Чтение онлайн

Александр Ильич с нетерпением ожидал этого дня, чтобы воочию убедиться в правильности собственных представлений, выводов, чтобы из непосредственных впечатлений, если это необходимо, извлечь уроки на будущее. Надежды не оправдались. Не только в музее, но и на самом амьенском поле полковник Моршаль не сообщил ничего нового для советских военных специалистов. Еще раз повторил высказывания Людендорфа о том, что массовое применение танков англичанами и французами в какие-то два-три часа опрокинуло почти семь немецких дивизий, обратило их в паническое бегство.

— Этот день, — многозначительно подчеркнул Моршаль, — будет постоянно напоминать о бессмертной славе нашего оружия. Для Германии он останется днем траура.

Прошлое, как крепкое бургундское вино, пьянило полковника. Как будто с тех пор обстановка осталась неизменной, Немецкая армия усиленно готовилась взять реванш, открыто форсировалось производство вооружений: танков, самолетов, артиллерии. Когда об этом деликатно напомнили Моршалю, полковник весело парировал:

— Щит из бетона, стали и автоматического оружия надежно прикрывает грудь Франции. Только безумцы способны его атаковать!

Речь шла об известной «линии Мажино». Широко разрекламированная, она предстала перед делегацией почти сплошной стеной из железобетона с бесчисленными, хорошо замаскированными под окружающую местность, закрывающимися амбразурами для орудий, гранатометов, пулеметов, огнеметов, зенитных установок. Не окрестности на многие километры простреливались прицельным огнем, подступы были опутаны многими рядами колючей проволоки и заминированы. Целые подземные поселки соединялись между собой узкоколейными железными дорогами, чтобы обеспечивать их защитников всем необходимым.

— Здесь, месье, истечет кровью любая наступающая армия, — гордо подвел итоги осмотра укреплений Моршаль.

Мысль о том, что «линию Мажино» можно обойти, причем без особого труда, казалась ему совершенно противоестественной. Не менее противоестественными ему казались танковые части и соединения. По мнению полковника, стальные крепости гораздо целесообразнее применять в составе пехотных частей и соединений. Узнав о том, что Александр Ильич командует танковой бригадой, Моршаль искренне посочувствовал ему:

— Вам, дорогой мой, наверняка очень плохо спится от бесконечных забот об этой технике.

— Совсем наоборот, — отшутился Лизюков. — Не замечаю, как мелькают дни и недели. Влюблен в броневое дело, как вы в Верден.

— Загадочный человек, — удивился полковник. — Откройте свой секрет.

Спустя три дня делегации показывали занятие по вождению танков. Блестевшие свежей краской, но старенькие танки «рено» преодолевали различные препятствия и заграждения. Машины на довольно малой скорости весьма осторожно переваливали через гребни эскарпов, утюжили окопы, траншеи, не спеша, словно принюхиваясь к чему-то, сползали в ров.

— Не торопятся, — заметил кто-то из членов делегации.

— Месье, не хотите размяться? — любезно предложил Моршаль. — К вашим услугам могу остановить любой танк. Есть желающие?

— Могу вам доставить удовольствие. Прокачу с ветерком! — весело отозвался Александр Ильич.

Отступать полковнику было некуда. Он зычно распорядился:

— Анри, уступите место за рычагами!

Лизюков внимательно осмотрел машину. Она, конечно, уступала Т-35. Тем сильнее хотелось опробовать систему управления. Сделав пробный круг по танкодрому, чтобы проверить, как «рено» послушен рычагам и передачам, Александр Ильич повел стальную крепость через препятствия и заграждения. От рубежа к рубежу машина двигалась все быстрее. Наблюдавшие эту картину французские офицеры, сержанты, солдаты с азартом кричали:

— Давай, давай!

Перед рвом, не останавливаясь и не сбавляя скорости, танк шумно выдохнул кудрявый клуб дыма. Окутанный им перелетел на другую сторону преграды.

На исходном положении раскрасневшийся от удовольствия Моршаль с восхищением говорил:

— Это был настоящий прыжок. Мы, господа, парили в облаке. Так вот в чем ваша загадка, месье. Вы — летающий танкист. Поздравляю!

Механик-водитель Анри протянул свою широкую ладонь Лизюкову для рукопожатия. Полковник перевел бесхитростный вопрос солдата:

— Анри интересуется, почему у вас, месье Лизюков, мозоли на руках как у рабочего? Вы же офицер.

— Потому, что я управляю танками не меньше любого механика-водителя в бригаде.

…Вернувшись из Франции, Александр Ильич обстоятельно изложил свои впечатления, трезво оценил сильные и слабые стороны действий войск на учениях в Амьенском районе. Поделился своими соображениями о структуре бронетанковых частей, соединений, еще раз обосновал свое мнение о том, что считает неоправданными меры по расформированию в Красной Армии танковых корпусов. В маневренной войне именно им может принадлежать будущее в разгроме врага.

Кроме того, Лизюков считал необходимым интенсивно совершенствовать тактическую и особенно техническую подготовку командных кадров стрелковых частей и соединений, приблизить ее к условиям реального современного боя, больше проводить двухсторонних войсковых учений с участием танков, бронеавтомобилей, бронепоездов. Наконец, офицер-новатор предлагал перестроить отдельные разделы программы специальной выучки старшего комсостава с таким расчетом, чтобы дать возможность каждому командиру глубоко осознать особое значение и необычную роль нового, по его мнению, исключительно перспективного рода войск.

В одной из статей, касающейся данной проблемы, комбриг писал: «Войсковой начальник должен быть подготовлен к руководству автоброневой частью настолько, чтобы в нужный момент правильно решить, где и как он ее применит».

Сразу после опубликования этой статьи редакция журнала «Техника и вооружение» получила немало откликов на нее. Читатели, а среди них было командиры, политработники, соглашались и спорили с автором, вносили свои предложения. Письмом откликнулся и младший брат Петр, уже ставший командиром артиллерийской батареи. Он не только поделился впечатлениями о содержании материала, но и с радостью поздравил Александра Ильича с награждением орденом Ленина. «Теперь у Лизюковых, — писал он, — два ордена (Петра накануне наградили орденом „Знак Почета“. — А. И.). Настоящий семейный праздник. Но чувствуешь, как наступаю тебе на пятки?»

В конце 1940 года Александра Ильича назначили заместителем командира 36-й танковой дивизии. Офицер-коммунист старался сделать все необходимое для повышения полевой выучки личного состава подразделений, частей соединения. Он хорошо понимал: военная гроза стоит на пороге Родины…

С тревожным чувством Александр Ильич восстанавливал в памяти самые важные события последних лет, впечатления, сохранившиеся от поездки во Францию. У него не было сомнений в том, что эта страна, ее вооруженные силы могли бы долго и упорно сопротивляться немецко-фашистскому нашествию, если бы не предательство правящих реакционных сил.