Чтение онлайн

«Кто там?» — думала она. — «Дети Шакали, гривастые псы цвета серебристых тисовых веток? Вы кровь Долины Смерти, что всегда бежит по её венам. Мы с вами ходим по одной и той же тьме».

Осознание того, что её могут попробовать на зуб, заставило Эйру подняться. Она поднялась и побрела вверх по тропе.

«Здесь холодно», — думалось ей. — «Но где-то там, в моих родных краях, нынче светит солнце. Люди идут исцелять свои тела и души, окунаясь в священный Источник… и их чужеземный бог дарует им то, что они просят. Бывают ли другие боги? Бывают ли боги милосерднее?»

Она поёжилась и постаралась унять свои сомнения. Здесь им было не место.

Вступить в жилище даже мёртвого дракона было испытанием храбрости. Но Эйра поборола своё благоговение и упрямо пересекла участок выжженой земли перед зевом пещеры. Мрак грота поглотил её.

Первая косточка хрустнула под сапогом. Эйра замерла. Звук разлетелся и отразился от стен, и ей показалась, что тьма ожила.

Но нет — когда глаза чуть привыкли, она увидела лишь чёрную махину. Мёртвый Скара был неподвижен.

Тогда жрица поставила сумку рядом с тем местом, где начинались кости, и разожгла свою колдовскую свечу.

В полном штиле пламя горело ровно. Потрескивал фитиль. Она смотрела на него и думала — что ей спросить?

«Как ты теперь?» — неловко подумала она. — «Вряд ли он ответит мне. Драконья душа покидает тело очень медленно, и сейчас он меж жизнью и смертью. Схаал не может забрать его к себе — но всё равно пребывает рядом, чтобы отделить его от мира смертных».

Вдруг огонёк дёрнулся влево. И мимолётно обрисовал круг — против часовой стрелки.

И снова влево.

Эйра подобралась.

«Драконья душа — очевидно, не то, что людская», — объяснила она себе. — «Поэтому огонёк идёт влево».

Она огляделась. Сюда едва долетал свет блеклого утра. Вязкий мрак заполнял грот, и её дыхание возвращалось ей взволнованным эхом.

Может это означало присутствие не дракона. А чего-то большего.

«Смерть Морая — здесь. Смерть — здесь».

Она проделала долгий путь и пришла к этому.

Эйра с дрожью в коленях опустилась на землю. Склонила голову перед кучей костей. Её дыхание сбилось, но разум наконец прояснился.

Тёмный супруг ожидал её возле поверженного зверя. Высокая коса в руках его замерла, готовясь пожать драконью душу.

Оставалось лишь узреть его лицо.

Эйра сунула руку в сумку, вытащила пару листьев змееголовника. Потёрла их перед носом. Ни единого призрачного голоса не потревожило её разум; вокруг расползалась лишь звенящая тишина.

Огонёк потянул вперёд. И вновь дёрнулся влево.

«Зовёт меня туда, к венцу этого монумента из костей», — подумала она и без колебаний вытряхнула себе в рот последние капли поганого зелья.

Пламя всё стлалось и стлалось, зовя её наверх, к Скаре.

Действие кадавриков оказалось мгновенным; мир теней словно ждал её. Быстро, как никогда до этого, множество душ прорезалось сквозь темноту. Они блуждали дырчатым туманом, заполняя всю пещеру; но не нападали на неё. Шелест зазвучал в ушах. Образы расплылись. Но Эйра отчётливо видела вытянутые молочно-белые фигуры, сквозь которые просвечивала туша Скары. И жуткие огоньки в месте глаз.

Она занесла ногу над костями — и увидела, что те шевелятся. Из-под раздавленных белых осколков полезли могильные жуки. Закопошились черви, что доселе казались костями. Морок то был или правда — не имело значения.

Шаг, ещё шаг — и костей уже не осталось под подошвами. Вся груда оказалась соткана из шевелящихся трупных насекомых. Эйра ступала по ним наверх, склоняя голову. Только таким ковром могла быть устлана дорога к Королю Разложения и Владыке Мёртвых.

Наверху гудела беспросветная тьма. Теперь это был уже не Скара — а провал в первозданный мрак, что из драконов оставлял после себя всякий в ткани бытия. Смерть подобного существа потрясала мироздание. И возвеличивала смерть.

В этом провале, как пастырь в кромешной ночи, стоял тот, кто был ей роднее живых.

Ноги вязли в кишащей массе насекомых. Но Эйра не сдавалась. Не смея поднимать взора, она упорно месила сапогами безмолвных слуг Бога Горя.

И не брезговала ими, ибо была одной из них.

Наконец она достигла верха живой груды. И припала на колени перед мраком. Она слышала гудение и потрескивание из непроглядной темноты. И, потянувшись к ней рукой, она…

…дотронулась до самой себя.

То был холодный день. Десять лет от роду. Скребущий внутри голод. По пять пальцев на руках, в отличие от многих других, у кого они обмёрзли.

Бумажка с именем сгорела, и надеяться было не на что. Жизни в мышцах осталось так мало, что чёрная воспитанница схаалитов была тонкая, как ткань её сутаны.

Холод измучил её. Колючий ветер блуждал по каменным стенам монастыря. По огромным, пустым коридорам, в которых не задерживалось ни капли тепла. Весь мир поник и съёжился от ночных заморозков.

Но у Эйры хотя бы была «сестрица»; раз не будет имени, то будет сестрица, вот как она думала. И отправилась искать свою подругу по холодным коридорам монастыря.

Та девочка была уверена, что они с Эйрой дочки одного и того же дельца. Он брал их матерей к себе вдвоём, и они понесли от него обе. И пока мать «сестрицы» была жива, она утверждала, что девочки — чёрная и белая — друг другу родня по отцу.

Эйра не знала, так это или нет. Но «сестрицу» она называла Эйрой Голодной. Та никак не могла наесться и тощала на глазах. В тот ледяной день она ушла в свой угол, села на солому, закуталась в мешок и умерла. Такой Эйра и нашла её.

И Эйра села перед ней. Такая слабость одолевала её, что кружилась голова.

Теперь она осталась и без сестрицы.

Тогда она подумала: «Мы же едим голубей и крыс. Мы сами состоим из мяса. Если бы я могла… если бы я могла…»

Но она не могла. Нельзя было поступать вот так.

«Нет. Даже в худшие годы честные люди умирают, но не едят своих. Так не должно быть», — подумала она и заплакала от голода средь холодных стен.

Если бы она могла, как бы она наелась!

И тут холодный вздох ветра коснулся её косы. Она поёжилась; и увидела, как жуки, мокрицы и червяки ползут по полу. Наводняют его, как блестящий грязный поток.