Чтение онлайн

— Нури Джамильзаде никуда не ушел, стал прокурором, и это всем нам только на пользу! Сильный удар по врагам партии! И сумел снискать популярность в районе тем, что резко критиковал бывшего прокурора за нерасторопность, нарушение законности делопроизводства, потворство преступникам. Кстати, именно Мадат Кесеменский, который, как тебе известно, не любит Нури, и предложил Джамильзаде на должность прокурора! Он очень ратовал за утверждение Нури в этой должности.

— А почему, как ты думаешь?

— По-моему, тут много причин. Я не исключаю и того, что он хотел удалить Нури из райкома партии.

— А члены бюро?

— Все голосовали «за», и я в том числе. Учти, что на это место претендовали другие, кому бы не следовало давать в руки такую прекрасную возможность влиять на судьбы людей! В том числе и мой заместитель Балаев.

— Хорошо, убедил. Какие еще новости?

— Ходжаталиева посылают заведующим хлопкосборочным пунктом в Хындрыстане.

— Не справился с отделом, думают — на сборочном пункте будет на своем месте? Ведь он коробочку хлопка никогда не видел. Как он определит сортность, процент влажности, да мало ли что? Кому пришла в голову эта идея?

— Как кому? Кто у нас его защищает?

— Салим Чеперли?

— Угадал!

Я остановился прямо перед Сулеймановым:

— А тебе удалось выяснить, где и когда принимали Салима Чеперли в партию?

— Пока не задавай вопросов по этому поводу, — нехотя ответил Сулейманов.

— Чтобы только распутать это, стоило б согласиться занять твое место!

— Из-за этого не стоит.

— Почему?

— Могу сказать одно: представь себе, все старые партийцы его знают и защищают!

— Меня не удивляет, что старые коммунисты защищают Чеперли, — возможно, и был член партии под такой фамилией. Меня удивляешь ты, знающий от меня, что он сменил по каким-то причинам свое имя и биографию! Ты бываешь строг и к более мелким провинностям, а тут на свободе гуляет человек под чужой фамилией, и вы не обращаете на это внимания. Хотя я тебя не упрекаю… Тот комиссар, который привез тебе назначение в Баку, устраивал, как я узнал, кутежи в Шуше именно с Чеперли!

Сулейманов отвел глаза в сторону, и я сказал ему сгоряча:

— Будто новости это для тебя!.. Рыбаку рыбу не продают! Зато убежден, что ты не осведомлен о моей встрече с Чеперли в Кузанлы. С ним и с Кяхрабой Джаваирли. — И я красочно нарисовал картину моего недавнего приезда в дом председателя Кузанлинского сельсовета.

Когда Сулейманов узнал, что я выложил Чеперли все, что о нем знаю, он развел руками:

— Да, из тебя начальник не получится!

— А я и не собираюсь им быть.

— Зря ты сболтнул ему!

— А он и без того догадался, как только увидел меня.

— Теперь я понимаю, почему Чеперли собирает материал о тебе!

— Какой материал?

— Ты освободил от посева хлопка бекскую вдову Бике-ханум?

— Да. Еще какие преступления?

— Выдвинул заведующим отделом здравоохранения профессора, чье прошлое туманно.

— Еще что выудил?

— Подрываешь авторитет председателя райисполкома.

— Что ж, все правильно, ни от одного факта я не собираюсь отказываться. — Только я сказал это, как неожиданная мысль подтолкнула мой следующий вопрос: — Послушай, хотя тебя тогда здесь не было, но, может быть, ты знаешь, за что был арестован два года назад учитель русского языка из школы в Геоктепе Гасан Эйвазханбейли, больше известный как Гасан-бек? Где он сейчас находится? Если ты сможешь дать мне хоть какие-нибудь сведения о нем, я буду тебе чрезвычайно благодарен.

— А откуда ты знаешь Гасан-бека? Что у тебя с ним общего?

— Во-первых, он помог нам, когда моя семья батрачила на его брата, уйти из Эйвазханбейли. И еще помог скрыться моему отцу, когда на его след в Учгардаше напала охранка. Мне судьба Гасан-бека небезразлична.

— Дай несколько дней сроку.

Я поздно вернулся домой. Не было никаких сил отвечать на расспросы Кеклик. Голова раскалывалась от боли.

И на следующий день мое настроение не улучшилось. Дома я ловил тоскливый и мрачный взгляд Кеклик. Чувствуя нервозность матери, хандрил и капризничал Ильгар. И на работе круговерть, которой нет конца.

Открылся пленум ЦК АКП(б), в Баку уехали Мадат Кесеменский и Салим Чеперли. В тот же день в газете «Коммунист» была опубликована моя статья, озаглавленная: «Не допускать нарушений». За день до ее появления я позвонил в Баку и попросил дополнить одним абзацем, в котором рассказал о перепаханных землях, уже засеянных зерном.

Статья вызвала переполох в Агдаме и селах нашего района. В первичных ячейках колхозов прошли летучки и обсуждения, в результате чего стало ясно, что коммунисты на местах согласны со мной.

Среди тех, кто горячо поддержал меня, был Бахшали, бессменный председатель сельсовета в Багбанларе, куда он давным-давно перебрался из Учгардаша, где был в первые годы Советской власти председателем комитета бедноты.

С тех пор как я был назначен в Агдам, Бахшали затаил на меня обиду за то, что я ни разу не навестил его. Приезжая в Агдам довольно часто, он обходил мой дом стороной и даже не заглядывал в райком. Теперь же сразу явился пожать мне руку.

И Нури пришел ко мне, как только прочитал статью, радостный и взволнованный.

Уезжая, Мадат Кесеменский поручил мне замещать его. Нури рассказал о нескольких делах, возбужденных прокуратурой. Слушая старого друга, я удивлялся, как много он успел за короткое время: работал и готовился к экзаменам в университет. Хотел сдать экстерном за весь курс по уголовному и процессуальному кодексу.

— Я вижу, ты доволен своей новой работой?

— В общем, да, хотя и очень трудно.

— Сам согласился или принудили?

— И хотелось попробовать силы, и боязно было. Это ты струсил стать чекистом.

— Откуда знаешь?

— Рассказал человек, который тебе предлагал.

— С моим характером, Нури, мне надо быть подальше от этой работы. Если говорить честно, то больше всего мне бы хотелось заниматься литературным трудом.

— Ты молодец! Хорошую статью написал! И для меня там есть материал. Если хочешь знать, твоей статьи достаточно, чтобы привлечь к ответственности Чеперли. Я хочу запросить разрешения в республиканской прокуратуре: нельзя проходить мимо того, что он натворил в колхозах и сельсоветах.