Чтение онлайн

Зато я узнала, что через месяц Захар будет проездом в Петербурге, мы договорились встретиться. Нам было, что обсудить, да и в принципе соскучилась по людям с фермы.

Каждый день с утра в палату доставляли свежие цветы, а сам Святослав приезжал обычно часов в шесть. Спрашивал о здоровье Ульяны и смотрел, как я играла с ней, кормила или укладывала спать. Раньше он игнорировал ее или уходил, заслышав детский плач, сейчас постоянно наблюдал, очень внимательно и пронзительно. Я начала бояться, что он догадывался…

К нам в больницу приходила Катя: она принесла скрипку. Я перебирала струны и даже играла, когда Ульяна бодрствовала. Вроде бы никому не мешала, но здесь в принципе к нам очень лояльное отношение, и, как мне показалось, крыло отвели полностью под нас для полного комфорта.

Яна тоже забегала. Но ее я сама выпроваживала и велела не брать с собой сына. Вдруг Ульяна еще заразна? Они с Миром решили разъехаться, пока так. В воздухе звенел развод. Яна улыбалась, но я чувствовала, что она любила мужа и их семью. Уверена, обида тоже терзала, ведь пока мать Николь пропадала на съемках, именно вторая жена разделила с отцом девочки все заботы по уходу и воспитанию. А что она получила через восемь лет? Ты всего лишь мачеха, и отец с тобой разведется! Неважно, сколько даешь и как привязываешься к чужим детям, факт остается фактом: на фоне даже самой плохой, но родной матери ты всегда проигрываешь.

Но гостьей, которая меня поразила, стала Стася. Я спрашивала про нее у Святослава: сказал, что она уехала учиться живописи у какого-то уникального нового художника аж в Австралию. Сейчас она загорелая, красивая, с запахом свободы на коже стояла на пороге и улыбалась.

— Привет! — мы обнялись. — Я прилетела, как только узнала, что ты дома. Брат молчком, мама с отцом вернулись в Россию несколько дней назад и сдали его с потрохами.

— А как ты узнала, что я здесь?

— Пытала Святика, — улыбнулась так светло, словно не было этих лет. Станислава — чуть ли не единственная из многих, кто относился ко мне как к человеку. — Ах, вот она! — осмотрелась и увидела мою Ульяну. — Моя племянница, — взяла на руки и бережно обняла. — Красивая как куколка.

Я стояла как громом пораженная: откуда Стася знает?!

— На тебя похожа, но и Святика я вижу.

— Как ты узнала? — спросила шепотом. Хорошо, что мы были одни: я буквально заставила няню пойти пообедать и прилечь отдохнуть. Уля ночью капризничала, и мы обе вымотались.

— Это мой брат — слепой упрямец, а я привыкла смотреть глубже, — поцеловала Ульяну в макушку, а та, удивительно, совсем не протестовала. — Когда я узнала, что он вернул тебя с ребенком… Ну какие тут сомнения…

— Ты расскажешь ему? — смысла отпираться просто не было.

— Нет, — покачала головой. — Ты должна это сделать сама. Когда будешь готова, — и посмотрела взглядом, пронизанным сестринской нежностью. — Расскажи ему. Святославу это очень нужно.

Я верила, что Стася меня не выдаст, но понимала, что скрыть правду от Нагорного не выйдет. Ружье слишком долго висело на стене, ему придется выстрелить…

Нас с дочерью выписали через неделю, убедившись, что анализы нормальные. Приехал за нами Святослав. Он вообще был образцово-показательным мужем, и мне даже померещилось, что задумывался и примерял на себя роль отца. Причем о наследнике мы больше не говорили. Давно не обсуждали этот пункт завещания.

Дома нас ждали — Эльвира Намазовна, пресс-секретарь моего мужа. Эффектная женщина неопределенного возраста, с блондинистым каре. Ей может быть и сорок пять, и пятьдесят, и даже шестьдесят. Приятная улыбка и жесткий взгляд. Единственное, что я знала о ее работе: она создавала положительный образ Нагорного для стороннего наблюдателя. Если нужно для этого разорвать кому-то горло, то она это сделает, работа такая.

— Эльвира? — удивился Свят. — Что-то случилось?

У нее в руках было несколько журналов, и очень выразительный взгляд, который она неспешно перевела на меня.

— Здравствуйте, Ярина Дмитриевна. Прекрасно выглядите, — дежурно улыбнулась.

— В мой кабинет, — кивком головы велел Нагорный и повернулся ко мне, но…

— Святослав Игоревич, дело во многом касается вашей супруги…

Он нахмурился, а я передала Ульяну няне и тоже направилась к кабинету. Ну что еще?!

— Что? — Свят отодвинул кресло для меня, затем для своего пресс-агента, только потом присел сам.

— Оборзевшая атака через СМИ, — положила журналы на массивную гладкую крышку стола. Я тут же увидела кричащий заголовок:

Жена Нагорного подкинула ему ребенка?

— Не знаю, что им пообещали, — продолжала деловито Эльвира Намазовна. — Мягкие облачка в раю? — скептически приподняла бровь. Я же, наоборот, бросила резкий взгляд на мужа. Все эти полутона и намеки больше не казались шуткой. Он жил в мире, где физическая расправа — не что-то из ряда вон выходящие. Раньше я этого не знала. Возможно, Святослав хотел, чтобы мои розовые очки оставались при мне? Вероятно, я бы тоже этого хотела: хотела не знать…

Святослав взял в руки кипу и молча просматривал заголовки. Его лицо ничего не выражало, но я слишком хорошо знала мужа: у него на виске, когда нервное напряжение достигало пика, ярко пульсировала голубая вена. Если она переставала выделяться — Нагорный пришел к решению своей проблемы.

— Кто осмелился? — тихо и нарочито спокойно.

— Редакторы и хозяева изданий клянутся, что не понимают, и судорожно отзывают напечатанный материал. Мы пока не в курсе, кто заказчик, но атака максимально на, — повернулась ко мне, — на репутацию Ярины Дмитриевны и законность рождения ее дочери.

— Нашей, — неожиданно и очень твердо произнес Святослав. Я сглотнула и едва удержалась, чтобы не сползти с кресла без чувств. Кто ему рассказал?! — Эльвира, поезжай в офис, поднимай всех наших газетчиков, я дам ответ на все вопросы. С теми, кто посмел оскорбить меня и мою жену, разберусь лич… — повернулся ко мне. — В общем, это не твоя забота. Поезжай.

Я молча дождалась, когда Эльвира Намазовна выйдет, прежде чем осторожно поинтересоваться относительно его утверждения.

— Что ты имел в виду? — максимально ровно. Последняя неделя была какой-то переломной в нашем общении, оттого странной, непривычной, абсолютно непредсказуемой.

— Прочитала? — веером разложил передо мной самые вульгарные и мерзкие заголовки. Его пресс-секретарь права: меня и дочь не жалели, а по Святославу проходились по касательной, как по жертве обмана неверной жены.

Ярина Нагорная: невинная овечка или волчица с чужим волчонком?

Дальше текст, как я устраиваю вечеринки в особняке, словно там нет никаких детей. Подкреплялось снимками из детской и дома.

Жена главного мецената города замечена в связи с троюродным братом.