Чтение онлайн

Я осторожно положила все в свою сумку:

— Спасибо. Я еще позвоню вам!

Елена Константиновна странно посмотрела на меня:

— Вы уж там разберитесь, пожалуйста, кроме вас мне надеяться не на кого.

Когда мы выходили из ворот под аккомпанемент бешеного лая, во мне боролись странные чувства. Наконец, я поняла, что это. Жалость и симпатия. Я увидела, что показавшийся богатым дом, давно пора обновить, что у собаки свалявшаяся комками шерсть и явно безобидный нрав. И она, и хозяйка пытались изо всех сил показаться молодыми и сильными. Я будто увидела, как прикрыв за нами ворота, хозяйка ссутулившись побрела в дом одна. Просто жалость перешла в острую жалость. Если она сумасшедшая, вряд ли родные оставили бы ее жить одну, а я так и не поняла всей сути. Всю дорогу Кирилл ехал с неимоверной быстротой, и я даже не смогла посмотреть фотографии, потому что пыталась удержаться на месте на поворотах.

Когда молодые люди, извинившись, проводили нас до базы и исчезли, мы с Аней побрели в беседку за баней. Эта поездка оказалась скомканной и непонятной.

— Ну, что там? — спросила меня подруга.

— Я так ничего и не поняла. Хозяйка дала мне свои дневниковые записи и фотографии, я даже просмотреть не успела.

У Ани загорелись глаза:

— Так давай откроем!

— Странно, — сказала я, — Елена Константиновна совсем не похожа на сумасшедшую!

Аня кивнула и нетерпеливо вырвала у меня из рук сверток. Внутри оказалось два изображения. На том, что Аня передала мне, не было ничего особенного, неясная точка в небе. А вот второй изумленная подруга не спешила мне отдать. Когда я, наконец, забрала его, увидела, что там тоже нет ничего интересного. Точка в небе могла оказаться как крылатым конем, так и крупной птицей, но взволновало нас не это. На переднем плане был снят автомобиль с открытым багажником полным странных пакетов. Большой, черный, тонированный автомобиль, слишком хорошо нам знакомый, чтобы не узнать. Я подняла глаза на Аню, а она, запомнившая номер машины Кирилла, кивнула:

— Это его тачка.

Впервые за всю мою практику работы в этой газете, корреспондентское расследование приобрело детективный оттенок. Каким образом на снимок попал автомобиль нашего нового знакомого? Начал накрапывать легкий дождик, и мы с подругой покинули беседку, чтобы от души поболтать в номере. Кто эта женщина? Сумасшедшая или нет? Что это за снимки? Увлеченные беседой, мы даже пропустили время ужина. Мне было откровенно не по себе. Ане, казалось, тоже. Я решила, что мы должны заехать к Елене Константиновне снова в ближайшее время. Наверное, стоит привезти ей новый сервиз. Для нас пустяк, а пенсионерка наверняка достала для гостей лучшую посуду, как обычно бывает в деревнях.

— Прочитай мне, что она пишет, — попросила Аня.

И я начала вслух:

— Точнее, у меня не жизнь, а доживание. По-прежнему вечерами я пододвигаю к телевизору два кресла, а наши карты все еще лежат в вазочке на телефонной полке. Все бы ничего, если бы меня снова не начали беспокоить они, мушки перед глазами. Все чаще я замечаю, что стала гораздо хуже видеть, а так не хотелось бы на старости лет становится обузой для детей. Из-за проблем со зрением, мне стали мерещится странные вещи.

Я читала около десяти минут, пока листочки не закончились. В них говорилось об одинокой старости, редких приездах детей, покойном муже, и, самое странное, о тех чудесах, что наполнили ее жизнь в последнее время. Стандартный набор по меркам моей газеты: то домовые мерещатся, то люди, со странными сияющими глазами.

— Слава Богу, Кирилл снял свои линзы перед поездкой, — сказала Аня и я была с ней согласна.

На последней странице дневниковых записей говорилось о девушке, приехавшей к Елене Константиновна вместе со «скорой» месяц назад. Женщине стало плохо с сердцем, она ждала неотложку сорок минут, а когда врачи, наконец, приехали, лежала почти не двигаясь. Первой к ней вбежала молоденькая девушка. Положив руку на лоб, больной, другой она крепко сжала ее запястье. К тому моменту, когда в дом вошли остальные медработники, Елена Константиновна уже сидела в кресле. Давление, пульс — все оказалось в норме. При таком раскладе советоваться с ними по поводу того, что она видит, женщина не стала. Но долго благодарила девушку, явно спасшую ей жизнь. В самом конце листа была приписка, я читала и голос мой дрожал от волнения:

— Ходила сегодня к Мише, услышала смех и громкий разговор за оградой. Решила сделать замечание, но, когда подошла ближе, чуть не лишилась сознания. Прямо передо мной метрах в трех над землей парил огромный, белоснежный крылатый конь. Неподалеку стоял большой, черный автомобиль, а рядом разговаривали трое людей. Они не заметили меня, и я осторожно сфотографировала все, что успела на камеру телефона.

Мы с Аней долго просидели в молчании, представляя одинокую жизнь и страхи, которыми не с кем было поделиться. Совершенно сбитые с толку, решили пока ничего не говорить Кириллу. Лучше сначала самим снова наведаться в Иргизлы, прикупив в райцентре симпатичные чашки.

Оставшийся вечер мы провели с подругой вдвоем. Поболтали за поздним чаем с Ариной в кафе. Видели Кирилла, на лице его было озабоченное выражение. Арина рассказала, что очередная группа буйных туристов с базы попыталась пробраться на второй ярус пещеры, закрытый металлической решеткой и дверью.

— Посетители оказались не из «простых», — говорила девушка, — скандал дошел до местной администрации. Весь день директор куда-то звонил.

Уставший Кирилл пришел к нам только ближе к полуночи:

— Ну как там фото?

— Как и ожидалось, — я сделала невинное лицо (хотя не уверена, что это сработало), — ничего приличного. Коней там нет.

Мне очень хотелось спросить о Даниле, но я сдержалась. Терпеть не могу быть навязчивой. Но когда мы легли спать, я услышала его бархатистый голос с улицы и радовалась, что в темноте не видно, что я улыбаюсь.

Все утро до завтрака мы с подругой спорили:

— Давай просто расскажем Кириллу как есть, — предлагала Аня.

— Ни за что! Ты когда в последний раз такие пакеты видела? Вот и объяснение тому, что при работе в глуши, в госструктуре — у Кирилла джип!

— Ты серьезно думаешь, что это наркотики? — Аня не хотела верить в это, но зерно сомнения я в нее явно заложила.

— Да, — упорствовала я, — и они ничего о себе не рассказывают. Уходят от ответов.

— Ну-у-у, — конечно, сквозь розовые очки влюбленности теперь не пробиться фактам и логике.

Мы продолжили препираться, даже спускаясь по лестнице. Внизу нас ждал Артур. Он широко улыбался:

— Доброе утро! Все в порядке?

Так и хотелось спросить, а законно ли рыбачить возле заповедника, почти в нем, но я прикусила язык. Пока мы с подругой в глуши, со слабой связью, среди незнакомцев, стоило вести себя осторожнее. Артур заболтал нас так, что, когда мы дошли до кафе, об утреннем споре почти забыли. Тревожное настроение сменилось предвкушением беззаботного, солнечного дня. Я не могла вспомнить, когда в последний раз была представлена себе и свободно выбирала, чем заняться.

— На речку пойдете? — спросил Артур.

— Отличная мысль. Только позавтракаем, — согласилась я, — Ань, ты не против.

Оглянулась на подругу и поняла, что завладеть ее вниманием сейчас будет сложно. К нам шел Кирилл. Аня не зря надела юбку-солнце и распустила волосы, глаза молодого человека засияли даже больше обычного — он снова был в линзах. Когда я увидела, как мило щебечет эта парочка, сразу вспомнила обо всех беспокойствах. В кафе мы вошли втроем, Артур сказал, что встретит нас на берегу.