Будь ближе к врагу своему, или Погоня за оборотнями
Шрифт:
Самолёт прибыл в Ригу по расписанию. Олег не сдавал вещи в багаж, поэтому сразу же после посадки через служебный выход покинул здание аэропорта. На рейсовом автобусе добрался до центрального автовокзала. До отправления его автобуса оставалось ещё сорок минут. Олег присел на скамейку и достал из кейса два снимка. На одной фотографии был изображён улыбающийся парень лет двадцати пяти, в бронежилете и с АКМ на груди. Это было увеличенное фото со снимка, изъятого у Семёнова. На другой – ксерокопии – был тот же парень, но на несколько лет моложе, в курсантской форме. Эту ксерокопию привёз ему Синицын прямо в аэропорт.
«Так вот ты какой, Сергей Павлович Сирота, – Олег мысленно перебирал в памяти всю информацию о нём. – Детдомовец, отсюда и фамилия. О родных никаких сведений нет, военное училище, недолгая служба в Пскове, Афганистан… Да, негусто, негусто… Что ещё? Из ташкентского госпиталя в бессознательном состоянии был переведён в краснодарский госпиталь. Оттуда пока ответа не поступало. Ах да, очень важный момент: правый клык сколот – занимался боксом в училище, был даже кандидатом в мастера спорта. Хорошо, что один из сокурсников вспомнил эту мелочь. Хм, «мелочь». Из таких вот «мелочей» и состоит наша работа. Теперь осталось только найти подтверждение тому, что это именно он был в нашем городе, и всё, Сергей Павлович, – ваша песенка спета! Задержим – ещё много чего нароем…»
Олег закрыл кейс и встал навстречу подъезжающему автобусу.
Была непроглядная темень, когда Олег подходил к своему дому. Обитатели крупнопанельной «пятиэтажки», видимо, уже крепко спали – во всяком случае, ни в одном окне света не было.
Олег открыл дверь в подъезд и замер на пороге… Скорее чутьём, чем разумом, он понял: что-то не так. В подъезде темно, не горит лампочка, хотя Янка Пуриньш с первого этажа внимательно за этим следит с тех пор, как по пьянке в темноте разбил себе голову. Машина у соседнего подъезда, военный «уазик» – в доме живёт много военных, но служебные машины на ночь не остаются, им положено в это время находиться в части…
Олег постоял немного, чтобы глаза привыкли к темноте. Рука машинально потянулась к подмышке. Чёрт! Кобуру с пистолетом оставил в сейфе перед отъездом… Олег переложил кейс в правую руку и весь обратился в слух, напоминая сейчас готового к прыжку зверя. Он осторожно поставил на пол дорожную сумку, правую руку с кейсом подтянул к животу, как бы прикрывая его. Набитый бумагами пластиковый кейс может служить хорошей защитой не только от ножа, но и от пули. Левую, согнутую в локте руку, Олег поднял вверх, прикрывая голову, и бесшумно скользнул вперёд. Он скорее почувствовал, чем увидел кого-то перед собой. Тяжёлый пластиковый кейс с алюминиевыми окантовками в умелых руках может мгновенно превратиться из орудия защиты в грозное орудие нападения, наподобие кистеня. Олег резко выбросил руку с кейсом снизу вверх. Кейс, описав дугу, подобную апперкоту [27] , с хрустом врезался углом в чьё-то тело. Раздался дикий вопль. «Челюсть «ушла» у кого-то!» – промелькнуло в мозгу. Не убавляя хода, Олег резко повернулся вокруг своей оси. При этом, зажатый в руке кейс, превратившийся в мощное оружие, описав почти полный круг, вновь врезался во что-то мягкое. К то-то вскрикнул от боли. Олег в два прыжка преодолел лестничный марш и на площадке между этажами развернулся, прижавшись спиной к стене и защищая кейсом живот. Он вновь был готов к отражению атаки…
27
Апперкот – удар снизу вверх, в челюсть или солнечное сплетение (бокс).
– Это что тут такое происходит? – кто-то завозился в замке квартиры на первом этаже.
Послышался топот ног – нападавшие бросились к выходу. Внезапно раздался звук падающего тела. Кто-то яростно заматерился…
«Вот и баул нечаянно сработал», – подумал Олег и с облегчением перевёл дух. Послышался шум отъезжающей машины. Дверь квартиры, наконец, отворилась, и оттуда хлынул яркий свет, освещая тёмный подъезд.
– Йохайды! [28] Опять свет не горит! – на пороге квартиры стоял полусонный Янка в длинных семейных трусах с всколоченными волосами. – Островецкий, это ты? – он наконец заметил Олега. – На тебя что, напали? Может, милицию вызвать?
28
Йохайды – что-то вроде «чёрт побери!» /латышск./.
– Да я уже и так здесь! – отшутился Олег. Напряжение схватки медленно отпускало его. – Спи, Янка! Спасибо тебе!
Олег устало побрёл наверх по лестнице. Он поднялся на пятый этаж, вошёл в свою квартиру и тяжело опустился на табуретку в прихожей.
«Итак, что же это было? – Олег, размышляя, прикрыл глаза. – Покушение на убийство? Вряд ли, хотели бы убить – убили бы. Просто расстреляли бы на подходе к дому. А если не хотели поднимать шум? Если хотели заколоть по-тихому? Стрельба ведь могла бы навести на след военных, а «посадить на перо» – милое дело: мало ли врагов у «важняка» среди «блатных»?
В том, что это были военные, Олег не сомневался.
«Что же они всё-таки хотели? Убить или напугать? А может, просто отметелить и вывести на время из строя? Ладно, потом разберёмся. Но впредь надо быть поосторожнее». Размышляя таким образом, Олег принялся сооружать у двери некую нехитрую конструкцию. Он взял ведро и зацепил его дужкой за щётку швабры, которую прислонил к двери. Теперь, если кто-то попытается втихаря проникнуть в квартиру, это вызовет страшный шум. Олег проверил задвижки на окнах и отправился в гостиную на диван. Спать лёг, не раздеваясь, положив под подушку самодельный зэковский топорик – подарок знакомых офицеров из колонии. В который раз пожалел об отсутствии пистолета.
«Надо будет какой- нибудь неучтённый ствол «заныкать», – засыпая, подумал Олег. Перелёты, автобусы, недавняя схватка дали о себе знать – он словно провалился в какую-то яму…
– Слушаю!
– Товарищ полковник, извините, что пришлось потревожить в столь позднее время…
– Можешь не извиняться. Зря не разбудил бы! Ну, что ещё стряслось?
– Нападение на Островецкого не удалось. Была поставлена задача вывести его из строя на одну-две недели, но он оказался расторопнее. В общем, у сержанта Кудрявцева сломана челюсть, а у капитана Лагутовского – сильный ушиб груди, подозрение на перелом ребра.
– Неслабо Островецкий ваших людей отделал! Плохо их учите! Вчетвером одного не смогли одолеть. Ну что ж, выбора у нас не осталось. Ты знаешь, майор, что тебе надлежит сделать!
– Товарищ полковник, но это как-то…
– Отставить слюнтяйство! Ты на службе, майор! Выполнять приказ!
– Есть!
Олега разбудил трезвон телефона. Он спросонья поглядел на часы: девять утра. Чёрт подери! Сегодня же суббота, и он с дороги – могли бы дать ему выспаться…
– Какого лешего? – раздражённо рявкнул Олег в трубку. – Жить без меня не можете?
– Олег Семёнович, – услышал он вежливый незнакомый голос. – Выслушайте меня внимательно, не перебивайте и не бросайте трубку.
– Кто это? Что вам нужно? – сон мгновенно улетучился.
– Ваша дочка у нас. С ней ничего не случится, если Вы перестанете проявлять активность в деле Митрофанова. Скажитесь больным, напейтесь, я не знаю, что ещё, но сидите дома. И придержите Долгоногова…
– Слушай ты, падла! – голос Олега клекотал от ярости. – Если с дочкой что-нибудь случится, я вас зубами грызть буду!
– Я же просил не перебивать! – говоривший также повысил тон. – Если Вы выполните наши требования, то с девочкой ничего не случится, мы вернём Вам её в целости и сохранности, – в трубке послышались короткие гудки.
Секунду помедлив, Олег срывающимися пальцами начал набирать номер телефона матери в Белоруссии. На том конце трубку не брали. Тогда он набрал номер телефона её соседки. К трубке долго не подходили.
– Ну, ну же, – бормотал он, как будто это могло поторопить кого-то на том конце провода.