Чтение онлайн

Она сглотнула и протянула к ним руку. Но была так слаба, что не сумела поймать даже неповоротливого жучилу.

И неожиданно голос, умноженный многократным эхом, проблеял над ухом:

— Моё мерзкое дитя-я-я… я дозволяю тебе-е-е. Насыться ею. Вкуси смерть; вкуси меня.

Эйра обернулась и увидела тьму. Тьму, которой не было конца и края, из которой струились потоки пожирателей трупов.

Они стекались к телу Голодной. Жадные, алчущие. Как она.

И Эйра потянулась тоже. Она отрешилась от людей, как всякий, кто разделил трапезу со Схаалом. Стала падальщиком, навозным жуком под копытами Покровителя Забытых.

Смерть дала ей жизнь.

Она понесла радостную весть о милости Схаала остальным своим подругам. «Он разрешает! Он разрешает!» — говорила она. Вместе с другими девочками из женского крыла они пережили зиму, вкушая плоть умерших.

Больше они не голодали. И не боялись погибнуть, потому что знали: их смерть послужит остальным, и сам тёмный супруг доволен ими.

Узнав об этом, настоятель изловил всех, кто был замечен в каннибализме. И распродал их как шлюх. Но Эйра всё же успела спросить у нескольких — слышали ли они то же, что и она? Говорил ли с ними козлоголовый Бог Горя?

Ей отвечали отрицательно. А потом судьба развела их по разным борделям и притонам; узнать, получили ли они такой же дар, стало невозможно.

Но Эйра не осталась одна.

Теперь она никогда не была одна.

Холодный ветер дунул в лицо, и Эйра отпрянула от тьмы в гроте Скары. Она дрожала, слёзы капали с её век; но на лице была счастливая улыбка.

Бог Горя коснулся её из самого Скары. Смерть стяжала всех — и бедных, и богатых. И людей, и драконов. Безразличный к могуществу, равнодушный к титулам, презрительный к роскоши; он был королём падальщиков и нищих, червей и безумцев.

Смрадное дыхание бездны щекотало лицо Эйры. Он смотрел прямо на неё. Незримый, он был перед нею, давая ей великую честь быть с ним здесь.

И в касании этой тьмы Эйра ощущала всё. Счастье и спокойствие. Благословение и нежность.

Всё, что он хотел ей сказать.

Гул крови в ушах смешался с голосами духов.

«Ты верна», — шептали мертвецы. — «Ты тёмная сестра».

«Жница мрачного супруга».

«Великая жрица».

Она всегда была с ним. Почитая мёртвых, исполняя их пожелания, вкушая их плоть и поросль, что выросла из тел. Поэтому и он всегда был с нею.

Этот союз был для неё превыше всего. Какой бы выбор ни стоял — она всегда выбрала бы Бога Горя. Сколько бы ни было сомнений и слёз.

И он давал ей понять, что знает это. Уверенность и сила наполняли её с каждым касанием бездны.

Пускай его объятия не согрели бы её холодной ночью. Пускай он никогда бы не прошептал ей на ухо слова влюблённости. Пускай он не сочетался бы с нею при жизни. Она знала, что под его покровом не будет ни страха, ни боли. И была ему благодарна за это — и за всё.

Столь беззаветная, преданная, жертвенная любовь могла быть незаметна для людей. Но Схаал всё знал.

Я принял твою лепту, гласила его мысль — внутри и снаружи, звеня в крови и пылью рассеиваясь по сознанию.

Я люблю тебя.

Ком встал в горле. Слёзы намочили ресницы. Эйра дрогнула, не смея даже помыслить о том, что это не чудится её разуму — а и впрямь произносится устами Рогатого Бога.

Я забираю то, что тебе дорого, по воле моей. Но за любовь твою дарую тебе назад то, что пожелаешь. Того, кого пожелаешь.

Эйра затаила дыхание. Всмотрелась в гудящий полумрак.

«Кого пожелаешь?» — застыло в мыслях. — «Взамен. Добрый бог желает, чтобы я была утешена. Я не могу попросить Морая, ведь его душа нужна ему. Но он предлагает мне взять другого…»

Голову вскружило. Насколько сильно было величие Схаала? Неужели он мог вернуть ей кого-то, с кем она рассталась?

Мать? Или одного из сыновей, что родились, так и не сделав ни вздоха?

Подругу и сестру, Голодную? Или…

Эйра сжала себе виски и опустила взгляд под ноги.

Разве нужно было просить о тех, с кем она уже попрощалась? Тех, кого уже отпустила под его подол? Образы зрели в памяти, вырастали и беспорядочно сменялись, превращаясь в грязь минувших лет.

Она уже оплакала их. Уже отпустила.

Теперь её сердце рвалось бы из-за Морая, но она не могла попросить Морая.

Тогда в груди громыхнуло, и она произнесла:

— Милостивый Схаал… оставь Скару. Прошу.

Величественного, мудрого, несравненного зверя — который полжизни промучился болью минувших ран ради своей любви.

— Он… — дрогнув, добавила Эйра, — …заслужил жизнь. Я ведаю, то воля богов, что драконы отправляются на восток. Но ты велик, мой тёмный супруг. Сделай так, как желается тебе; лишь позволь ему остаться, чтобы он и дальше мог охотиться и парить, озарять небеса криком и созерцать рассветы.

«Так я буду знать, что хоть какая-то часть Морая осталась на свете. И как бы ни была ужасна его судьба после смерти, его возлюбленный дракон будет жить; и я буду любить его тоже. Любить здесь, ведь там, за чертой, они никогда не смогут быть вместе».

Несколько минут девушка слушала тишину. Шепотки и гул исчезли. Так, словно она оглохла. Но Эйра терпеливо молчала, пока не прозвучал ответ.

Пламя иссякает в мире. Не может его быть больше. Только меньше.

«Он не принял мою просьбу», — поняла она и смиренно склонила голову. — «Драконы должны уйти».

Однако ты моя возлюбленная невеста, — беззвучные слова перебили её мысли. — И любовью твоей жертва твоя сильна. Оставь это пламя мне — мои персты погасят его, но возвратят жизнь.

Лишь помни, нить должна быть разорвана.

Прикоснувшись к ней в последний раз, мрак рассеялся. Грот опустел. Гудевшая доселе темнота оставила после себя лишь череп козла. Без нижней челюсти и без части затылка; череп был словно маска, что носили когда-то высшие жрецы Схаала.

В те времена, когда их ещё не смели равнять с одними лишь бедняками. Когда-то, когда они владели колдовством плоти и крови; стращали даже королей. Когда Жнец и его Шакаль ходили по стылым предгорьям.

Эйра содрогнулась от восторга и взяла череп в обе руки. Её мутило; но, расплываясь перед глазами, её новая регалия дарила ей счастье пуще диатрийской короны. Она подняла взгляд и упёрлась им в матовую чешую Скары.