Чтение онлайн

– А что ещё слышно из Лондона? – поинтересовался Горенс, – Как дела у нашего шефа? Скоро ли приговор?

– Сперва его дело должно быть передано в суд, – напомнил Маклуски, – А до этой стадии следствие пока не добралось… Между прочим, сегодня утром мы как раз звонили в Лондон и беседовали с Махони. Он-то и сообщил нам последние новости от нашего шефа… Собственно, новость была только одна: Адвокат шефа после Нового года ещё ни разу не выходил с ним на связь. Это разительно отличается от его же поведения до Нового года – тогда он не давал шефу буквально ни одного часу передышки, непрерывно вызывая его то в суд, то в прокуратуру. Он был намерен как можно скорее довести дело до конца, каким бы этот конец ни оказался. Теперь же адвокат шефа не подаёт никаких признаков жизни… (Возможно, ещё не отошёл от праздничных застолий.) Вместе с тем, Махони передаёт, что шеф всё равно переполнен оптимизмом и верой в торжество правосудия, – не поскупился на небольшую ложку мёда он.

– А у вас какие подвижки, Горенс? – перешёл к другому пункту программы Доддс, – Вы покинули Пантинктон в пятницу, двадцать третьего декабря минувшего года, за несколько часов до нашего прибытия сюда, – прочитал он по своей верной записной книжке, – По нашим данным, вы погнались за неким Боннером – тем самым, который и сбагрил Кемпиону эти злополучные секретные инструкции… Интересно, удалось ли вам его догнать?

– Да, разумеется, – подтвердил Горенс, – Из Пантинктона Боннер направился в Пинфорт, а оттуда – в Кардифф, где и провёл все рождественские каникулы. Его главным рождественским развлечением стал поход в местный игровой клуб, где он в один присест проиграл пятьсот фунтов стерлингов…

– То есть, ту самую сумму, которую он выручил от продажи инструкций Кемпиону? – смекнул Маклуски.

– Её самую, – кивнул головой Горенс, – Избавившись от лишних денег, он сел на поезд и укатил в сторону Лондона. Следовать за ним далее я посчитал лишённым смысла… Ну а потом настали новогодние каникулы, и вся разумная жизнь на несколько дней сменилась беспокойной праздничной суетой. Я провёл всё это суматошное время в Кардиффе. Как только Новый год остался позади, я тут же снова принялся за серьёзные дела… За минувшую неделю мне удалось немножко продвинуться в одном из направлений Брокингемского расследования, – (Доддс и Маклуски одновременно широко зевнули), – Заодно я умудрился угодить в одну на редкость дурацкую историю, – (Доддс и Маклуски как по команде перестали зевать и целиком обратились в слух), – Если у вас имеется желание, я охотно вас с нею ознакомлю…

– Можете не задавать лишних вопросов! Мы вас внимательно слушаем! – заверил Доддс.

– Для начала мне потребуется вернуться на три месяца назад, в начало октября, – приступил к изложению Горенс, – Если вы ещё не забыли, в те дни мои помыслы были заняты выяснением личности хозяина одной благотворительной ночлежки в городе Мартингейле – той самой, где мы с вами как-то решились переночевать…

– …и где у меня при этом пропала трубка, – блеснул отменной памятью Маклуски.

– К сожалению, ни одно большое дело не обходится без досадных недоразумений, – посочувствовал коллеге Горенс, – Итак, в тот раз, в октябре, мне удалось выяснить, что сведения о собственнике интересующей нас ночлежки можно получить лишь в Кардиффе, в одной интересной конторе, которая занимается регистрацией и учётом недвижимости по всему Уэльсу. Контора эта прямо так и называется – "Недвижрегистр"… Долгое время у меня всё никак не доходили руки и ноги заняться этим направлением расследования. Дошли они дотуда только на прошлой неделе, сразу после Нового года… Я явился в этот "Недвижрегистр" и изложил свою просьбу тамошним бюрократам. В ответ мне было заявлено, что информация о собственниках недвижимости считается конфиденциальной и просто так никому не выдаётся. Чтобы узнать хозяина ночлежки в Мартингейле, мне требуется предъявить в кардиффский "Недвижрегистр" официальный запрос от мартингейлской полиции, оформленный по всем правилам высокого бюрократического искусства…

– Вполне разумное требование! – высказал одобрение Доддс, – Разумеется, любой официальный запрос должен быть соответствующим образом оформлен. Ведь вы же не письмо с фронта сочиняете, в конце-то концов! Если граждане начнут подавать свои запросы в произвольной форме, этот "Недвижрегистр" быстро превратится в филиал Литературного Института, а все его бюрократы – в литературных критиков… (Иной автор способен так витиевато изложить свою мысль, что её сумеет понять далеко не всякий профессиональный филолог.) Вопрос правильной структуризации и унификации – вообще один из важнейших в современной юриспруденции, – углубился в теоретические дебри он, – По этому поводу мне сразу приходит на ум одна небольшая забавная история, рассказанная нам недавно нашим бембриджским коллегой Уоддоком… Как-то раз Уоддок, устав слушать долбёж и сверлёж своих соседей по дому, отправился на приём к юристу по фамилии Лэдлоу и задал ему вопрос: "Что делать? Могу ли я привлечь этих обнаглевших соседей к ответу за их бесконечные квартирные ремонты?" "Шибко сомневаюсь", – ответил юрист, – "Если у них имеется на руках официально полученное разрешение на переделки в своих жилых помещениях, то к ним вообще невозможно будет придраться – а разрешения эти вполне свободно выдаёт всем желающим наша бембриджская контора под названием "Жилпередел"". "Так уж и всем желающим?" – не поверил Уоддок, – "То есть, мне достаточно написать заявку на квартирный ремонт да заплатить госпошлину – и этот "Жилпередел" сразу даст мне своё разрешение?" "Вообще-то он может вас отфутболить – но только в трёх случаях, строго определённых законом", – ответил Лэдлоу и предъявил Уоддоку упомянутый закон. Внимательно его изучив, Уоддок обнаружил в нём три пункта, по которым заявка на квартирный ремонт может быть отвергнута. Пункт первый: Заявитель подал неправильные документы. Пункт второй: Заявитель подал правильные документы, но в неправильную контору. И, наконец, пункт третий: Заявитель подал правильные документы в правильное место, но затеваемые им переделки в квартире могут представлять опасность для целостности и устойчивости всего здания… Немного подумав, Уоддок сказал: "Меня несколько смущает пункт второй… Что значит "подал правильные документы в неправильную контору"? Неужели наши граждане настолько бестолковы, что понесут свои заявки на квартирный ремонт в какую-нибудь парикмахерскую или булочную?" Лэдлоу снисходительно усмехнулся и ответил: "Помимо бестолковых граждан наверняка найдутся и сознательные смутьяны, которые будут рады воспользоваться малейшей неточностью в законах, чтобы устроить скандал на пустом месте… Предположим, второго пункта в нашем законе нет – остались только первый и третий. И вот какой-то чудак приносит документы на перепланировку квартиры в какой-нибудь паспортный стол… Тот его отфутболивает – а заявитель тотчас обжалует его отказ в Верховном суде и Международном Суде по Правам Человека. "С какой стати мне отказали?" – вопрошает он, – "Я подал им правильные документы, а планируемые мною перепланировки неопасны!" И он будет абсолютно прав: Ни по первому пункту закона, ни по третьему его отфутболить не удастся – а второй пункт, как мы предположили, в законе отсутствует… Вот для чего нужен этот второй пункт!" – назидательно подытожил Лэдлоу, – "И вообще этот закон стал плодом многолетних трудов лучших юристов нашей страны. Он полностью соответствует всем международным нормам и заслужил одобрение Международного Комитета по Правам Человека". Уоддок ещё немного подумал и спросил: "А вдруг заявитель подаст неправильные документы в неправильное место? По какому пункту закона его тогда можно будет отфутболить?" "И по первому, и по второму", – ответил Лэдлоу. "Нет-нет, второй пункт тут ни при чём! В нём говорится лишь о правильных документах", – обратил внимание Уоддок. "Значит, по первому", – смекнул юрист, – "Ведь неправильные документы имеют право футболить любые конторы – и правильные, и неправильные". "А каким образом какая-то булочная или парикмахерская определит, что ей подали неправильные документы на квартирный ремонт?" – задал каверзный вопрос Уоддок, – "Выходит, всем нашим булочным, прачечным, казино и библиотекам придётся включить в свой штат профессиональных архитекторов, которые будут способны разобраться в строительных документах; не так ли?" Лэдлоу взял в руки текст закона и основательно призадумался… Пока он думал, Уоддок высказал дельное предложение: "Мне кажется, в этом законе стоит поменять местами первый и второй пункты – тем самым абсурдизм ситуации будет устранён, а неправильные конторы получат право сразу футболить все документы на квартирный ремонт, не разбираясь в их правильности или неправильности. Когда же заявитель доберётся до правильной конторы, та уже отфутболит его неправильные документы… (Третий пункт можно оставить без изменений.) Странно, что составители закона не додумались до таких очевидных вещей!" "Уоддок, вы ничего не смыслите в юриспруденции!" – ответил Лэдлоу, – "Над этим законом много лет корпели лучшие юристы страны, которые не одну собаку съели на всяких юридических тонкостях. Не мне и не вам давать им советы… Так что призвать к порядку ваших обнаглевших соседей по закону невозможно,"повторил он, – "Итого с вас – шестьдесят фунтов за юридическую консультацию!"

– Истинная правда: Обычному обывателю порой невозможно разобраться во всех этих юридических тонкостях без помощи целого полка профессиональных юристов, – подхватил интересную тему Маклуски, – Вот вам ещё одна история на эту тему! (Её я недавно вычитал в одной жёлтой газете.) Дело было так: В одном крупном европейском городе как-то проходил большой международный поэтический фестиваль, на котором выступающие зачитывали со сцены различные шедевры современной поэзии. И вот один популярный поэт вышел на сцену, чтобы познакомить публику со своим новым стихотворением… Но не тут-то было: Не успел он подойти к микрофону, как к нему подскочили два агента Интерпола, скрутили по рукам и ногам, заткнули рот кляпом и унесли со сцены. Затем поэту было предъявлено обвинение в покушении на нарушение международной конвенции по авторским правам. Как оказалось, он не уплатил взнос в Авторское Общество, которое занималось защитой прав авторов, чьи стихотворения зачитывались со сцены на этом фестивале… (Он почему-то был уверен, что ему этот взнос платить не нужно, поскольку он сам являлся автором своего стихотворения.) Когда эту историю комментировал один известный юрист, он высказался примерно так: "С точки зрения здравого смысла это, конечно, полный абсурд. Но с точки зрения международного юридического права тут придраться не к чему!" На мой взгляд, эта фраза предельно точно отражает подлинную суть современной юриспруденции…

– Горенс, а вы ведь тоже собирались рассказать нам какую-то историю? – спохватился Доддс, – Да-да, мы вас внимательно слушаем!

– Итак, в прошлый вторник, третьего января, я отбыл из Кардиффа в Мартингейл, – возобновил своё повествование Горенс, – Вскоре после обеда я уже сидел в местном полицейском участке и излагал начальнику мартингейлской полиции Уилкоксу суть возникших у меня проблем. "Ах, вот как?" – сказал Уилкокс, выслушав меня, – "То есть, вы хотите, чтобы я отправил в кардиффский "Недвижрегистр" запрос насчёт собственников этой ночлежки… Но чем, собственно, она перед вами провинилась?" "Пока ничем", – заверил я, – "Но эта информация может пригодиться нам при расследовании Брокингемского ограбления". "Этого явно недостаточно", – покачал головой Уилкокс, – "Ваше личное любопытство – не слишком веский повод посылать официальный запрос на получение конфиденциальной информации. Вот если бы в этой ночлежке кого-нибудь пристукнули – тогда совсем другое дело…" "Речь идёт не просто о моём любопытстве", – возразил я, – "Я занимаюсь Брокингемским расследованием не по собственному желанию, а по заданию своей родной Центральной полиции…" "Вот пускай она и пошлёт запрос в Кардифф!" – обрадовался Уилкокс. На какой-то миг мне показалось, что все мои усилия пошли прахом. Впрочем, Уилкокс сам подсказал мне удачный выход из этого тупика…

– То есть, вы решили кого-то пристукнуть в этой ночлежке? – смекнул Маклуски.

– Всё получилось ещё проще, – продолжил Горенс, – Пока я ломал голову над этой проблемой, Уилкокс вдруг сказал: "Постойте-постойте! Горенс, так что же вам всё-таки нужно: официальная справка из Кардиффа или информация о владельцах здания ночлежки?" "Мне нужно и то, и другое", – ответил я, – "То есть, официальная информация о владельцах здания… Впрочем, в крайнем случае меня устроит и неофициальная (но достоверная) информация на этот счёт". "Тогда дело не стоит и выеденного яйца!" – обнадёжил меня Уилкокс, – "Неофициальную информацию из Кардиффа я добуду вам в течение суток по своим конфиденциальным каналам!" "Вы хотите сказать, что у вас есть близкие знакомые среди сотрудников кардиффского "Недвижрегистра"?" – догадался я. "У меня – нет", – опроверг Уилкокс, – "Но я близко знаком с сотрудниками нашего мартингейлского "Недвижрегистра" (конторы, аналогичной кардиффской), а у них наверняка имеются приятели среди коллег в Кардиффе… Мы сделаем так: Завтра вы отправитесь в наш местный "Недвижрегистр". Я дам вам рекомендательную записку от себя, в которой представлю вас как самого честного и надёжного работника лондонской Центральной полиции и попрошу оказать вам посильное содействие. Вы предъявите эту записку сотрудникам нашего "Недвижрегистра" и изложите им цель своего визита. Они свяжутся по телефону с кардиффской конторой и попросят неофициально заглянуть в реестр владельцев недвижимости – а вам останется лишь правильно записать продиктованные оттуда фамилии… Вас устраивает этот план?" "Да-да, вполне", – не стал привиредничать я, – "Я не понял только одного: А зачем откладывать это дело на завтра? Почему бы мне не отправиться в этот чудесный "Недвижрегистр" прямо сейчас?" "Боюсь, сегодня у этих ребят уже закончился рабочий день", – Уилкокс поглядел на свои наручные часы, – "Да, так и есть: На дворе – пять минут шестого! А работают они по будням, если мне не изменяет память, с девяти до пяти". "А вдруг кто-то из них задержался на рабочем месте дольше обычного?" – не спешил терять надежды я. "Зная этих ребят, в подобное верится с трудом", – хмыкнул Уилкокс, – "Впрочем, можете рискнуть! Зайдите в мой кабинет и наберите номер Отдела Информации "Недвижрегистра"! (Бумажка со всеми важными телефонами подсунута под стекло на моём рабочем столе.)" "Да-да, так и сделаю!" – сказал я и поспешил в кабинет. (Кажется, я забыл сообщить вам одну важную деталь: Пока мы с Уилкоксом беседовали, мы успели покинуть его кабинет и вышли в коридор второго этажа немного покурить. Таким образом, теперь мне пришлось снова проходить по всему коридору, чтобы добраться до нужного кабинета.) На бумажке под столом я нашёл сразу несколько номеров с пометкой "Недвижрегистр", но к Отделу Информации относился только один из них. Я снял трубку с аппарата и набрал этот номер… Вопреки опасениям Уилкокса, мне довольно быстро ответил чей-то приятный раскатистый бас: "Отдел Информации! Я вас слушаю!" "Добрый вечер!" – обрадовался я, – "Значит, у вас ещё не закончился рабочий день?" "Вообще-то закончился, но я тут слегка подзадержался… Ну, я вас слушаю! Чем могу служить?" "Я прибыл в ваш город по заданию своей конторы", – начал издалека я, – "Мне требуется получить информацию о собственниках одного строения на территории Мартингейла…" "Да-да, нет проблем!" – ответил бас, – "Вам нужно написать обращение в нашу контору. Писать можете в произвольной форме. (Главное, чтобы суть дела была изложена просто и доходчиво.) Высылать его по почте не стоит; быстрее будет просто принести его сюда и передать в Отдел Корреспонденции… На конверте не забудьте указать ваши данные и написать: "В Отдел Информации" – тогда ваше обращение попадёт по нужному адресу. Если вы управитесь с этим делом завтра к середине дня, то уже послезавтра к обеду ответ на ваш запрос будет готов". "Неужели всё так просто?" – не смог поверить я, – "Значит, мне требуется вложить в конверт один свой запрос – и никаких других сопроводительных документов?" "Помимо запроса вы должны вложить в конверт ещё одну бумажку – стофунтовую купюру", – всё так же радушно, доброжелательно и по-деловому ответил мой телефонный собеседник. На какой-то миг я совсем ошалел от неожиданности и потерял дар речи… В наступившей тишине я вдруг отчётливо услышал из трубки чей-то отдалённый посторонний голос – это был диктор радио, зачитывающий в эфир какие-то новости. Судя по всему, неподалёку от телефонного аппарата моего собеседника находился включённый радиоприёмник… "Простите, я не уверен, что правильно вас понял", – произнёс наконец я, оправившись от первого потрясения, – "Для чего я должен вкладывать в конверт стофунтовую купюру?" "Чтобы ускорить рассмотрение вашего запроса", – усмехнулся бас, – "Вы же не хотите, чтобы мы возились с ним до будущей осени; не так ли? Ну, ждём вас к себе в гости завтра утром!" – и в трубке послышались короткие гудки… В этот момент в кабинет вернулся Уилкокс и поинтересовался, как у меня дела. "Дела у меня – какие-то странные", – ответил я, освобождая ему место за столом, – "Похоже, кто-то из сотрудников "Недвижрегистра" только что пытался вымогать у меня взятку!" "Что за нонсенс!" – поразился Уилкокс, – "Какую ещё взятку?" "В размере ста фунтов", – уточнил я. "Ну, а я-то думал…!" – разочарованно протянул он, – "Сто фунтов – это не взятка!" "А на мой взгляд, самая настоящая взятка в денежной форме", – возразил я. "Сто фунтов – это не деньги!" – махнул рукой Уилкокс, – "Впрочем, всё равно странно, что этот тип их у вас потребовал. Обычно "Недвижрегистр" обслуживает сотрудников полиции совершенно безвозмездно…" "Но я не успел ему сказать, что работаю в полиции", – уточнил я. "Тогда можете считать этот эпизод досадным недоразумением", – не нашёл поводов для беспокойства Уилкокс, – "Когда вы завтра лично явитесь в эту контору и предъявите мою рекомендательную записку, с вас никто не попросит ни ломаного пенса… Кстати, с кем именно вы сегодня беседовали по телефону?" "Этот тип не посчитал нужным представиться", – пояснил я. "А давайте попробуем ещё раз туда позвонить!" – предложил Уилкокс, снимая трубку с аппарата. Увы, на сей раз никто в Отделе Информации на его звонок не отозвался… (Похоже, мой недавний собеседник уже успел покинуть своё рабочее место.) "Интересно, кто же всё-таки это был?" – задумался Уилкокс, укладывая трубку обратно на рычаг, – "Всего в этом Отделе Информации числятся трое сотрудников – Чарльзворт, Веллингтон и Кенлисайд. Все они отличаются хорошими манерами и предельной доброжелательностью… (К сожалению, я уже не припомню, какие конкретные должности кто из них в этом отделе занимает.) А какой голос был у вашего вымогателя?" "Очень низкий – настоящий бас", – ответил я. "Тогда это, скорее всего, Кенлисайд", – прикинул Уилкокс, – "У него – действительно низкий голос. Веллингтон же скорее пищит, чем басит; а Чарльзворт скорее хрипит… Я думаю, завтра вы узнаете вашего сегодняшнего собеседника по голосу, когда лично побываете в этой конторе!" – выразил убеждённость он. На этом наши служебные дела на текущий день закончились. Мы возобновили их лишь на следующее утро… Надеюсь, мне нет необходимости уточнять, в каком месте я провёл ту ночь?

– Наверно, в той самой благотворительной ночлежке? – блеснул остроумной догадкой Доддс.

– Нет – прямо в мартингейлском отделении полиции, в дежурной комнате на первом этаже, – поправил его Горенс, – Уилкокс в очередной раз проявил присущее ему радушие и гостеприимство… Но вот в среду с утра он опять явился на работу. Пока он сочинял мне рекомендательную записку, я решил снова позвонить в этот загадочный Отдел Информации… И на сей раз трубку сняли довольно быстро. Я услышал в ней вежливый низкий голос: "Кенлисайд слушает!" Тембр его звучания чем-то напоминал моего вчерашнего собеседника, но чем-то и не напоминал… Пока я терялся в догадках, в телефонную линию вдруг прорвался ещё один голос, на удивление тонкий и писклявый: "Да-да, вы – на проводе! Доброе утро!" "Веллингтон, я уже взял трубку!" – сообщил ему первый голос. "Кенлисайд, вы – уже на рабочем месте?" – сообразил Веллингтон. "Я только что вошёл, услышал звонок и сразу подошёл к аппарату", – пояснил Кенлисайд. "А кто звонит?" – полюбопытствовал Веллингтон. "Пока не знаю", – ответил низкий голос. Тут в трубке раздался мелодичный перезвон, и в разговор вклинился ещё один голос, резкий и хрипатый: "Чарльзворт у аппарата!" "И вы туда же!" – подосадовал Кенлисайд, – "Не прошло и полчаса, как вы наконец добежали до телефона…" "Кенлисайд, это – вы, что ли?" – сообразил третий участник разговора, – "Значит, вы уже сняли трубку? Странно, почему Веллингтон ещё не догадался это сделать…" "Как это не догадался?" – опроверг Веллингтон. "Ах, и вы тоже тут!" – обрадовался Чарльзворт, – "То-то я гляжу, в трубке что-то тикает…" (Следует заметить, что помимо трёх голосов я отчётливо слышал в телефонной линии тиканье каких-то часов, а где-то вдалеке какой-то заунывный радиодиктор монотонно бубнил себе под нос какие-то важные новости.) "Да, мои часы – в полном порядке!" – подтвердил Веллингтон, – "А как поживает ваш приёмник, Чарльзворт? Вам удалось его починить?" "Да, конечно", – ответил хрипатый. "Значит, это у вас читают новости?" – смекнул Веллингтон. "Нет, у меня", – опроверг Кенлисайд, – "Я как раз включил послушать прогноз погоды…" "И какая сегодня погода?" – заинтересовался Чарльзворт. "Вот включите свой и послушайте! (Раз уж вы его отремонтировали!) —"дружески посоветовал Кенлисайд. "К сожалению, после ремонта у моего приёмника перестала работать кнопка включения", – пожаловался Чарльзворт. "Значит, вы его не отремонтировали, а окончательно доломали", – сделал вывод Веллингтон, – "Все мы знаем, какой вы великий ремонтёр! И все мы помним, как вы прошлым летом чинили свой многострадальный телевизор…" А далее трое сотрудников Отдела Информации принялись весело и беспечно болтать про то да про сё, так и не вспомнив про позвонившего им абонента… Вслушиваясь в их голоса, я пытался мысленно сопоставить их со вчерашним басом и в конце концов пришёл к однозначному выводу: Веллингтон не мог быть моим вчерашним собеседником. А вот насчёт двоих других кое-какие сомнения у меня всё же остались… По моим воспоминаниям, вчерашний бас был более раскатист, чем голос Кенлисайда, и менее хрипат, чем голос Чарльзворта. Впрочем, при небольшом усилии оба вполне могли бы перейти и на чистый бас…

– А при очень большом желании на бас мог бы перейти и писклявый Веллингтон, – резонно заметил Доддс.

– Кстати, обратите внимание: Сегодня утром приёмник находится у Кенлисайда! – метко подметил Маклуски.

– Этот приёмник тоже сыграет в нашей истории свою небольшую роль, – немного предвосхитил события Горенс, – Но я продолжу свой рассказ: Не прошло и получасу, как сотрудники Отдела Информации исчерпали все темы для беседы, сердечно распрощались и разом повесили трубки. Пришлось и мне последовать их примеру… К тому моменту Уилкокс как раз закончил мою рекомендательную записку. Я забрал её у него, уточнил местоположение "Недвижрегистра" и поспешил в путь. Нужная мне контора находилась в четверти часа ходьбы от отделения полиции, по ту сторону продуктового магазина. Она располагалась в старинном двухэтажном особняке весьма обветшалого вида. (Вот кому не помешало бы обратиться в "Жилпередел" за разрешением на ремонт!) Особняк состоял из центрального здания и двух боковых флигелей; я, недолго думая, решил начать с центрального. Не успел я в него войти, как сразу наткнулся на весьма представительного и внушающего доверие джентльмена. "Уж не он ли говорит раскатистым басом?" – подумалось мне. Но едва я поинтересовался у него о местонахождении Отдела Информации, как он ответил на удивление писклявым голосом: "Да-да, вы попали по адресу! Этот отдел возглавляю я. Моя фамилия – Веллингтон!" Минуту спустя мы с ним уже сидели в его кабинете, а он с неподдельным интересом разглядывал мою рекомендательную записку. "Так-так-так…"сказал он, закончив чтение, – "Уилкокс просит оказать вам посильное содействие? Ну что ж, мы будем рады помочь нашему начальнику полиции! Но в чём, собственно, заключается суть дела?" Я попытался в нескольких словах изложить ему свои проблемы. Веллингтон оказался весьма сообразителен… (Мне не пришлось повторять свой рассказ больше трёх раз.) "Значит, вы желаете, чтобы мы связались с кардиффской конторой и попросили их заглянуть в реестр собственников?" – смекнул он, – "Для нас это – вполне выполнимая задача… Кстати, чем вам не угодила эта ночлежка в спортзале?" "Я не имею ничего против вашего спортзала", – заверил я, – "Но информация о его владельцах наверняка поможет нам продвинуть вперёд одно из направлений Брокингемского расследования". "Да-да, понимаю вас!" – кивнул головой Веллингтон, размышляя о чём-то своём, – "Я бы и сам с радостью позвонил в Кардифф… Но я, к сожалению, не помню наизусть номер этого телефона, а искать его по справочникам мне нынче некогда. Сделаем так: Вы сейчас обратитесь к одному из моих подчинённых – Чарльзворту или Кенлисайду – и передадите им, что начальник (то есть, я) велел им позвонить в Кардифф… Найти обоих этих типов не составит вам труда: Один из них сидит в правом флигеле, а второй – в левом". "Я полагаю, с их поисками никаких проблем не возникнет", – ответил я, – "Но было бы неплохо, если бы вы им позвонили и предупредили о моём скором прибытии…" "Но я не могу им позвонить!" – Веллингтон указал на телефонный аппарат у себя на столе, – "Начальство нашей конторы поскупилось провести нам нормальную связь! На весь наш Отдел Информации выделили всего один номер. Вот мы и были вынуждены его строить – то есть, провести сразу в три кабинета… Чтобы связаться с подчинёнными в рабочее время, мне приходится прибегать к различным хитростям", – разоткровенничался он, – "Например, я звоню к себе домой и прошу домашних перезвонить мне на работу. Когда раздаётся ответный звонок, я не сразу снимаю трубку, а жду, пока это сделает Чарльзворт или Кенлисайд. Только после этого мне наконец удаётся с ними побеседовать – при условии, что мои домашние не станут класть трубку на другом конце линии… Похожие сложности возникают и в тех случаях, когда нам звонят какие-то посторонние абоненты. Допустим, трубку снимаю я – но тут выясняется, что звонящему нужен Чарльзворт или Кенлисайд. Тогда я прошу его сбросить линию и набрать номер заново. Он снова звонит; на этот раз я трубку не снимаю – в надежде, что на звонок ответит Кенлисайд или Чарльзворт… Но может так получиться, что моих помощников в этот момент не окажется на месте. В таком случае трезвон может продолжаться довольно долго… Некоторым посторонним звонящим, незнакомым с нашими сложностями, может показаться, будто мы специально тянем время и водим их за нос. Но на самом деле во всём виновато начальство нашей конторы, которое поскупилось выделить нашему отделу три отдельных телефонных номера…" "Да-да, мне понятны ваши трудности!" – посочувствовал ему я, – "К слову, вчера вечером я сам позвонил к вам в отдел и получил какой-то невразумительный ответ…" "Этого не может быть!" – без тени сомнений заявил Веллингтон, – "В нашем отделе работают высокопрофессиональные и многоопытные сотрудники. Они никогда не говорят ничего невразумительного! Возможно, вы неверно их поняли или сами невразумительно выразились… Но с кем конкретно вы вчера разговаривали?" "Ваш сотрудник не представился, а сказал просто: "Отдел Информации!""ответил я, – "Мне так и не удалось понять, в каком из ваших трёх кабинетов сняли трубку…" "А между тем, определить это совсем не сложно", – поделился житейским опытом начальник Отдела Информации, – "Как видите, в моём кабинете рядом с телефоном стоят часы", – он указал на громоздкий параллелепипед из стекла и пластмассы у себя на столе, – "Они так громко тикают в трубку, что любой звонящий, даже если он не узнал мой голос, должен сразу догадаться, что он попал в кабинет начальника… У Чарльзворта и Кенлисайда никаких громко тикающих часов в кабинетах нет. Зато они оба (в отличие от меня) любят слушать на рабочем месте свои радиоприёмники… Таким образом, если в трубке слышны звуки радио (и при этом поблизости ничего не тикает) – значит, вы попали к одному из моих подчинённых! Впрочем, перед Новым годом приёмник Чарльзворта вышел из строя, и теперь в строю остался лишь приёмник Кенлисайда", – поделился со мной последними новостями он. "Вот теперь мне всё стало понятно!" – заверил я, – "Да, с телефонной связью дела у вас обстоят непросто… А как быть с письменной корреспонденцией? Если к вам в отдел вдруг придёт какое-то письмо, то к кому из ваших сотрудников оно попадёт?" (Надеюсь, вы уже догадались, с какой целью был задан этот вопрос… Как вы помните, мой телефонный вымогатель предложил мне засунуть в конверт стофунтовую купюру. Чтобы вычислить его личность, мне требовалось узнать, в чьи руки это письмо должно было попасть по прибытии в Отдел Информации.) "Однозначно на ваш вопрос не ответишь…"задумался Веллингтон, – "Видите ли, письма не приходят сюда сами, на собственных ногах. Их приносят к нам из Отдела Корреспонденции – а в этом отделе имеется так называемый Участок Разноса…" "Симпатичное название!" – признал я, – "Наверно, там устраивают разносы нерадивым работникам?" "Нет-нет, речь идёт об Участке Разноса Корреспонденции", – уточнил Веллингтон, – "Он разносит поступившие письма по указанным на них адресам… Если на конверте значится фамилия адресата, письмо вручается ему лично в руки; если же там написано просто: "В Отдел Информации", корреспонденцию доставляют мне. (Конечно, лишь в том случае, когда я на месте. Между прочим, меня далеко не всегда можно застать в этом кабинете… Скажем, сегодня я пару раз едва не ушёл с работы по одному важному делу.) Если же меня на месте нет, Участок Разноса относит письма без адресата либо Кенлисайду, либо Чарльзворту (по своему выбору). Но даже если я окажусь на месте, дальнейшая судьба письма может сложиться по-разному… Возможно, у меня появится желание с ним разобраться. Тогда я отпускаю курьера и вскрываю письмо… Возможно, такого желания у меня не возникнет. Тогда я прошу курьера доставить письмо одному из моих помощников… Возможен и третий, промежуточный вариант: Я и сам точно не знаю, есть ли у меня такое желание или нет. Тогда я прошу курьера немного подождать, распечатываю письмо и пробегаюсь по нему глазами – а затем, в зависимости от его содержания, принимаю окончательное решение: либо разбираюсь с письмом сам, либо прошу курьера вручить его кому-то из моих помощников… Как видите, схема получения корреспонденции в нашем отделе проработана до мельчайших деталей", – похвалил он сам себя, – "Кстати, не заболтался ли я с вами?" – он обеспокоенно посмотрел на свои громко тикающие часы, – "Ну да, так и есть: Мне нужно срочно бежать в одно важное место! А с вами мы разберёмся просто…"он схватил записку Уилкокса и приписал в конце: "Кенлисайд или Чарльзворт! Окажите содействие Горенсу – в пределах разумного и в рамках закона!" Я поблагодарил его за участие и не стал далее ему докучать… Выйдя из главного здания "Недвижрегистра", я свернул наугад в первую попавшуюся сторону и зашёл в один из боковых флигелей. На первой же двери мне бросилась в глаза табличка "Отдел Информации"… (На всю дорогу от кабинета Веллингтона у меня ушло всего секунд тридцать.) Зайдя в дверь, я угодил в крохотное помещение размерами полтора на два с половиной метра. Оно было почти полностью занято огромным столом, за которым сидел один-единственный, но чрезвычайно занятый сотрудник. А занят он был тем, что методично раскручивал и собирал обратно нечто вроде старого лампового радиоприёмника… Я без лишних слов вручил ему свою записку. Изучив её, сотрудник произнёс: "Ага! Веллингтон пишет, чтобы я оказал содействие какому-то Горенсу… Но кто такой Горенс, хотелось бы мне знать?" "Это – я!" – объяснил я. "Дада, я так и подумал!" – ответил он. Мы обменялись тёплым дружеским рукопожатием, после чего он любезно предложил мне присаживаться за стол с другой стороны. (За неимением стульев, табуреток и других средств для сидения я был вынужден усесться прямо на краешек стола.) Выслушав от меня краткое изложение сути дела, сотрудник немного почесал себе в затылке и сказал: "Дада, очень занятно… Стало быть, вас интересует собственник этой ночлежки? Для прояснения этого вопроса нам потребуется связаться с кардиффской конторой. Но в данный момент я, к сожалению, слишком занят, чтобы куда-то звонить", – он кивнул на развинченный приёмник, – "До конца рабочего дня я обязан непременно покончить с этой штукой: либо собрать её обратно, либо окончательно раскрутить. Мой рабочий день заканчивается ровно в семнадцать ноль-ноль; точно по гудку я должен бежать домой. Если я задержусь хотя бы на минуту, жена устроит мне дома головомойку", – хрипловатый голос Чарльзворта стал ещё немного мрачнее и хрипатее. (Надеюсь, вы уже догадались, что моим собеседником был именно Чарльзворт.) "И что же мне тогда делать?" – поинтересовался я. "Обратитесь к моему напарнику Кенлисайду! (Он сидит в противоположном флигеле.)"посоветовал мне этот тип. Я сердечно поблагодарил его за ценный совет и поспешно покинул этот филиал ремонтной мастерской. Минуту спустя я уже сидел в кабинете у Кенлисайда – аналогичном помещении в другом флигеле "Недвижрегистра". Следует признать, что мой новый собеседник оказался куда толковее двух предыдущих… "Так вы, значит, и есть тот самый Горенс?" – смекнул он, прочитав мою рекомендательную записку. "Да, это – я!" – не стал отпираться я. "А моя фамилия – Кенлисайд!" – представился он. Мы с искренней теплотой пожали друг другу руки. Я уселся на краешек стола и уточнил, что уже успел побывать у Веллингтона и Чарльзворта, но оба они не смогли найти свободной минутки, чтобы разобраться с моим делом. "Да-да, им обоим сейчас не до посторонних дел", – согласился Кенлисайд, – "Чарльзворт всё колдует над своим приёмником – а Веллингтон по пять раз на дню бегает на почту и проверяет, не пришёл ли ему из Кардиффа срочный денежный перевод от его приятелей Робсонов…" "Но не тратит ли он напрасно силы на бесполезную беготню?" – забеспокоился я, – "А вдруг эти Робсоны не посылали ему никаких денежных переводов?" "Нет-нет, эти Робсоны – ребята честные и надёжные", – заверил меня Кенлисайд, – "На выходные Веллингтон сам ездил в Кардифф, и они показали ему квитанцию об отсылке перевода… Будем надеяться, что до конца недели он уж как-нибудь до Мартингейла доползёт", – проявил неиссякаемый оптимизм он. "Вот и славно!" – сказал я, – "Тогда я, с вашего позволения, изложу вам цель своего визита…" "Ага, тот самый спортзал на краю оврага?" – сообразил Кенлисайд, когда я закончил свой рассказ, – "Вам требуется выяснить его владельцев? Нет ничего проще!" Он вытащил из стола какой-то толстый справочник и в один момент отыскал точный юридический адрес интересующего меня строения – а затем снял трубку с телефона и немедленно позвонил в кардиффский "Недвижрегистр". (Судя по всему, телефонные переговоры между двумя этими конторами оплате не подлежали – подобно тому, как различные отделения полиции по всей нашей стране могут звонить друг другу абсолютно бесплатно.) К сожалению, мне не удалось услышать ни слова из этого разговора, поскольку в его начале Кенлисайд неожиданно включил радиоприёмник, стоявший перед ним на столе. (Голос радиодиктора, монотонно зачитывавшего какой-то прогноз погоды, начисто заглушил низкий приятный баритон хозяина приёмника.) Наконец, он положил трубку, выключил радио и устало вздохнул: "Ну вот, я так и знал! От этих ребят никогда ничего хорошего не дождёшься…" "А что они сказали?" – заинтересовался я. "Да опять всё то же самое: Завтра у нас – снова мороз и снег!" – посетовал он, – "Можно подумать, мы живём где-то на Северном полюсе, а не в цивилизованном демократическом государстве…" "А что вам ответили из Кардиффа?" – уточнил я. "Там всё – в полном порядке: Нужные сотрудники только что ушли на обед", – сообщил он, – "Я думаю, после обеда мне удастся до них дозвониться – и тогда уже завтра они смогут выяснить фамилию владельца ночлежки". "Завтра с утра или завтра вечером?" – уточнил я. "Для пущей надёжности давайте ориентироваться на конец дня", – предложил он, – "Заходите к нам примерно в шестнадцать пятьдесят пять! К тому времени ответ на ваш запрос уже точно будет получен". "А куда именно я должен зайти?" – поинтересовался я, – "Вы будете меня ждать в этом же кабинете?" "Ну а где же ещё?" – подтвердил он, – "Других кабинетов у меня нет… Всего в нашем Отделе Информации числится трое сотрудников, и за каждым закреплено строго по одному рабочему помещению. Я при всём желании не смогу очутиться в кабинете Веллингтона или Чарльзворта – как и они в моём". "В таком случае, ждите меня здесь ровно в шестнадцать пятьдесят пять!" – поставил его в известность я, – "Но не поздновато ли это будет?" – засомневался я в последний момент, – "Насколько мне помнится, ваш рабочий день заканчивается как раз в семнадцать ноль-ноль…" "Если вы придёте аккурат к назначенному сроку, вы ещё успеете застать меня в этом кабинете", – пообещал Кенлисайд, – "Но постарайтесь не опоздать! Я ухожу с работы точно по сигналу, едва прогудит пять часов", – он указал на свой приёмник, – "Как говорится, точность – вежливость королей… Долго засиживаться на рабочем месте – не в моих правилах", – не упустил случая почесать языком он, – "Если я каждый день буду перерабатывать даже по одной минуте, за месяц объём переработки составит двадцать минут, а за год – все двести сорок (или почти целый рабочий день). Допустимо ли это с точки зрения соблюдения трудового договора? Я полагаю, что ни в коем случае…" Пока он говорил, я внимательно вслушивался в его голос, и меня попеременно бросало то в сомнения, то в надежду… Бесспорно, вчерашний телефонный бас был немного более низким и раскатистым; вместе с тем, у меня создалось ощущение, что именно голос Кенлисайда больше двух других похож на вчерашнего вымогателя… Простившись с этим типом, я ещё долго бродил по Мартингейлу и попутно напряжённо обдумывал создавшуюся ситуацию. Итак, с кем же я всё-таки беседовал вчера по телефону? Разнообразные мысли непрерывно лезли мне в голову, уводя меня то в одну, то в другую сторону – как в прямом, так и в переносном смысле… На этом месте я ненадолго остановлюсь, чтобы дать вам возможность высказать свои собственные соображения, – он побудительно посмотрел на своих старших коллег, которые уже довольно долго хранили молчание, со всеми удобствами восседая на своих бывалых раскладушках.

– Вы хотите, чтобы мы догадались, какие мысли крутились у вас в тот момент в голове? – смекнул Доддс, – Извольте: Вы наверняка занесли Кенлисайда в главные подозреваемые на роль вашего вымогателя! Для этого у вас нашлось по крайней мере две причины: Во-первых, его голос больше всего походил на вчерашний; а во-вторых…

– Вот именно! – поддержал его Маклуски, – А во-вторых, только у Кенлисайда, как теперь выяснилось, имелся в кабинете исправный радиоприёмник. (Его уверения в том, что он якобы никогда не задерживается на работе после пяти, следует считать намеренной дезинформацией с целью заранее отвести от себя возможные подозрения.)