мариэль!

Для такого удара не нужны ни движения, ни слова. Просто мысль — и, конечно, знание Имени. Потому-то и используется он крайне редко — свои истинные Имена маги берегут пуще зеницы ока. И уж конечно — не сообщают их соперникам перед Испытанием.

От него нет защиты — почти нет, особенно когда лежишь навзничь, и руки заняты бесполезным оружием…

Поднялся ветер, подхватывая серое облако, множеством изодранных клочьев взвившееся над головой Йеннара. Сладковато запахло гниющей плотью — как на уроках некромагии.

Вихрь метнул серые клочья в лицо Мари, легко смяв наспех сплетенный щит.

А потом произошло невозможное: обдав могильным холодом ее лицо, ветер тлена ринулся обратно, к ее врагу, обволакивая и поглощая его.

— Не-ет! Не меня!.. Ее!.. Я приказываю! — донеслось из облака. Потом голос сменился воем, сорвавшимся в стон и хрип.

Послышался шум падения тела — точнее, костей, обтянутых остатками плоти.

Мари судорожно сглотнула, отворачиваясь — то, во что превращало человека тление заживо, видеть не хотелось.

Почему так вышло?

Он ведь верно назвал ее Имя…

Времени на размышления ей не дали. Весь Остров неуловимо сместился, небо померкло — языки темного пламени, веющего не жаром, но ледяным холодом, вздымались вокруг, образуя огромный купольный зал. Вместо мокрого песка и прибоя — черные мраморные плиты пола, исчерченного багровыми знаками и письменами. Место, на котором стояла Мари, было девятигранной площадкой, приподнятой над полом. Одна из граней примыкала к невесть как оказавшемуся здесь береговому утесу, который заметно вырос и потемнел. На остальных гранях стояли алые и черные свечи в причудливых подсвечниках. «Жертвенник», — похолодела Мари. Она много читала и слышала об обряде, знала, что и за чем будет происходить — и все же ей захотелось оказаться где-нибудь очень и очень далеко…

— Ты вольна уйти, когда пожелаешь: не в наших обычаях принуждать кого бы то ни было. Даже врага — хотя мы с тобой и не враги… пока. Я просто прошу тебя: задержись еще на пару минут. Можно?

Эти слова прозвучали за спиной у Мари, когда она, готовясь выскользнуть из Убежища, коснулась дверной ручки. Оглянулась: в коридоре стояли все трое — Линн, Гленна и встрепанный спросонья Тьери. Мари почувствовала себя виноватой.

— Я… — начала неуверенно, не зная, что говорить дальше.

— Мы знаем, — махнула рукой Гленна, успокаивая. — Жаль, ничем помочь не можем.

Она не хотела уходить. Но знак — странное кружево хищных линий меж ключиц — не давал ей покоя. Сначала возникла тупая тянущая боль, потом — жжение, через несколько дней ставшее просто невыносимым.

— Твой хозяин недоволен, — развел руками Линн. — А пока ты ему принадлежишь, мы можем для тебя сделать только одно. Отпустить.

— Иди — куда и когда хочешь, главное — после того момента, когда ты вошла сюда, точнее — когда Тьери тебя принес, — пояснила Гленна.

— Он… Ну, тот, кто проложил вашу Дорогу — он что, настолько властен над временем? — поразилась девочка.

— Он вообще-то его создал, — спокойно ответил Линн. — Как и все остальное…

Дверь отворилась — прямо на вечнотенистую площадь перед ее Храмом. Вдали замирали отголоски прощальных гонгов — только что завершился обряд проводов ночи, который Мари всегда пропускала, уходя на гору…