Броневая рапсодия
Шрифт:
В таких условиях Александр Ильич, взявшись за работу над книжкой о бронесилах, скоро почувствовал огромную тяжесть дополнительной нагрузки. Когда после занятий в поле, на стрельбище, едва согревшись кружкой кипятка, слабо напоминавшего чай, он садился за рукопись, перед глазами начинали роиться светлячки, в ушах тоненько попискивало. «Лишь бы не свалиться от усталости, — думал он с досадой на самого себя, — Неужели не выдержу?»
В минуты сомнений всякое лезло в голову: «Зачем мне корпеть над бумагой ночи напролет? Получится ли книжка, бабушка надвое сказала. Найдутся писатели поискуснее и расскажут лучше меня про походы и бои, про применение бронепоездов, танков, бронеавтомобилей».
Не исключено, что бросил бы, если бы не одна лекция о перспективах развития военного дела. Прочитал ее М. В. Фрунзе. Точнее, поделился своими размышлениями, почти не заглядывая в основательный конспект. Негромкий голос Михаила Васильевича подчеркивал полную тишину, напряженное внимание просторного зала.
— Мы с вами, — говорил он, — не должны замыкать свою мысль в узкие рамки текущей повседневной работы, мы должны подниматься над нею, должны помнить, что, может быть, скоро настанет момент, когда все достижения в нашей повседневной работе придется проверить на полях сражений.
Многое передумал, переоценил после той лекции молодой командир. Понял, что отказаться от завершения начатого труда о бронесилах означает не только уменьшить напряжение, но и замкнуть «свою мысль в узкие рамки», опуститься, а не подняться над практикой.
Конечно, ему не стало легче. Однако уверенность в своей правоте несомненно возросла, вместе с тем сил прибавилось. Подобно путнику, увидевшему четкий ориентир, Лизюков напрямик двинулся к поставленной цели. У него словно появилось второе дыхание.
Издательство торопило: «Вашу книгу мы надеемся выпустить по плану раздела „Библиотека командира“ и 1927 году. Просим не задерживать пересылку рукописи в редакцию». Теперь откладывать, медлить было совестно. Работа спорилась, совершенно не отвлекая от учебных заданий.
Наконец увесистый пакет, в котором были старательно запечатаны начисто переписанный текст, а также десятки схем, рисунков, чертежей, отправлен в Ленинград. Потянулись дни ожидания, до отказа заполненные учебой: выходами на тактические поля, недавно введенными по указанию ставшего после смерти М. В. Фрунзе начальником академии Р. П. Эйдемана, строгими контрольными зачетами, итоговыми и проверочными военными играми. В этот период создали кафедру политической работы в армии. У Александра Ильича появился один из любимых предметов — курс партийно-политической работы в войсках.
Именно тогда в коллективе развернулась борьба против троцкизма. Один из слушателей вспоминает тот период: «Никогда не забыть наших бурных партийных собраний, на которых мы распознавали за цветистыми фразами демагогов-оппортунистов, враждебные антисоветские силы. Вместе со всей партией наша академическая партийная организация отстояла ленинизм, защитила идейное и организационное единство своих рядов».
Партийное бюро академии тогда возглавлял А. И. Тодорский, известный своей брошюрой «Год — с винтовкой и плугом». Автор неоднократно встречался с Владимиром Ильичей Лениным, добровольцем ушел на фронт, принимал участие в разгроме Деникина, в борьбе за установление Советской власти в Закавказье и Средней Азии.
Тодорский, будучи по совместительству заведующим отделом военно-научного общества в редакции журнала «Красные зори», постоянно интересовался творчеством своих слушателей, нередко редактировал их стихи, заметки, статьи. Лизюкова он в шутку называл не иначе как поэтом «Красных зорь», ибо почти в каждом номере этого издания помещались стихотворения бывшего командира бронепоезда. Только в трех номерах журнала за 1925 год были опубликованы стихотворения: «Броневик», «Из недавнего прошлого», «В кочегарке», «Школьнику», «9-е января», «В ленинском уголке» и другие.
Проникновенно, с подкупающей искренностью выражены отцовские чувства в небольшом стихотворении, посвященном маленькому сыну Александра Ильича Юрию:
«То не ветер гудит за окном, То не зимняя вьюга рыдает. Спи, малютка, с сегодняшним днем Весь народ Ильича провожает. Вот когда подрастешь, ты узнаешь о нем, Все изучишь и сердцем поймешь, Его слово воспримешь и с этим огнем По дороге прекрасной пойдешь!»После того как Лизюков получил от издательства несколько авторских экземпляров своей книжки «Борьба с бронесилами», Тодорский одним из первых поздравил его:
— Ну вот, тезка, поэт «Красных зорь» вырос до прозаика солидного ленинградского издания. И не простого, а военного. Не забудь о родном журнале, об одном из его редакторов. Подари на память книгу с автографом!
— С удовольствием, Александр Иванович, — улыбнулся Лизюков. — Только, чур, в обмен на «Год — с винтовкой и плугом»…
Не в одиночку пришла первая удача. Прочитав «Борьбу с бронесилами», многие из сокурсников высказались за то, чтобы сделать материал популярнее, сократить пространные ссылки на иностранные источники, сосредоточиться главным образом на борьбе с танками противника. На этой основе у автора появился новый замысел— написать брошюру для молодых бойцов о том, как противостоять на поле битвы стальным крепостям.
К концу 1927 года она была выпущена в серии «Библиотека красноармейца». Построенная в форме увлекательного диалога командира танкового полка с молодым курсантом Московской пехотной школы Каро, книжка послужила хорошим пособием для воспитания у личного состава, прежде всего у новичков, смелости, решительности, помогла им в определенной степени преодолеть танкобоязнь.
Заключая «Беседу о тапках и борьбе с ними», автор обращался к читателям: «Дружное сопротивление и совместная работа всех родов войск создадут для танков противника такое препятствие, через которое они прорваться не сумеют. А если и прорвутся, то вряд ли выйдут целыми назад, скорее будут уничтожены».
Нельзя не обратить внимания на то, что приведенные строки написаны в 1927 году, когда многие военные специалисты на Западе доказывали: для стальных крепостей, применяемых сосредоточенно на узком пространстве, не существует никаких преград. Буржуазные теоретики хотели видеть в технике, в первую очередь в танках, то необычное, могущественное оружие, с которым удастся перекроить карту Европы и других континентов…
Молодые красные «академики» думали о другом.
В защитнике социалистического отечества они видели главную силу, подлинного творца грядущих побед. Вот почему упорно искали, как органичнее, теснее соединить технику с человеком, одухотворенным коммунистическими идеалами, готовым ради их торжества на любые испытания.
Только не отстать, не опоздать! Тревожное время не давало покоя. Лизюков вместе с другими товарищами по курсу не испытывал полного удовлетворения от занятий по общевойсковой тактике. На них не всегда использовался опыт гражданской войны. Отдельные преподаватели открыто высказывали свое отрицательное отношение к нему. Не пользовались у слушателей популярностью задачи с решением за одну сторону, без противника. Эти задачи вольно или невольно внедряли «схему мышления».