Чтение онлайн

Представьте себе, что вы в походе и вам надо пройти через территорию, где водятся гремучие змеи. А еще вы знаете, что всего год назад кто-то шел здесь один, его укусила змея и он умер. Теперь представьте, что в траве рядом с вашей ступней что-то зашевелилось. Это шевеление не просто пугает вас, вы чувствуете, что рядом с вами – гремучая змея. На самом деле, по мере того как страх достигает кульминации, вы можете настолько явно представлять себе его источник, что, даже если нарушитель спокойствия окажется ящерицей, то на какую-то долю секунды вы все равно увидите змею. Это иллюзия в прямом смысле слова – вы верите в существование того, чего на самом деле нет. Фактически, вы это «видите». Подобные ошибки восприятия с точки зрения естественного отбора известны как «ошибки первого рода» – как говорится, это фича, а не баг. И пусть в девяноста девяти случаях из ста вы увидите несуществующую змею, в сотом случае эта ошибка может спасти вашу жизнь. Такова математика естественного отбора; быть правым в одном проценте случаев важнее, чем ошибаться в девяноста девяти – с точки зрения жизни и смерти, конечно же. Даже если в каждом из этих девяноста девяти вы испугаетесь зря.

Так что есть два существенных различия между иллюзией со змеей с одной стороны и иллюзией с пончиками и гневом с другой. В случае со змеей иллюзия явная – это истинная ошибка восприятия и ложное, пусть и непродолжительное, убеждение. А еще ваши эмоциональные механизмы в этой ситуации работают именно так, как и предполагается. Другими словами, эта иллюзия не является результатом несоответствия окружающей среды, в этом случае чувство, сформированное эволюционными механизмами, не стало ложным из-за изменений, произошедших в мире со времен общества охотников и собирателей. Скорее оно практически всегда было в буквальном смысле иллюзией и убеждало вас в чем-то, что является неправдой в отношении окружающего вас в конкретный момент мира. Напоминаю, что естественный отбор не формировал наш разум таким образом, чтобы вы видели мир ясно, а программировал нас на то, чтобы наши убеждения и восприятие заботились о сохранении генов.

И тут мы подходим к третьему различию между иллюзией пончика и гнева и иллюзией змеи – вторая иллюзия в долгосрочной перспективе может оказаться для вас полезной и оградить от проблем. Аналогично работают и другие похожие иллюзии, более вероятные для места вашего обитания, нежели змеи. Например, возвращаясь домой ночью, вы можете испугаться, что шаги за спиной принадлежат грабителю. И пусть вы, скорее всего, ошибаетесь, это в картине жизни не так уж важно – ведь, даже перейдя на другую сторону улицы на всякий случай, вы в итоге можете не стать жертвой преступления.

Боюсь, все это звучит куда более однозначно, чем должно. Может показаться, что есть два типа ложных чувств, неестественное несовпадение окружающей среды и естественные ошибки первого рода. И вы всегда должны игнорировать первое и следовать вторым. На самом деле все не так просто.

Например, испытывали ли вы когда-нибудь страх, что могли ненароком обидеть собеседника? Причем собеседника, которого вы в ближайшее время не увидите? И это был тот самый случай, когда знакомство не слишком близкое, а значит, звонить или писать, чтобы узнать, не обиделся ли человек, было бы очень странно?

Само по себе это чувство – волнение по поводу того, не обидели ли вы кого-то, – абсолютно естественно. Хорошие отношения с другими людьми повышали шансы наших предков на выживание и размножение. Не менее естественно и то, что, возможно, в некоторых случаях вы преувеличиваете обидчивость собеседника, даже если чувствуете уверенность в том, что были слишком резки. Это может быть еще одна из естественных ошибок первого рода – чувство, что вы поступили неправильно, «запрограммировано» быть настолько сильным, чтобы вы немедленно исправляли ситуацию даже в тех случаях, когда это не требуется.

А вот что неестественно, так это то, как сложно исправлять эту ситуацию. В деревне охотников и собирателей человек, которого вы боитесь, что обидели, жил бы в двух шагах от вас, а значит, вы бы точно снова встретились – через полчаса или около того. Так что вы смогли бы оценить поведение предположительно обиженного человека и понять, все ли в порядке или все-таки нужно извиняться.

Другими словами, первоначальное чувство, пусть и иллюзорное, вполне естественно и создано для подобных случаев. Вот только изменения, произошедшие в современном мире, совершенно неестественным образом усложнили способы выяснить, иллюзорное это чувство или нет. А потому оно ощущается дольше, чем нужно, – и к сожалению, ощущение это не из приятных.

Еще один неприятный продукт подобного несоответствия окружающей среды – болезненная застенчивость. Мы запрограммированы естественным отбором на то, чтобы волноваться – и порой весьма сильно – о том, что другие думают про нас. В ходе эволюции люди, нравящиеся другим и уважаемые ими, куда более эффективно распространяли гены, чем остальные. Но в уже знакомом нам поселении охотников и собирателей ваши соседи знали бы очень многое о вашем поведении, а потому у вас было бы немного шансов одним-единственным поступком радикально изменить их мнение о вас в хорошую или плохую сторону. Общение с людьми не оказывало бы такого же давления на вас, какое оказывает сейчас. В современном мире мы часто оказываемся в неестественной ситуации, когда нам приходится встречаться с кем-то, кто знает о нас очень мало или не знает вообще ничего. Так что подобные события способны выбить из колеи, особенно если ваша мама любила повторять что-нибудь вроде «первое впечатление можно произвести лишь один раз». Переживая о том, как отреагирует на вас незнакомый человек, вы можете начать видеть то, чего на самом деле нет.

Рассмотрим эксперимент из области социальной психологии, проведенный в 80-е годы XX века. Художник по гриму наносил реалистичные «шрамы» на лица испытуемых, которым сообщили, что цель эксперимента – выяснить, как повреждения на лице влияют на реакцию окружающих. Под наблюдением исследователей испытуемым предстояло с кем-то пообщаться. Им показывали шрамы в зеркале, а потом, за пару минут до предполагаемой беседы, говорили, что над гримом нужно еще поработать – увлажнить «шрам», чтобы он не потрескался. На самом деле грим полностью стирали. После чего испытуемые отправлялись на встречу со своими собеседниками, имея вполне определенное представление о том, как сейчас выглядят. После беседы их спрашивали, отреагировал ли собеседник на шрам. О да, отвечало большинство. Более того, когда им показывали записанные реакции собеседника, испытуемые даже могли указать на те моменты, о которых говорили. Например, если собеседник отворачивался – очевидно же, что ему было неприятно смотреть на шрам [11] . Таким образом, чувство – неприятное смущение – ведет к определенной иллюзии восприятия, к том у, что мы неправильно трактуем поведение других людей.

Современная жизнь полна эмоциональных реакций, имевших определенный смысл лишь в тех условиях, в которых развивался наш вид. Вы можете часами переживать, что в автобусе или самолете допустили какую-то бестактность, хотя никогда больше не увидите свидетелей вашего проступка, а значит, их мнение о вас не имеет значения.

Почему естественный отбор заставляет нас ощущать этот бессмысленный дискомфорт? Может быть, потому что в мире наших предков у него был вполне определенный смысл – тогда вы практически всегда существовали в обществе людей, которых будете видеть снова и снова и чье мнение о вас имеет значение.

Моя мама часто говорила: «Мы бы куда меньше переживали о чужом мнении, если бы знали, насколько другие люди зациклены на самих себе». Она была права. Мы совершенно напрасно считаем, что окружающие много думают о нас. Это иллюзия, так же как и то, что мнение о нас решительно всех людей на свете что-то значит. Но в той среде, где происходила эволюция нашего вида, эти ощущения были иллюзорны куда реже, а потому они и сегодня все еще очень стойкие.

Если и есть что-то более неестественное, чем общество людей, которых вы никогда раньше не видели, так это выступление перед ними. Одна только мысль о подобном может вызвать у нас множество пугающих иллюзий о будущем. Предположим, что завтра вы выступаете с некой презентацией – может быть, это набор слайдов в PowerPoint, может быть, что-то попроще. Предположим также, что вы похожи на меня. Если вы похожи на меня, то чем ближе час Х, тем сильнее становится ваша тревога. Более того, эта тревога может повлечь за собой стойкое убеждение, что во время выступления что-то пойдет не так. Вы даже можете представлять себе вполне конкретное развитие событий вплоть до настоящей катастрофы. Скорее всего, ваши предположения окажутся неверными. Потом, задним числом, станет ясно, что эти вспышки тревоги были ошибками первого рода.