Чтение онлайн

Когда вы правильно осознаете абсолютную истину, вы не обнаружите в ней противоречия с относительной истиной. На уровне относительной истины «Маргарита» будет являться просто наименованием, данным мыслью. Итак, мадхьямики утверждают, что на уровне относительной истины Маргарита будет являться наименованием. А низшая школа Саутрантика утверждает, что Маргарита – это континуум (протяженность) существования пяти психофизических совокупностей (скандх). Если принять такое определение относительной истины, тогда возникает вероятность того, что «я», возможно, находится внутри этих скандх. Тогда относительная и абсолютная истины, при условии, что абсолютная истина представляет собой отрицание тонкого уровня, будут противоречить друг другу. Но мы знаем, что относительная и абсолютная истины представляют собой одну сущность. Относительная истина представляет собой то, как явления существуют, а абсолютная истина показывает то, чего не существует. Если вы ясно представляете себе то, что существует, то есть относительную истину, тогда естественным образом вы постигнете и абсолютную истину – то, что не существует.

Например, вы хорошо знаете, какова собой банка. И вдруг, когда во сне вы видите банку с рогами, то вы поймете, что она пуста от этих рогов, что их нет. Это знание появится у вас от того, что вы хорошо представляете то, что существует (банку). Таким образом, ясно понимая относительную истину, вы естественным образом постигаете абсолютную истину. Я дам вам весьма наглядный пример, приведенный Нагарджуной. Один человек вошел в темный дом, где лежала свернутая веревка, которая в темноте показалась ему змеей. Его обуял страх, который стал возникать впоследствии при виде веревки, поэтому, заходя в дом, он всегда осторожничал с этой веревкой. Но однажды он задумался и решить проверить, насколько правильно его понимание. Он захотел выяснить, является ли основа обозначения объекта (веревка) действительно змеей. «Я должен осветить ее светильником мудрости», – решил он. Проверив, он ясно увидел веревку. Что же в результате его исследования представляло собственно отрицание? В своем сознании он четко увидел, что веревка пуста от того, чтобы быть змеей, пуста от змеи. Таким образом, когда он ясно осознал, что веревка пуста от бытия змеей, тогда и страх естественным образом улетучился. В этом конкретном случае пустота от змеи и веревка не противоречат друг другу.

Итак, школа прасангиков утверждает, что «я» является просто наименованием, данным мыслью. «Я» не существует объективно, вне зависимости от наименования, присвоенного мыслью. При этом, как считают прасангики, причина и результат обнаружимы на уровне относительной истины. Это довольно сложный момент в философии прасангиков. Если «я» – просто наименование, то каким образом существуют причины и следствия? Саутрантики, оспаривая позиции прасангиков, приводили такой аргумент. Если все существует в наименовании, то станет ли камень, названный золотом, функционировать как золото? Можно ли, назвав пепел цампой, съесть его как цампу? Если это так, то нет необходимости заниматься буддийской практикой, чтобы стать буддой, можно просто называться буддой. На этот счет у прасангиков имеется хороший ответный аргумент. Они говорят так: все является наименованием, но зависит от обозначаемой основы, которая должна обладать тремя качествами (то есть утверждения, что все является наименованием, недостаточно).

Первое необходимое качество достоверной основы для обозначения (критерий ее истинности) – общеизвестность нашему обыденному сознанию в качестве основы для конкретного обозначения. Если, показывая на банку, скажу: «Это Маргарита» – это недостоверная объектная основа для наименования «Маргаритой». Все вы хорошо знаете, что банка не является Маргаритой, то есть наши утверждения должны зависеть от объектной основы.

Второе – основа для обозначения не должна противоречить относительному анализу.

Третье – она также не должна противоречить абсолютному анализу.

Прасангики говорят: если бы с самого начала камень получил наименование «золото», это не противоречило бы общеизвестному наименованию. Если с самого начала мы назвали бы вот эту коробочку с соком «золотом», то и впоследствии, услышав это слово, мы представляли бы только вот эту коробочку с соком. Это не будет противоречием, потому что на уровне обыденного сознания эта коробочка с соком или камень станут подходящей основой для наименования «золото». Тогда все бы говорили: «Я пил золото, очень вкусно». Но если вы сейчас скажете кому-то так, над вами будут смеяться, поскольку в сознании людей золото – это твердый метал желтого цвета. Еще прасангики приводят такой аргумент: если бы золото не имело номинального существования, а существовало бы объективно, тогда бы имело место противоречие, поскольку объект изначально нельзя было назвать иначе, например, камнем. Или, например, Батр. Если бы он существовал объективно, то его нельзя было бы назвать другим именем, например, Торчин. Но вы знаете, что при рождении ребенка у родителей большой выбор имен, и они могут назвать его так, как пожелают сами. Именно поэтому прасангики говорят, что недостаточно одного заявления о том, что все существует в наименовании, явления также зависят от достоверной основы для обозначения.

Есть еще одно возражение против доводов прасангиков. Если «я» – только наименование, кто же тогда, например, убивает? Кто создает причины для будущих страданий – дурную карму? Если это моя рука, то почему я испытываю результаты негативной кармы? Это дает повод говорить о том, что такое утверждение вступает в противоречие с законом причинно-следственной связи, с четырьмя благородными истинами, а ведь они составляют научную основу буддийского учения. Немного отступив, хочу напомнить о том, что если учение любых школ, будь оно уровня сутры и тантры, вступит в противоречие с учением о четырех благородных истинах, это свидетельство того, что это учение ложно, потому что четыре благородные истины – это фундамент, корень буддийской Дхармы.

Итак, вернемся к нашей теме. Каков же ответный аргумент прасангиков на вышеприведенные доводы? Они отвечают, что, задавая подобные вопросы, вы исходите из представления о «я» как незыблемом и самосущем. Именно такая установка о «я» является объектом нашего отрицания. Мы рассматриваем «я» как существующее в наименовании, зависящем от достоверной объектной основы. К примеру, лес – это наименование группы деревьев, каждое из которых не является лесом. Но когда рубят деревья, то мы замечаем, что лес уменьшается, потому что каждое дерево является объектной основой для обозначения «лес». Когда уменьшается объектная основа, уменьшается и лес. И наоборот, когда увеличивается основа для обозначения, мы говорим, что лес растет. Но лес сам по себе объективным образом не существует. Это есть наименование, данное мыслью соответствующей объектной основе.

Когда объектная основа функционирует, мы говорим, что объект функционирует. Когда наше тело идет, мы говорим: «Я иду», хотя не существует твердого «я», не зависящего от наименования, которое бы шло. Если бы такое «я» существовало, мы могли бы обнаружить его и сказать: «Вот это «я» идет». Но «я» является наименованием, зависящим от мысли. В таком случае это тело и ум становятся объектной основой для обозначения «я», так же, как деревья – для обозначения «лес». Когда ум думает, мы говорим: «Я думаю», поскольку ум является объектной основой для «я». Итак, с точки зрения прасангиков, нет противоречия между относительной и абсолютной истиной.

Мы видим, что «я» получает наименование в зависимости от тела и ума, и когда тело и ум меняются, меняется и «я». Пока мы живы, объектной основой для обозначения «я» является грубое тело и грубое сознание. Когда мы умираем, грубое сознание растворяется в тонком, вся грубая энергия растворяется в тонкой энергии (тонком теле). Тонкая энергия и тонкое сознание отделяются от нашего грубого тела, именно они в момент смерти являются объектной основой «я». Таким образом «я» продолжается. А когда эта объектная основа изменяется, становясь чище, в конечном итоге мы достигаем состояния, которое совершенно свободно от омрачений. Когда мы очищаем свое сознание, очищается и энергия, в результате чего тонкая энергия становится Формным Телом Будды, а тонкое сознание становится сознанием Будды. В это время они станут объектной основой «я». В то время, когда тонкое сознание и тонкая энергия преобразуются в совершенную чистоту, тогда они являются также объектной основой для наименования «Будда». Будда, таким образом, тоже является наименованием, данным объектной основе.

А теперь посмотрите: сансара и нирвана являются только наименованиями, данными одной и той же объектной основе. Когда основа не чиста, она получает наименование «сансара», а когда она полностью очищается, тогда она получает наименование «нирвана». Нет какой -то самосуще существующей сансары или нирваны. Нет нирваны, которая находится где-то вовне и которую вам кто-то может дать. Это невозможно. В одной из сутр прасангиков говорится: «Нет ни сансары, ни нирваны. Когда вы осознаете сансару должным образом, вы пребываете в нирване». При этом не говорится, что сансара и нирвана вообще не существуют; речь идет о том, что не существует сансары, обладающей самобытием, также не существует и самосущей нирваны. Когда вы осознаете, каким образом сансара является наименованием, данным объектной основе, тогда вы понимаете также, что она пуста от самобытия. Медитируя на пустоту сансары, созерцая ее, в результате вы уничтожаете все омрачения и достигаете нирваны.

А теперь я хочу дать вам «Сутру сердца», являющуюся сущностью всего буддийского учения. Эту сутру, сутру благословения Будды, произнес Авалокитешвара (Ченрезиг). В сутре говорится: «Форма есть пустота, пустота есть форма. Нет пустоты помимо формы, и нет формы помимо пустоты». Это очень важное учение прасангиков. Когда Ченрезиг говорил, что форма – это пустота, он не утверждал, что формы не существует совсем. Он имел в виду, что форма является наименованием объектной основы. В этом случае форма не может существовать без зависимости от наименования, объективным образом. Когда мы говорим «магнитофон», это наименование дается множеству частей, являющихся объектной основой данного наименования. Магнитофон пуст от бытия объективным образом, вне зависимости от наименования, поэтому мы говорим: «Форма – это пустота».