Чтение онлайн

Колокольчик над дверью звякнул, когда она открылась и мы с Аней одновременно повернулись. Глаза у Кирилла оказались зелеными. Странно, зачем ему вообще линзы?

Мы покинули кафе, пожелав Арине хорошего дня и направились к машине Кирилла. Большой и черной — все, что о ней могла сказать я. Марки для меня что китайская грамота. Главное, поездка будет комфортной, потому что тут не везде есть асфальт. Аня и я сели сзади, Данил на переднее пассажирское. Я сидела незаметно изучала его профиль: прямой нос, высокие скулы, красивые губы и небольшой шрам на левой щеке.

Всю дорогу мы говорили о пустяках, но меня не отпускало смутное ощущение, что я упустила какую-то важную деталь. Мысленно проверила, все ли взяла с собой, верно ли назвала адрес парням, вспомнила письмо Елены Константиновны. Казалось, все в порядке, но червячок сомнения мешал мне расслабиться и поболтать с ребятами. Наверное, не совсем вежливо ехать, уставившись в окно, и я усилием воли заставила себя вникнуть в суть беседы.

— Мне так жалко ее, — произнесла Аня, вот всегда так, мужчина куда-то исчезает, а мы, женщины, страдаем.

Я увидела в зеркало заднего вида, что Кирилл улыбнулся.

— Знаешь, — ответил ей Данил, — существует еще одна версия этой легенды. Например, дедушка рассказывал так, что в последний момент девушка успела выхватить душу любимого из лап смерти, и осталась с ним на Земле, но тем самым, они обречены вечно скитаться по миру.

Я вспомнила. Легенда. Неприятные ассоциации с опасностью и старушкой с невероятно громким голосом. Я поежилась от невесть откуда взявшегося холода. Кирилл уловил мое движение и сменил режим кондиционера. В машине стало ощутимо теплее.

— А знаете, — неожиданно для себя самой сказала я, — а ведь я уже слышала эту легенду. Точнее ту часть, что про пророчество.

Спина Данила закаменела, движения стали замедленными, как в кино. Он напряженно повернулся к окну, не глядя, нажал на кнопку и быстрым движением выбросил на улицу ползущую по руке осу. Кирилл посмеялся над его страхом, но Данил был здесь ни при чем.

— Всю жизнь боюсь их, — признался он, — в детстве разворошил гнездо в лесу, еле откачали.

Данил повернулся ко мне:

— Ты говорила, что слышала эту историю?

Пришлось все рассказать. Аня хихикала, Данил изумленно открыл рот, а Кирилл даже поворачивался ко мне на пару секунд, чтобы не упустить детали.

— Ну, понимаете, я работаю в такой газете, — почему говорить об этом было так трудно? — и с сумасшедшими общаться привыкла. Но одна ходить к кому-то больше ни за что не буду. Спасибо вам, что везете нас.

Данил коротко улыбнулся, Кирилл ответил:

— Нам приятно побыть с вами.

Оставшийся путь я смешила всех рассказами о самых странных заявках наших читателей, а моя Аня с удовольствием все приукрашивала. Кирилл и Данил искренне хохотали, когда я расписывала им, как выглядит домовой, какой у него обычно образ жизни или когда русалки выходят на землю, чтобы найти себе любовника-человека для продолжения рода. Когда мое красноречие иссякло, мы еще минут десять ехали по тряской дороге, а потом вдалеке показались крыши нужной нам деревни.

Я представляла себе, что Елена Константиновна живет в глухой деревушке и от безделья сочиняет рассказы. Но в Иргизлах множество улиц, они пересекались под самыми причудливыми углами, а в центре образовывали небольшую площадь. Мы видели все это, пока спускались с горы. Как живут люди там, где почти нет доступа к благам современной цивилизации? Ну, без клубов и бутиков я могла свою жизнь представить, но вот обходиться без свежих кинопремьер на большом экране было бы тяжеловато.

В жаркий летний полдень на улицах почти никого не было, и не у кого было спросить дорогу, но Кирилл с легкостью нашел нужный нам адрес. Мы подъехали к высокому кирпичному дому. За металлическими воротами послышался собачий лай, и потому я подождала, пока хозяйка сама выйдет навстречу.

Елена Константиновна разрушила мои ожидания. Вместо полусумасшедшей старухи, я увидела опрятную и моложавую пожилую женщину. Она приветливо улыбнулась, крайне неодобрительно посмотрела на джип, а номер изучала так долго, будто пыталась запомнить наизусть.

— Подождете здесь? — спросила я у Ани.

— Ни за что, — ответил за нее Кирилл.

Мы вошли во дворе вместе. Крупная овчарка захлебывалась лаем, кидаясь на нас. Слава Богу, ее сдерживала мощная цепь. Собака встала на дыбы пока мы, прижимаясь к стене дома, проходили к крыльцу. Разувшись у высоких ступенек, поднялись в сумрачную веранду, а после, раздвинув тюль на дверях, вошли в дом.

Елена Константиновна пару секунд смотрела на меня выжидательно, а потом жестом пригласила пройти в дальнюю комнату. Друзья расположились на диване, застеленном ярким самотканым покрывалом. Я видела, как Аня проводила меня взглядом, пока я не исчезла в дверях спальни.

Елена Константиновна вызывала симпатию. Хозяйка такого уютного и красивого дома не могла быть сумасшедшей. Она прошла к окну, возле которого стояла высокая металлическая кровать с шишечками на спинках. Точно такая, как в доме моей бабушки, папиной мамы. Здесь так же высоко была взбита постель, а пышно сложенные подушки были накрыты кружевной занавеской.

Поковырявшись в ящике тумбочки, хозяйка достала какие-то бумаги и протянула мне. Я взяла в руки несколько листочков, и поняла, что это дневник.

— Почитайте, милочка, и, будьте добры, постарайтесь вникнуть в суть, — Елена Константиновна улыбнулась мягкой, но усталой улыбкой, — а я пойду, угощу ваших друзей чаем.

Я села на деревянный стул у окна и погрузилась в чтение, надеясь, что это не займет много времени. Ко мне заглянула Аня, в ее глазах было любопытство:

— Все нормально? — спросила она одними губами.

Я улыбнулась и кивнула. Листочки были исписаны твердым, ветвистым почерком. Судя по свежести чернил, записи были недавними.

29 мая

«Прошло пять лет, а я никак не могу привыкнуть жить без моего Миши. Каждый вечер, кажется, что он вот-вот появится в дверях и устало пройдет на кухню. Я буду кормить его ужином, поить чаем, пока он будет рассказывать мне, что приключилось у него на работе. Все его ровесники давно вышли на пенсию, он один продолжил работать, уверяя меня, что в старики ему записываться рано. Вот так и вышло, что не успел стариком побыть. Как горел на работе, так и сгорел, как спичка. Я по привычке накрываю стол на двоих. Когда Марина заглянет, когда почтальонша присядет выпить чаю. А больше я одна. Детей трудно винить, у них своя жизнь, у меня своя. Точнее, у меня не жизнь, а доживание. По-прежнему вечерами я пододвигаю к телевизору два кресла, а наши карты все еще лежат в вазочке на телефонной полке. Все бы ничего, если бы меня снова не начали беспокоить они…»

В кухне со звоном что-то разбилось.

— Извините, — услышала я голос Кирилла.

В это время у Данила взорвался звонком телефон и почти сразу ко мне снова заглянула Аня:

— Мальчикам нужно срочно на работу, придется ехать.

Я собрала листочки и вышла к остальным. Увидела виноватое лицо Кирилла, встревоженное Данила и почему-то насмешливое лицо хозяйки. Пока остальные выходили из дома и обувались, она положила ладонь мне на плечо, и попросила задержаться

— Заберите записи с собой, у вас будет время разобраться. И вот еще, — она вынула из посудного шкафа сложенную вдвое газету, — фотографии.