Бронзовая лилия
Шрифт:
Она попыталась улыбнуться и поморщилась. Я хотел, чтобы она приняла немного больше обезболивающих. Спала ещё дольше.
Мы привезем её домой завтра или послезавтра. И вернёмся в Мексику. В настоящее время у нас здесь нет дома, с тех пор как Алехандро разбудил нас и сказал, чтобы мы убирались оттуда, потому что он хотел сжечь его. В тот момент мне не показалось хорошей идеей спорить с человеком, который явно перешёл на ментальную территорию, выходящую за рамки нормального. Как оказалось, он невероятно блестяще притворялся безумцем. Отец привёл нас прямо к ней.
— Не убивай его. — Её голос был низким. — Я хочу убить его.
Теперь это было что-то новое. Мне было интересно, как наша жизнь изменит её. Несмотря на то, что она выросла в этом бизнесе, она действительно не участвовала в нём до замужества с моим братом. Её братья проделали хорошую работу, чтобы уберечь её от этих вещей. Мы бы отказались от всего этого, даже если бы не хотели. Она не станет той, кем была раньше.
Но она всегда будет моей.
— Я люблю тебя. И мы подумаем.
— Тоже тебя люблю. — Её глаза закрылись. Это было хорошо. Я устроился
Франциско
Мы не смогли отвезти её домой, потому что приехал пластический хирург, которого вызвал Хавьер. Её решили снова оперировать. Изменение планов продлило её пребывание в клинике на неделю. С одной стороны, это было хорошо, потому что у неё было больше времени с медсестрами, и доктор думал, что её лицо заживёт без проблем. Я протёр глаза. Я был тем, кто сделал это глупое замечание, что она красивее, чем я думал, когда она впервые вошла в нашу жизнь.
Поскольку она терпела боль от того, что над ней было проделано больше работы, я не мог не думать, что это была моя вина. Я пытался сказать ей, что это не имеет значения, что ей не нужно больше терпеть боль. Да, она была великолепна, и я бы любил её, какой бы она не выглядела. Мы все хотели бы. Всё ещё. Но она не послушала меня.
И теперь мы были одни. Хавьер всё больше срывался на нашем дяде - я покончил с этим. Если я увижу его снова, я убью его, а Алехандро перевозил товар туда, куда нужно. Он главный, и должен управлять бизнесом, иначе он потеряет эту роль. Он мог работать из клиники, но работа требовала личной встречи, поэтому ему нужно было уехать на некоторое время.
Она уставилась на меня.
— В какой-то момент тебе придётся сказать мне, Франциско.
Я поднял голову.
— Я сказал тебе.
Это привлекло её внимание.
— Я проигнорировала тебя? — Она вздрогнула. Я не уверен, было ли это из-за моих слов или неловкое выражение лица было вызвано физической болью, которую она до сих пор чувствовала. Её тело будет болеть некоторое время, а я не смогу ничего с этим сделать.
— Нет. — Я встал. — Ты была довольно не в себе.
Она протянула руку.
— Что ты такого сказал, чего я не услышала?
— Что тебе не нужно делать нос. — Я указал на свой. — Или проходить через боль. Что, в этом нет необходимости.
Она сжала мои пальцы.
— Мне это было нужно. Я не собиралась оставлять это так. Я тщеславна, ты знаешь это.
Я опустился на стул ближе к её кровати.
— Мы все тщеславны, так или иначе. Может быть, кто-то там и не такой. Я хотел бы когда-нибудь встретиться с этим кто-то.
— Я так рада, что ты в порядке. — Она вздохнула, — Я беспокоилась от незнания.
Что ж, мы, наконец, добрались до сути того, что мы с ней должны были сказать друг другу. Я не собирался поднимать эту тему, пока мы не вернемся домой и она не почувствует себя лучше.
— Мы можем поговорить об этом позже.
Я потёр плечо. Это не больно. Иногда становилось дискомфортно, но в остальном было нормально. Мне повезло, но я не умер.
— Давай поговорим об этом сейчас. Мы с тобой не хмуримся и не молчим. Поговори со мной. Что ты хочешь сказать?
Было трудно даже говорить. Я носил это в себе так долго, пока её не было, и часть меня не думала, что я действительно имею право когда-либо отпустить это. Но ей нужна была моя правда, и я хочу ей рассказать. Лили может иметь всё, что она хочет, и когда она хочет.
Я не хотел говорить даже слово.
— Ты должна была позволить мне умереть и спасти себя. — Вот, я сказал это. — Моя работа — защищать тебя, а не наоборот. Они взяли тебя, потому что я потерпел неудачу. За это я прошу у тебя прощение, и мне нужно твоё обещание, что ты никогда, никогда не будешь делать этого снова. Что ты будешь заботиться о себе.
Она открыла и закрыла рот.
— Франциско, нет нужды в извинениях. Ты, конечно, не несёшь ответственности за то, что произошло, и нет, ты не можешь получить такое обещание.
В мире были люди, которые бы лучше съежились, чем говорили со мной так. Лили сделала это без страха. Просто без единого страха. Это всё, что имело смысл.
— Лили.
— Я люблю тебя. И это означает, что это я решаю, на какой риск я пойду и что для меня ценно. Спасение тебя? Это то, что важно для меня. Я буду делать это каждый раз, всё время, нравится тебе это или нет.
Я моргнул, её слова вызвали слёзы, которые я не осмеливался выпустить на поверхность. Кто-нибудь когда-нибудь так заботился обо мне? Я так не думаю. Лили любила меня, как будто я имею значение. Это прекрасно и всепоглощающе. Я едва мог дышать от силы её слов.
— Я тоже тебя люблю.
Я поцеловал её, потому что должен был. Её губы были сладкими, и её вздох был всем, что мне было нужно, чтобы пережить ещё один день.
— Нам просто нужно позаботиться о том, чтобы никогда больше не оказаться в такой ситуации, Чекко.
Мне нравилось, когда она использовала моё детское прозвище, будто она всегда была с нами.
— Да, нам придётся позаботиться, но мы кое-что сделали, чтобы ты всегда была в безопасности.
— Что?
Я поцеловал её в нос.
— Тебе просто придётся подождать и увидеть.
Она притворилась, что надулась, а затем переключила внимание на дверь, прежде чем снова посмотреть на меня.
— Ты можешь сделать кое-что для меня? Есть кое-что, что я хочу сделать, прежде чем вернуться домой.
Лили
Я остановилась в дверях комнаты, где пытали моего мучителя. Не знаю, что я ожидала увидеть, но мужчину, сгорбившийся в углу, я не ожидала. В течение двух месяцев он провёл меня через ад, но выглядел скорее жалко, чем ужасающе.