Чтение онлайн

– Вы правы: Эти два довода свидетельствуют против Кенлисайда, – признал Горенс, – Но между тем, имеется и один весьма веский довод за него…

– И мы уже сообразили, какой именно, – поспешил вмешаться Доддс, – Если взятку у вас вымогал Кенлисайд, то его просьба положить стофунтовую купюру в конверт выглядит не вполне логично; не правда ли?

– В том-то всё и дело! – подтвердил Горенс, – Попробуем представить примерный сценарий дальнейшего хода событий! Вот я приношу конверт со взяткой в "Недвижрегистр" и передаю его в Отдел Корреспонденции, а оттуда его доставляют в Отдел Информации. Если Веллингтон в этот момент окажется на месте, конверт будет вручён ему. Вероятность подобного варианта – явно не менее пятидесяти процентов. (Даже если начальник отдела по пять раз на дню бегает на почту, он всё равно проводит на рабочем месте по крайней мере половину рабочего времени. К слову, от почты до "Недвижрегистра" – всего несколько минут ходьбы.) Веллингтон может сам вскрыть конверт – и тогда стофунтовая купюра достанется ему. Если же он отошлёт нераспечатанный конверт подчинённым, тот имеет равные шансы попасть как к Кенлисайду, так и к Чарльзворту. (Как мы помним, в этом случае право выбора адресата Веллингтон предоставляет курьеру, доставившему конверт.) В итоге мы приходим к неутешительному выводу: При подобном методе вымогания взятки она, скорее всего, достанется Веллингтону – а шансы Кенлисайда завладеть стофунтовой купюрой окажутся весьма призрачными. (Кстати, абсолютно точно такие же шансы, в соответствии с теорией вероятности, будет иметь и Чарльзворт.) В общем, сложно понять, на что рассчитывал Кенлисайд (если вымогателем был он), затевая эту махинацию…

– А вдруг Веллингтон, Чарльзворт и Кенлисайд являются членами одной преступной группировки, сообща вымогающими взятки у посторонних лиц? – высказал шальную гипотезу Маклуски, – В этом случае им нет особой разницы, к кому из них конкретно попадёт конверт с деньгами… (Они всё равно разделят эти деньги поровну между собой.)

– Но тогда размер взятки должен был быть кратным трём, – резонно заметил Горенс, – Не представляю, как они собирались делить поровну на троих мою стофунтовую купюру… Да и вообще эти трое закостеневших бюрократов как-то не были похожи на крепко спаянный дружный коллектив, где каждый всегда готов поделиться с товарищами последним грошом… Размышляя над различными сложностями текущей ситуации, я и сам не заметил, как наступил вечер. В конце концов я устал бродить по морозным улицам и снова направился в полицейский участок… Уилкокса я застал на уже привычном месте, в курилке второго этажа. "Ну что, как успехи?" – приветствовал он меня, – "Надеюсь, сегодня у вас никто не пытался вымогать взятки?" "Нет, не пытался", – не стал преувеличивать я, – "Похоже, на сей раз я попал в эту контору в более удачное время… Кстати, который сейчас час?" – сам собой сорвался с моих губ вопрос. "Половина шестого", – ответил Уилкокс, – "Весь "Недвижрегистр", надо полагать, уже разошёлся по домам…" "А вот мне почемуто кажется, что не весь", – возразил я, – "Уилкокс, могу ли я ещё раз воспользоваться вашим телефонным аппаратом?" "Пользуйтесь на здоровье!" – хмыкнул он. Я зашёл в его кабинет и снял трубку с телефона. Внезапно во мне проснулось нечто вроде охотничьего азарта… Сердце отчаянно заколотилось у меня где-то в боку, а кровь застучала в висках. Меня не покидало предчувствие, что я нахожусь на пороге великого открытия – но ещё сам толком не мог понять, какого именно…

– Горенс, кончайте лить воду! – потерял терпение Маклуски, – Вы не в Литературном Институте находитесь, в конце-то концов! Выкладывайте скорее: Кто подошёл к телефону?

– Я набрал номер, – продолжал рассказывать Горенс, – Прошло несколько томительных секунд. В трубке размеренно звучали длинные вызывные гудки, а мои призрачные надежды постепенно таяли, как весенний снег под лучами восходящего солнца… Я уже готов был положить трубку, как гудки вдруг прекратились, и знакомый раскатистый бас радушно произнёс: "Отдел Информации! Я вас слушаю!" У меня перехватило дыхание: Это был голос моего вчерашнего вымогателя! С трудом скрывая волнение, я произнёс: "Добрый вечер! Я звонил вам вчера примерно в это же время… Не с вами ли я, случайно, говорил?" "Да-да, со мной!" – не стал отпираться этот хмырь. "Я решил позвонить вам ещё раз, поскольку кое-чего вчера не смог понять", – на ходу сымпровизировал я, – "Если не ошибаюсь, вы посоветовали мне вложить в конверт с моим запросом стофунтовую купюру…" "И что же здесь непонятного?" – удивился он. "А могу ли я вместо одной стофунтовой бумажки положить туда две по пятьдесят фунтов?" – прикинулся дурачком я. "Количество и номинал денежных знаков особого значения не имеет. Главное – чтобы в общей сложности в конверте лежало сто фунтов", – пояснил этот хмырь, – "Но монетки лучше в конверт не класть – с ними слишком много мороки… Ну, теперь-то вам всё понятно? Тогда с нетерпением ждём ваш конверт завтра! Не забудьте только написать на нём: "В Отдел Информации"! Желаю удачи!" – и в линии задорно забибикали короткие сигналы… Некоторое время я продолжал молча сидеть за столом, сжимая в руках телефонную трубку. Моя голова буквально разрывалась на части от противоречивых мыслей, за которыми мой разум был не в силах угнаться… Более всего меня сбивала с толку одна деталь, о которой я ещё не упомянул: Во время разговора с вымогателем я наряду с его раскатистым басом явственно слышал из трубки тиканье каких-то часов…

– Эка вы куда загнули! – озадаченно покачал головой Доддс.

– Итог моих размышлений оказался неожиданным прежде всего для меня самого, – продолжал Горенс, – Я вдруг резко вскочил со стула и быстрее молнии выскочил из кабинета. Пробежав по коридору мимо удивлённого Уилкокса, я кубарем скатился вниз по лестнице, выбежал из участка на улицу и что есть мочи помчался в сторону "Недвижрегистра". Через несколько минут я уже подбегал к знакомому зданию с двумя флигелями… Как и следовало ожидать, я опоздал к раздаче слонов: Во всех трёх корпусах этой конторы было тихо и темно. Ни в одном окне невозможно было разглядеть ни малейшего света или иного признака жизни. Судя по всему, мой телефонный собеседник уже успел покинуть "Недвижрегистр" сразу после окончания нашего разговора…

– И теперь вашу душу терзает резонный вопрос: А кто же такой это был? – сообразил Маклуски, – Очевидно, отныне на первое место в вашем списке подозреваемых переместился Веллингтон… (Ведь только в его кабинете возле телефона стоят громко тикающие часы.)

– С другой стороны, именно к Веллингтону с наибольшей вероятностью должен будет попасть конверт со взяткой, когда тот наконец доберётся до Отдела Информации, – подхватил нить рассуждений коллеги Доддс, – Скажем больше: Стоит Веллингтону временно воздержаться от походов на почту – и конверт уже стопроцентно достанется ему… Значит, всё-таки Веллингтон? – он в задумчивости почесал себе подбородок, – Как ни крути, только ему одному имело смысл вымогать у вас взятку в таком дремучем виде – в конверте… (Лишние сто фунтов ему явно не помешают, учитывая его финансовые затруднения в связи с неприбытием перевода из Кардиффа.) Вы спросите: А как же писклявый Веллингтон смог заговорить раскатистым басом? Ответ напрашивается сам собой: Возможно, он при разговорах с Горенсом по телефону использовал специальный частотный фильтр или какой-то особый микрофон…

– Это всё понятно! – перебил его Маклуски, – Но почему у него в трубке вчера ничего не тикало, а вместо этого работал радиоприёмник?

– Это также могло быть связано с мерами служебной конспирации, – продолжал гнуть свою линию Доддс, – Допустим, он переставил свои часы немного подальше, но зато поднёс к трубке какой-то приёмник, принесённый им из дома. Тем самым у звонившего могло сложиться впечатление, будто он попал в кабинет к Кенлисайду… Похоже, именно эту цель наш хитрый Веллингтон и преследовал, дабы сбить звонящего с толку и заранее отвести от себя подозрения в вымогании взяток, – пришёл к очевидному выводу он.

– Но тогда почему он сегодня так не поступил? – не замедлил со своим каверзным вопросом Горенс.

На какое-то время в комнате воцарилась напряжённая задумчивая тишина. Пару минут спустя её прервал голос Доддса:

– Вы правы: Сегодняшнее тиканье в трубке напрочь перечёркивает всю его вчерашнюю конспирацию… Значит, это был не Веллингтон! – без тени сомнений заявил он, – Но кто же тогда? Пожалуй, у нас остаётся один-единственный ответ на этот вопрос…

– Это был Чарльзворт! – закончил его мысль Маклуски, – Если придерживаться до конца гипотезы о служебной конспирации, то все следы ведут в его огород! Вчера он изображал из себя Кенлисайда с его приёмником, а сегодня – Веллингтона с его тикающими часами… Будем рассуждать последовательно: О том, что приёмник Чарльзворта якобы не фурычит, нам известно исключительно с его собственных слов. Но он мог сознательно ввести окружающих в заблуждение, дабы извлечь из этого кое-какую выгоду… Во время вчерашнего разговора с Горенсом он умышленно включил приёмник, дабы звонящий принял его кабинет за кабинет Кенлисайда; сегодня же он намеренно поднёс к трубке какие-то громко тикающие часы, дабы перевести все стрелки на Веллингтона. Естественно, в целях той же конспирации Чарльзворт усердно внушает всем вокруг, что якобы всегда покидает рабочее место ровно в семнадцать ноль-ноль, дабы не получить головомойку от супруги… Похоже, этот тип уже не первый день вымогает взятки у доверчивых посетителей, – высказал подозрение он, – Это подтверждает и его циничный развязный тон в обоих телефонных разговорах с Горенсом…

– Но почему тогда он не стал вымогать у Горенса взятку, когда тот сегодня лично явился к нему в кабинет? – поставил вопрос ребром Доддс.

– Это могло быть небезопасно, поскольку Горенс принёс рекомендательную записку от начальника местной полиции, – не затруднился с объяснением Маклуски, – А вот по телефону Горенс представиться не успел, и Чарльзворт принял его за обычного посетителя… (Очевидно, по голосу он его не узнал. Это и неудивительно – ведь телефон имеет свойство искажать даже хорошо знакомые нам голоса.)

– Значит, всё-таки Чарльзворт? – задумался Доддс, – Но в таком случае…

– Рискну вам напомнить: Конверт со взяткой имел слишком мало шансов дойти до Чарльзворта в нераспечатанном виде, – снова не преминул вмешаться Горенс.

– Да что ты будешь делать с этими коррупционерами! – воскликнул в сердцах Маклуски, – Выходит, ни один из них не мог вымогать у вас взятку? Горенс, вы совсем нас запутали!

– В этом и состоит основная задача автора любого детективного произведения! – злорадно усмехнулся Горенс, – Итак, вы окончательно сбиты с толку и перестали хоть что-то понимать в суматошной круговерти происходящих событий… Тогда я продолжу свой рассказ! Ту ночь я опять провёл в мартингейлском отделении полиции, на жёстком деревянном лежаке в дежурной комнате. На следующий день, ещё до визита в "Недвижрегистр", я успел проделать несколько мелких второстепенных дел в разных концах Мартингейла – но мысли мои, тем не менее, постоянно возвращались к Веллингтону, Чарльзворту, Кенлисайду и их замечательной шаражкиной конторе… (Самое удивительное, что меня куда больше занимала личность того загадочного телефонного вымогателя, а вовсе не личность владельца этой несчастной ночлежки, ради которой я и затеял всю эту кутерьму.) Но вот желанный час настал: Ровно в шестнадцать пятьдесят пять я уже заходил в кабинет Кенлисайда. "Да-да, мне удалось выяснить фамилию собственника спортзала", – сообщил он мне, – "Берите блокнот и записывайте…" "Я подозреваю, что мне нет необходимости её записывать, поскольку она и без того хорошо мне известна", – высказал предчувствие я. И я оказался прав: Кенлисайд назвал мне ту самую фамилию, которую я и ожидал услышать… Как вы думаете, что это была за фамилия?

– Хиггинботтом, – в один голос ответили Доддс и Маклуски.

– Он самый, – подтвердил Горенс, – Да, собственником благотворительной ночлежки в Мартингейле оказался наш старый знакомый из Алексвилла, глава строительной фирмы "Билдбрейк"… Я даже не успел высказать Кенлисайду свою признательность за проделанную работу, как приёмник на его столе прогудел семнадцать ноль-ноль. "Вот и закончился мой рабочий день!" – произнёс он, выключая приёмник с чувством честно исполненного служебного долга, – "Всем ударникам и трудоголикам пора отправляться домой…" "А ваши коллеги по Отделу Информации уже разошлись по домам?" – сам не знаю для чего поинтересовался я, когда мы с Кенлисайдом выходили из его кабинета. "Наверняка!" – без тени сомнений высказался он, – "Обычно в одну минуту шестого их уже и след простыл… А вот мне перед уходом требуется проделать одно важное общественно-полезное дело", – загадочно улыбнулся он, – "А ну-ка подождите секундочку!" Он свернул к соседней двери, на которой висела табличка "Отдел Корреспонденции. Участок Приёма". Приоткрыв её, он призывно прокричал: "Бирн, я ушёл домой! Можете начинать!" "Прямо сейчас и начну!" – ответил из-за двери чей-то приятный раскатистый бас.

– Как это понимать? – выразил недоумение Маклуски, – Горенс, вы опять отыскали иголку в стоге сена?

– Я не виноват! Это получается у меня как бы само собой, – развёл руками Горенс, – Да, я моментально узнал этот голос – хотя так и не смог увидеть его обладателя за дверью Участка Приёма… Приставать к Кенлисайду с уточняющими вопросами мне не пришлось – он сам разъяснил мне все неясности, пока мы с ним выходили из флигеля и двигались по тропинке в сторону магазина. "Это – Бирн, единственный сотрудник Участка Приёма Корреспонденции", – сообщил мне Кенлисайд, – "Вся приходящая в нашу контору почта сперва поступает к нему. Он её регистрирует и сортирует, а затем передаёт в Участок Разноса для доставки конкретным адресатам… Скажем прямо: Наш Бирн отнюдь не перегружен непосильными трудами, поскольку нам сюда не так уж часто пишут (от силы раз-два в неделю). Между прочим, за такую синекуру он получает вполне недурную зарплату! Но этого ему показалось мало – и недавно он устроился на полставки ещё и на вторую работу…" "На какую именно?" – полюбопытствовал я. "После Нового года от нас ушла уборщица, миссис Армистед – вот Бирн и пробрался на освободившееся место!" – снисходительно усмехнулся Кенлисайд, – "Его работа начинается в пять часов вечера, как только контору покидают все прочие сотрудники… Он берёт в руки совок с тряпкой и обходит все наши кабинеты. Сперва он убирает наш флигель; потом – противоположный; а заканчивает главным зданием. Всего полчаса – и дело сделано… Неплохо устроился; не правда ли?"