Чтение онлайн

«Как же, тащилась бы я в такую погоду в Бахчекапы, если бы не твой перстень», — подумала матушка Алие.

Она выглядела совсем измученной при свете газовой лампы, едва освещавшей комнату.

— Что поделаешь, дитя моё, я ведь для тебя старалась.

— Для меня? — удивилась Назан.

— Ну, да! Съездила в лавку Ходжи Бекира купить тебе халвы с фисташками…

Назан обрадовалась. Ей захотелось обнять и расцеловать тётушку, но, как всегда, она постеснялась.

— Спасибо! — сдержанно поблагодарила она.

Старая женщина, хорошо знавшая племянницу, ничего иного и не ожидала. Да она вовсе и не нуждалась в благодарности. Лишь бы Назан согласилась продать перстень и купить машины…

— Принеси-ка корзину для угля!

— Вы хотите пойти за углём? Не нужно, я уже купила.

— Сама ходила за углём?

— Да.

Старуха ничего не сказала, но подумала, что племянница поступила опрометчиво. Ведь она молода, красива, привлекательна, а в лавке угольщика Касыма всегда полно прощелыг вроде Ихсана и Джеляля.

Назан принесла уголь, разожгла мангал и накрыла на стол. В комнате стало тепло и уютно. «Всё-таки хорошо, что приехала племянница, — подумала матушка Алие. — Перестала бы она упрямиться и продала перстень… Вот тогда бы пожили!» Ей даже жарко стало от всех этих мыслей.

— Ты положила в мангал слишком много угля.

— Так ведь на улице холодно…

— А много ли ты купила?

— Полную корзину. А сколько килограммов, не знаю.

— Корзина у меня немаленькая. Килограммов десять войдёт, а то и больше, дочь моя!

Назан промолчала.

— Я уже и так задолжала ему. Этот пёс Касым с каждого шкуру готов содрать. Сколько же он с тебя взял?

— Не знаю, право…

Матушка Алие рассердилась:

— Заладила одно: «не знаю» да «не знаю», а что ты знаешь?

Она набросила шаль и, продолжая ворчать, побежала в лавку угольщика. Стеклянная дверь была плотно прикрыта, но сквозь занавеску виднелся свет. «Опять эти бродяги собрались! Наверно, пьют ракы или в карты режутся. Ну да всё равно!» — И она забарабанила по стеклу.

Дверь распахнулась. Холодный ветер, ворвавшийся в лавку вместе со снегом, задул лампу.

— Заходи, матушка, — услыхала она знакомый голос рыбака Ихсана.

Касым зажёг лампу, и матушка Алие убедилась в том, что не ошиблась, — здесь действительно сидели Джеляль и Ихсан. Лица у них были красные, глаза воспалённые. «У-у пьянчуги грязные!» — подумала матушка Алие и отвернулась.

— Моя к тебе сегодня за углём приходила? — спросила она у Касыма.

— Приходила! «Наполни, говорит, корзину».

Касым едва ворочал языком.

— Почём же ты ей продал?

— Как почём? По базарной цене. Да что ты так беспокоишься, матушка, ведь она уплатила за уголь. И прежний долг я с тебя списал. Теперь мы в расчёте. Ну как, довольна?

Ещё бы! Конечно, она была довольна…

— С такой племянницей не пропадёшь, — продолжал разглагольствовать Касым. — Да у неё на одном только пальце целое состояние! Будь я на твоём месте, уговорил бы её продать этот перстень!

Касым задел самое больное место старухи.

— И купил бы чулочные машины? — не удержалась она.

— Ну нет! На что они мне, эти чулочные машины? Я бы снял большой склад, получал бы из Болгарии уголь — не десяток, другой, а сотни, тысячи мешков! Вот это была бы торговля! Оптовая!

— Э, да что там склад! На такие деньги я купил бы баркас и несколько лодок, — сказал Ихсан. — И послал бы ко всем чертям хозяев! Ведь всю работу делаем мы, а все барыши от улова достаются им.

У Джеляля были другие планы. Окажись у него в руках такой перстень, он продал бы его, обзавёлся лавчонкой, начал торговать овощами и фруктами, а через год, глядишь, и женился. Давно пора положить конец тяжёлой доле его старой матери, гнувшей спину на табачной фабрике…

Это были простые люди. Перстень Назан словно околдовал их. И каждый говорил о том, что у него наболело.

— Каждому своё, — сказала матушка Алие. — Ну а мне только и надо, что несколько чулочных машин. Только бы купить их, да хоть в комнату сначала поставить. А там…

Касым подмигнул Ихсану:

— Верно ты говоришь, матушка Алие. Только… Скажи-ка ей, Ихсан!

Но возбуждённый больше других Джеляль опередил друга и выпалил:

— Только запомни, матушка: не приводить никаких типов в наш квартал!

Матушка Алие опешила.

— Ты о чём, сынок?

Хотя она и не слишком поверила тому, что рассказал хозяин лавки, однако сказала:

— Да слыханное ли это дело? Хорошо, я спрошу Назан!

Джеляль с раздражением сплюнул на пол и растёр плевок ногой.

— Порасспроси-ка её как следует… Может, ей просто нужен мужчина? Видит аллах, мы всегда готовы…

Касым гнусно расхохотался, а матушка Алие, готовая провалиться сквозь землю от стыда, выскочила из лавчонки.

Снег валил не переставая. Она перешла улицу и с тяжёлым сердцем переступила порог своего дома.

— С кем это ты сегодня разговаривала?

Назан так и обмерла. Значит, соседи уже успели насплетничать.

Назан рассказала всё как есть. Внимательно выслушав её, матушка Алие проговорила:

— Я не позволю, чтобы к тебе приходили мужчины! Соседям всё одно — знакомый он твоей подруги или ещё кто. Ты же знаешь наш квартал! Видит аллах, им человека погубить — раз плюнуть!

— Да ведь я ни в чём не виновата! — оправдывалась Назан. Но ей так и не удалось втолковать этого тётке.

— Если хотите, я уйду из вашего дома, — сказала она в конце концов.

Матушка Алие струхнула.

— Скажешь тоже! И как это тебе в голову-то пришло? Погибели своей хочешь? Ведь ты в Стамбуле, понимаешь, в Стамбуле, а не в какой-нибудь там дыре! Кто здесь у тебя? Кроме меня — никого! Ни родных, ни близких…

На глазах у Назан блеснули слёзы. Она взяла щипцы и стала ворошить в мангале потухшие угли.

Да, она знала, что Стамбул — огромный город. И нет здесь у неё никого, кроме тётки Алие. Но что же делать? Ведь даже она не хочет ей верить!