Бросая вызов
Шрифт:
— Черт, остановись! На ходу мне еще хуже!
«Не так уж тебе и плохо», — подумала Лаура, затормозив.
— Дай мне выйти, ты, тупая потаскуха! — он выкатился из машины и помчался в сторону офиса, явно направляясь в туалет.
До ближайшей аптеки или супермаркета было не меньше трех километров, но Лаура и не думала торопиться Значит, она тупая потаскуха? Которую можно шпынять, как ему вздумается? Которой можно покровительствовать, когда есть настроение, и которую можно унижать, когда она выводит вас из себя? Чтоб ты подавился своими кишками!
Лауру поразила собственная ярость. Дело не в том, чтО он сказал, дело в том, кАк! С откровенным презрением в голосе, без намека на обиду за то, что она не собиралась прыгать в его постель. И в какой момент он осмелился это сказать, — после нескольких часов ее отчаянной борьбы со свалившимися на ее голову неразрешимыми проблемами. Опасность почти миновала, но все ее существо было настроено на борьбу.
Лаура начала вынашивать планы мести, мести изощренной, безжалостной. Надо только набраться терпения и не спешить.
В понедельник, по пьяни, Фредди упомянул о каких-то своих махинациях. Возможно, они имеют отношение к выплате страховок, с которых Фредди кое-что имел. Она может покопаться в архивах и отыскать клиентов, получивших страховые выплаты на крупные суммы. Она поищет полисы, вроде Бонитиного, когда два или более полиса была подписаны одним лицом в один и тот же день, а лица, получившие страховку, — разными людьми. Она отыщет множество странных совпадений.
Но офис пустеет только глубокой ночью. Ей необходимы ключи от подъезда, которых У нее не было. Она посмотрела на ключи от машины. Пока нет, подумала она. Пока.
12
Яростный храп Фредди слышался через закрытую дверь. Проходившая мимо секретарша замедлила шаг, прислушалась и расхохоталась. И рассказала только что прибывшей в офис Лауре, что Фредди двадцать минут провел в уборной, прощаясь с остатками ланча. А когда, наконец, выкатился в коридор, вся уборная провоняла, точно винный погреб.
Все это происходило около часа назад, Лаура вошла в его кабинет, заперев дверь на защелку. Фредди валялся на диване без пиджака, с распущенным галстуком. Она положила Алка-Зельтцер на журнальный столик и подошла к его рабочему столу. В его нижнем правом ящике Фредди держал коробочку с деньгами, из которой обычно расплачивался с Лаурой, когда она привозила ему на ланч сэндвичи, покупала карты или подарки для членов его семьи. Обычно в моменты компенсации он оказывался чрезвычайно занят, так что Лауре нередко приходилось напоминать об этом вторично. Но сегодня Лаура не намеревалась ждать ни минуты.
Как и всегда, ящик был заперт на ключ. Как-то раз Фредди что-то пробурчал о том, что в нем хранятся важные документы. Но Лаура прекрасно знала, что, кроме коробочки с деньгами, там не могло быть ничего значительного, если не считать пустых контейнеров для визитных карточек.
Она достала дубликат ключа, который был сделан на всякий случай по указанию Фреди. Ключ мягко вошел в скважину и легко повернулся. Оставалось только надеяться, что ключ от сейфа сработает так же хорошо, потому что Виолетта Снинсон, бухгалтер, часто ворчала, что сейфовый замок на ладан дышит, того и гляди сломается.
Лаура взяла требуемую сумму за Алка-Зельтцер и положила чек в специальную стопку. В конце каждого квартала Виолетта пересчитывала деньги и накопившиеся чеки и сопоставляла суммы. Лаура подумала, что Фредди вполне мог списывать эти расходы за счет агентства, включая бургеры и сэндвичи в счета за представительские обеды.
Она поднялась. Фредди, взмокший как мышь, застонал и заскрипел зубами. Судя по всему, он мог проспать хоть до следующего утра. Лаура бросила взгляд на ящик. Почему бы и нет? Интересно взглянуть, какие документы он считает такими важными?
Она снова присела. В ящике хранились еще три коробки, уложенные одна на другую. Она открыла первую, от которой слабо потянуло цветочным ароматом. В ней лежали письма Мишель, написанные от руки на глянцевой цвета слоновой кости бумаге.
Письма не были отправлены по почте. В левом верхнем углу каждого конверта значились инициалы «М. Б.», а в центре — трогательное обращение к адресату: «Пончику». У Лауры округлились глаза. Пончик. Надо же было до такого додуматься.
Она закрыла коробку и села на пол. Во второй тоже хранились письма. Лаура просмотрела адреса и подписи, установив имена еще пяти любовниц, накопившихся за последние тринадцать лет. Милый Фредди-Пирожок. Медвежонок. Фредди-Пупсик. Львиная Лапа. Этот старый котище, видно, не всегда был противным пьянчугой.
Лаура заглянула в третью коробку, ожидая увидеть письма любовниц еще более раннего периода жизни. Но вместо этого наткнулась на лежащий в бархатном гнезде пистолет. Еще более поразительным было то, что Лаура уже определенно где-то его видела. Это была «Леди-Смит», точь-в-точь такая же, как в квартире Томлинсона.
К пистолету прилагалась крохотная карточка, вроде тех, которые прикрепляют к детским подаркам. «Фредди, оладушек! Я в восторге от шикарных украшений и страшно скучаю, но не смею хранить такую вещицу. Боюсь не удержаться от соблазна застрелиться. Может, он подойдет М. Б. С любовью, Анди».
Анди была Андреа Фурилльо, бывшая секретарша Фредди. У нее обнаружили рак груди, и она переехала в Бостон, к родителям, где умерла восемь месяцев назад. А вот инициалы М. Б. не имели никакого отношения к Мишель. Она появилась на горизонте уже после ухода Андреа.
Лаура закрыла коробку и убрала ее на место. Возможно, М. Б. расшифровывалось как Мери-Бет, супруга Фредди. Возможно, что он, в целях их безопасности, дарил такие пистолетики всем своим любовницам. Один из них мог быть кем-то из них оставлен в квартире Томлинсона. А может быть, эта модель пользовалась большой популярностью, и два этих пистолета никак не были связаны между собой.
Лаура уже собралась поставить на место две оставшиеся коробки, как вдруг Фредди громко всхрапнул и окликнул ее по имени. Лаура затаила дыхание. Лежа на диване, он не мог видеть Лауру, ее загораживали стол и стулья. Но если бы он вдруг решил присесть…
Диван заныл и заскрипел под менявшей положение тушей. Фредди снова позвал ее, уже более настойчиво. Она ждала, боясь шелохнуться, не смея вдохнуть, и моля про себя Бога, чтобы Фредди снова заснул. Прошло несколько долгих секунд. Фредди захрапел.
Лаура выглянула из-за стола. Он дрых без задних ног, уткнувшись лицом в спинку дивана. Лауру трясло. Она уложила коробки в той же последовательности и заперла ящик.
Идея пробраться сюда ночью, чтобы порыться в его бумагах, теперь казалась ей абсолютно бредовой. Не так-то трудно придумывать и задавать вопросы с подковыркой; но подбирать ключи, разыскивать документы и телефонные номера, ради остроты ощущений, — это уже полное безумие. Безрассудство и безответственность. Надо с этим завязывать, пока детям не пришлось навещать мать в больнице, тюрьме или на кладбище.