Чтение онлайн

– В курсе чего?

– В курсе того, что если позвонит Олег, то надо перезвонить Алексею и сообщить ему об этом. Из гостиницы не звони, только из телефона- автомата или любого левого телефона, ну, не мне тебя учить. В самом крайнем случае звони мне напрямую, но это будет означать, что у тебя ЧП и надо выручать твою задницу. В папке у тебя контактный телефон Лёшкиной девчонки и, на крайний случай, адрес конспиративной квартиры. Запомни и уничтожь бумажку.

– Твою мать… на своей земле приходится в шпионов играть! Сказал бы мне кто-нибудь об этом ещё два дня назад – посчитал бы за идиота.

– Такие подлые времена настали, – вздохнул Борис.

Олег вышел из такси у здания ГУВД. Предстояло ещё отметить в секретариате командировочное предписание, взять направление в ведомственную гостиницу, пройтись по некоторым начальственным кабинетам. В ведомственной гостинице, как водится, мест не оказалось. На просьбу помочь с жильем в ГУВД на него посмотрели, как на умалишённого: много, мол, тут вас, умных, по Москве ошивается… В конце концов, используя связи, полученные от товарищей перед отъездом, удалось пристроиться в гостевую комнату общежития кооперативного института. Правда, эта комната находилась в женском крыле общежития, что отнюдь не смутило Олега, а, наоборот, внесло некоторую пикантность в ситуацию. Очень обрадовало Олега и наличие телефона в комнате. С вахтёршей бабой Валей он сразу же наладил душевный контакт, поплакавшись о трудностях милицейских будней, и получил разрешение являться в общежитие в любое время дня и ночи. Служба-с… Довольный собою, Олег завалился спать.

– Товарищ полковник, сообщение из Москвы.

– Докладывай!

– Островецкий прилетел в Москву, взял такси и направился в ГУВД…

– Постой, какое такси?

– Обычное такси, зарегистрированное в шестом таксопарке, мы проверили. С водителем, правда, пообщаться не удалось – он сейчас в отгуле.

– Кто ещё был в такси?

– Какой-то старикан-интеллигент.

– Кто такой?

– Установить не удалось. После того, как Островецкий вышел, наши люди потеряли такси. Москва же…

– Дальше.

– Два часа «важняк» пробыл в ГУВД, улаживая там свои дела. Сделал несколько звонков с просьбой помочь с жильём.

– Кому?

– В основном это работники милиции среднего звена. Думаю, из числа тех, чьи телефоны он получил от товарищей перед отъездом. Ни с кем из них он, по видимости, не знаком. Искал жильё.

– А что, ему в ГУВД не могли помочь с гостиницей?

– Да вы что, товарищ полковник! Это же Москва. Туда сотни таких командировочных за день прибывают. Вот если бы из Москвы кто-нибудь прибыл бы на периферию, да и не только из Москвы, то местные бы в лепёшку разбились, чтобы получше принять гостя.

– Откуда такие сведения?

– Из личного опыта, товарищ полковник.

– Хм, ну и что Островецкий?

– Через жену одного капитана нашёл себе место в общежитии кооперативного института.

– Так там же одни девчонки! Вот паразит – не теряет времени даром. Передай в Москву: продолжать наблюдение! Что-то подозрительно тих наш майор.

– Есть, товарищ полковник.

Весь следующий день Олег провёл, «нарезая круги» по инстанциям: писал рапорта, получал резолюции по ним, снова писал рапорта и снова получал резолюции. Он безропотно ходил из кабинета в кабинет, высиживал порой длинные очереди к какому- нибудь начальственному лицу, которое посылало его к другому начальствующему лицу. И всё для того, чтобы его запросы в архивы министерства обороны по поводу Митрофанова, Татаринцева и Яковлева рассмотрели вне очереди. Получив очередную резолюцию, Олег вновь и вновь возвращался в архив, откуда его вновь и вновь отфутболивали за новыми резолюциями. Даже в родном МВД доступ к базе данных информационного центра был закрыт. Извини, дружище, но ты теперь вроде бы и не наш, и для допуска к базе данных надо получить резолюцию товарища такого-то, который готов поставить свою резолюцию, но только после товарища этакого…

Часов в шесть вечера он решил, что на сегодня «хождение по мукам» можно прекратить, тем более что к этому времени практически все начальствующие лица уже покинули свои кабинеты.

Довольный проделанной «работой», Островецкий погулял по Москве, заглянул в продовольственный магазин, где накупил нехитрой снеди на ужин, и часам к девяти вечера заявился в общагу. Пообедать он по «традиции» не успел (два пирожка с сомнительной начинкой – не в счёт), и рассчитывал плотно поужинать.

Проходя по коридору общаги к своей комнате, Олег на своей шкуре почувствовал, что означает выражение «идти сквозь строй». Несмотря на разгар каникул, общежитие было многолюдно: кто-то остался в Москве, чтобы подзаработать на каникулах, а кому-то и вовсе не имело смысла уезжать домой – билеты в последнее время изрядно подорожали. Коридор общежития больше походил на Калининский проспект, с той лишь разницей, что наряды дефилирующих по коридору девиц были куда откровеннее. Девчонки как бы состязались, у кого халатик короче. Некоторые вообще обходились маечками, едва прикрывающими (или открывающими) трусики. При этом все, кто украдкой, а кто вызывающе, разглядывали Олега.

Добравшись до своей комнаты, Островецкий перевёл дух. Такие походы по «цветнику» могут и до инфаркта довести! Олегу с трудом удавалось погасить разыгравшееся воображение. Он сбросил рубашку и принялся готовить ужин. Вилки и тарелки в комнате не было, но о проходе обратно через коридор за кухню не могло быть и речи. Второго такого похода он бы не выдержал.

«Ладно, жарить- парить всё равно ничего не надо, а без тарелки и вилки как-нибудь обойдусь. С ножа поем», – подумал Олег, удобно расположившись в кресле и разложив перед собой на столике принесённую снедь. Он открыл банку рыбных консервов, разрезал пополам помидор и откупорил бутылку чешского пива. Такое пиво недавно появилось в коммерческих магазинах и стоило недёшево, но майор решил сегодня себе ни в чём не отказывать. Он уже собрался было подцепить ножом кусочек рыбы из банки, как вдруг в дверь настойчиво постучали.

– Входите, не заперто! – крикнул Олег.

В комнату вошла очаровательная девушка лет двадцати в коротком шёлковом халатике, едва прикрывающем её прелести. В руках её была небольшая сковородка, источающая умопомрачительный аромат жареной картошки. То ли от вида соблазнительной красотки, то ли от обалденного запаха, а, скорее всего, и от того, и от другого вместе, Олег непроизвольно сглотнул слюну. Он ошеломлённо уставился на девчонку, машинально отметив при этом, что и сам произвёл на неё впечатление. Её глаза широко распахнулись при виде обнажённого торса Олега. Несмотря на внушительную мускулатуру, он был очень пропорционально сложен и знал, что нравится женщинам.

– А я Вам картошечки нажарила. Я так и знала, что Вы будете ужинать всухомятку, – защебетала красотка и поставила на стол сковородку. Протянув Олегу вилку, она, улыбаясь, посмотрела ему прямо в глаза.

– А ты?

– А у меня диета, фигуру надо соблюдать, – девушка обтянула халатик на и без того тонкой талии.

– Ну как знаешь, – Олег взял из её рук вилку и, не особо задумываясь о приличиях, набросился на картошку.

Девчонка присела на край кровати и с улыбкой смотрела на него.

– Люблю наблюдать, как мужики едят. В них в это время просыпается зверь, – с некоторым вызовом сказала она.

Не переставая двигать челюстями, Олег молча кивнул. Вмиг управившись с нехитрым ужином, он сделал большой глоток пива и удовлетворённо откинулся в кресле.

– Тебя как звать, красавица? Меня – Олег.

– Наташа.

– Наталка-Полтавка…

– Я из Харькова.

– А это не важно, – Олег откровенно и нахально рассматривал девушку. Та, ничуть не смущаясь, вызывающе посмотрела ему в глаза и приняла, по её мнению, наиболее эффектную позу, закинув ногу на ногу (при этом халатик перестал прикрывать что-либо). Девчонка по-кошачьи грациозно выгнула спину. Халатик сполз с её плеча, практически обнажив небольшую упругую грудь.

«Вот чертовка»! – Олег даже восхитился откровенностью девчонки.

– Ликёру хочешь? – не дожидаясь ответа, Олег извлёк из дорожной сумки бутылку ликёра «Вана Таллинн». – «Старый Таллинн» – очень хороший эстонский ликёр, – Олег разлил напиток по стаканам.

Девчонка взяла свой стакан и переместилась к нему на колени. От неё исходил аромат молодости и свежести. У Олега перехватило дух.

– Только знай, никакого продолжения не будет, – он ещё сделал попытку справиться с собой.