Будем знакомы: Я – молоко!
Шрифт:
Узнают о нем боязливые люди – перестанут пить молоко. Так и бывало! После открытия Пастера.в молоке разочаровались: опасная это еда… Матери стали подолгу кипятить и портить его. В кипяченом молоке меньше витаминов и белков. Взгляните: на дне кастрюли, где оно кипятилось, налипла белая пенка – это свернулись самые хорошие белки.
И горожане стали отдавать предпочтение маслу, сахару.
Много напраслины было тогда сказано о твоем честном друге, хотя молоко ни в чем не виновато! Свежее и парное, оно воюет как солдат. Даже Пастер не подозревал, что есть в молоке особые вещества – «защитные». В тепле через час-другой молоко сдается. Но если парное молоко сразу остудить, оно долго сражается с невидимками, его защитные вещества сами убивают микробов, не дают им расти.
Про это еще не знали, и предприимчивые дельцы уже мечтали заменить молоко искусственными смесями. Не удалась эта затея! Невозможно заменить молоко, которое природа готовила миллионы лет, которое и сейчас остается «из пищи – пищей». Отстоять свои права молоку помогло открытие Пасте-ра. Лет сто назад в молочных лавках появились первые бутылки пастеризованного молока.
Самые недоверчивые люди тотчас стали покупать его.
А сейчас мы все пьем пастеризованное молоко.
– Как его пастеризуют? Где это делают? – спрашивала Таня.
– На молочных заводах.
– Поедем на молочный завод?
Мне тоже хотелось побывать там. Я даже адрес молочного завода узнала.
Но в тот самый день на улице мне поклонился солидный загорелый мужчина с ленточкой орденов.
– Узнаёте? Иван Михайлович… Вашей бабушки земляк.
С трудом я узнала друга детства, Ваню Семенова из бабушкиной деревни. Иван Михайлович и сейчас живет в родных местах. Там теперь богатый, образцовый совхоз, а друг моего детства – Ваня Семенов – директор совхоза.
– Что ж не заглянете в родные края? Не поинтересуетесь нашим селом?
И потянуло меня в страну детства, куда давно звала память о бабушке. Я так и не отблагодарила ее за любовь и заботы… И я стала собираться в дорогу. Через неделю все было готово. А тут и летние каникулы подоспели, и Таня стала упрашивать маму: поедем все вместе! Вера Ивановна согласилась и решила взять маленького сынишку. Представьте себе, что и Петр Петрович отправился с нами.
– На досуге закончу последние картинки к вашей книжке…
Веселой дружной компанией мы выехали в родные места.
Еду за молоком
Никогда не жилось мне так хорошо!
Уже третью неделю я брожу полем, по дороге, среди высоких ржаных колосьев; ухожу далеко в лес, где на холмах белоствольные березки водят хороводы. По вечерам любуюсь синими еловыми лесами у далекого горизонта…, Иван Михайлович, директор совхоза, поселил нас в школе. Школа стоит на горе. Отсюда видна зеленая долина, сады и двухэтажные кирпичные дома совхозного поселка Боронки.
На ужин у нас запотевшая, из погреба, крынка с густым молоком. Поужинав, мы сумерничаем… Сидим на крыльце, слушаем перекличку далеких деревень – песни, голоса, мычание коров.
Чаще всего мы говорим о моей книжке. Петр Петрович порой вздыхает – недоволен рисунками.
Хороший художник всегда в тревоге. Уже который раз он жалуется мне:
– Нe знаю, как нарисовать молоко?!
– Очень просто! – тотчас откликается Таня.
– Попробуй… Помоги. У меня никак не получается!
Таня смело чертит палочкой узоры на песке. Петр Петрович посмеивается. Я тоже все размышляю над последними главами. К вечеру ухожу искать запомнившиеся с детства, старые мосты. бочажки, овраги. И не могу найти избушку, в которой давным-давно родилась моя бабушка. На месте старого села разросся плодовый сад. В листве светятся, будто восковые, щеки яблок. Я сижу под кружевной тенью деревьев, слушаю, как шумит ветер…
Прибегает Таня: пора встречать колхозное стадо. Иван Михайлович хвалился совхозными буренками. Таня любит показывать их мне. Вот бредет безрогая, черная, с белой головой, Ветка. У нее самое жирное молоко. А за ней вышагивает маленькая шоколадная Пенка. За день она дает почти три ведра! Таня навещает Ветку и Пенку в стойлах и с разрешения доярок угощает солью и тертой морковью.
Незаметно подкралось и время отъезда. Я уезжаю раньше всех. Таня с матерью и Петр Петрович проживут еще неделю в Боронках. Мне хочется не просто уехать… Хочется отвезти в город совхозное молоко!
Темная, безлунная ночь стояла над лесами и полями, пригорками и речкой, когда я проснулась. Ни зги не видно! В темноте пропали дома и совхозные строения. Я вышла на крыльцо, взглянула на небо и там, где должно показаться солнце, увидала светлую полосу. Она расплывалась, росла. Будто кто-то поднимал тяжелый занавес.
«Пора!» – решила я и сошла с крыльца.
А когда тропка привела меня к мосту, внизу, в поселке, разом вспыхнули двадцать окошек. Залились звонкими голосами собаки, бестолково загорланили петухи. Захлопали двери, и на улице послышались голоса. Это доярки шли в коровник.
В совхозе начался день.
Возле белого длинного коровника старая овчарка вылизывала миску: видно, сладким после холодной ночи показалось ей парное молоко! В коровнике уже началась работа. Звенели ведра, шумели электрические доильники. Молоко текло из доильников по шлангам в баки молоко-хранилища, в холодильник.
У-у! У-у! У-у!… – донеслось с дороги. К нам уже спешила желтая автоцистерна. «Молочница» на колесах прибыла из города за совхозным молоком. Иван Михайлович еще вчера договорился с шофером: пусть захватит меня на молочный комбинат.
– Не раздумали? – спрашивает Иван Михайлович. – Путь не малый…
Пока мы беседуем, механик включает мотор и перекачивает молоко из баков холодильника в автоцистерну. Молоко наливают до краев, не то собьется масло в пути. Потом «горло» цистерны закрывают крышкой с винтом и для верности запечатывают пломбой.
Шофер расписывается, получает документы, а я влезаю в кабину.
Мы с Иваном Михайловичем долго трясем друг другу руки. Спасибо за помощь, за гостеприимство! До встречи в Москве… Кажется, все? Поехали!
И, тяжело покачиваясь, машина выезжает из совхоза. Пять тонн свежего молока везем мы. Машу рукой в ту сторону, где на горе остается школа… До свиданья, друзья! Прощайте и вы, воспоминания детства, бабушкины рощи и поля!
Небо над головой все розовеет. Птицы проснулись. Рощи и поля несутся мимо. Серая тучка догнала нас и обрызгала на прощание дождем,