Чтение онлайн

— Яри, — сел на лавочку, одним глазом посматривая, как Ульяна собирает листья. Надеюсь, собачьего дерьма там нет… — может, купим ей питомца?

Она удивленно повернулась и долго молчала.

— Я не знаю… Уля еще маленькая и не понимает, что животное — не игрушка и с ним нужно бережно, понимаешь? У деда все иначе было: там много живности, глаза разбегались. А как ее гуси гоняли!

Я тихо рассмеялся. Я сам-то гусей когда в последний раз видел?

— Ярина, почему ты уехала туда? Почему именно к деду? — хотел знать.

Она вздохнула, посмотрела на свои руки, затем ее губы дрогнули в ласковой улыбке от взгляда на дочь, а в глазах — застарелый страх.

— Потому что не могла остаться. Ты угрожал убить меня, — подняла на меня глаза. — Отец… Он тоже не был ласковым папочкой… — сглотнула громко.

— Я приехал за тобой на следующий день…

— Убивать? — поинтересовалась тихо.

— Забрать хотел и поселить в загородном доме. Чтобы моей оставалась… Затворницей…

— Так себе перспектива, — проговорила и нахмурилась. — А ты что такая хитрая?

Ульяна подошла именно ко мне и протянула «подарок»:

— Те, — только и сказала, разжав маленькую ладошку. В ней лежала сухая собачья какашка.

— Уля! — возмутилась Ярина, а я рассмеялся и принял презент.

— Спасибо, — поблагодарил. — Очень хорошая какашка.

Ярина начала вытирать ладошку влажными салфетками, а затем мы услышали громкий пук и очень характерный звук последующего процесса прямо в штаны.

— Ну все, поехали домой, — резюмировала Ярина и попыталась усадить Ульяну в коляску. Протест был мировой! Девочка захотела на руки. Ко мне на руки! Я даже не думал, что такое проявление детской непосредственной привязанности и доверия может быть настолько обескураживающе приятным.

Дома нас уже встречали, но Ульяна наотрез отказалась слезать с моих рук и велела на своем языке, показывая пальцем дорогу, нести в детскую. В первый раз я раздевал ребенка, мыл и разбирался с памперсом. Ярина несколько раз порывалась остановить меня, но я не давал. Любой опыт полезен, и я все еще надеялся, что она еще родит мне, чтобы пройти путь с самого начала.

— Принцесса, — тихо шепнул и погладил волосы. Как же она похожа на Ярину. Да, у меня зависимость от жены, а эта девочка — ее дочь, частичка, маленькая копия, как устоять?!

Уже будучи у себя принял звонок от Эльвиры. Нашу прогулку сфотографировали, а я дал однозначный ответ всем злопыхателям: это наш общий ребенок. Точка. С изданиями, которые вылили ушат помоев на мою жену, уже поехала потолковать моя личная и очень верная гвардия мордоворотов. А заказчик… Есть у меня догадки. Не сестрица ли моей жены ядом плевалась? Дура. Завистливая и безмозглая. Такой внушение делать бесполезно, только радикально решать. Диана неадекватна, ей бы в больничке подлечиться, но не уверен, что жена одобрит. Любит она сестру, всегда так было.

— Здравствуй, мама, — что-то родители часто про меня вспоминали. — Что случилось?

— Завтра ждем тебя с женой на ужин. Никаких отговорок.

Я закатил глаза. Давно их не видел и столько бы еще не видел… Отца. У нас взаимная стойкая неприязнь. Но мама и Стася… Придется ехать. Ярине тоже нужно будет потерпеть…

На следующее утро даже не предполагал, что меня ждал скандал. Вышли заголовки в прессе относительно Ульяны. Снимки нашей прогулки подтверждали мои слова, но жена почему-то восприняла все как очередную манипуляцию.

— Ради этого ты все устроил, да? — бросила газету на стол и сложила руки на груди. — Мог бы предупредить. Я бы попозировала.

— Естественность тебе больше к лицу, — хотел разрядить обстановку. — Я же предупредил, что займусь этим вопросом. Что за претензии?

— Да нет, ничего, — дернула плечом, обнимая себя руками. — Подумалось на секунду… — собралась выйти, но я догнал. Сжал плечи, убрал роскошные волосы со спины и приник губами к шее сзади, оставляя горячий жгучий поцелуй. Жена вздрогнула, но не шевелилась.

— Подумалось, что я сыграл роль, да? — Ярина молчала. — Я не играю. Наверное, впервые в жизни я настолько честен в эмоциях. Мне сложно, но я понял, что могу. Что не злюсь больше. Если ты позволишь быть рядом с вами…

Ярина не отвечала. Она просила время. Я готов его дать. Но мне нужно, чтобы жена знала, что для меня это не игра на публику. Это было нелегко, и я признавал это. Но иногда стремление сердца сильнее устоявшихся принципов. Много я наворотил, цепляясь за пресловутую мужскую гордость, и не только в отношении жены. Возможно, я и сейчас ошибался в чем-то, но желание видеть их рядом сильнее, чем инстинкт быть самым невъебенным самцом.

— Я не уверена, что это возможно… Слишком многого непростительного произошло между нами… — Ярина вышла, так и не повернувшись, я не стал догонять. Она права: это я решил, что смогу, а Ярина — еще нет. Жить вместе мы не перестанем, но совсем не факт, что она подпустит меня ближе. Настолько, чтобы как раньше.

Вечером мы отправились на ужин в особняк моих родителей. Ярина, одетая в элегантное платье-пиджак и с мягкими распущенными локонами, задумчиво смотрела в окно. Сдержанный макияж и минимум драгоценностей, но абсолютно правильный образ для поездки к моим родителям. Слишком скромно — это воспримут с насмешкой. Слишком роскошно — признают дурным вкусом. Так, как она, — взбесит до глубины души, потому что придраться не к чему. Я жалел мать, но презирал в те моменты, когда она пыталась задеть других женщин в окружении, чтобы перед отцом самоутвердиться. Мою жену, красивую, наверное, самую прелестную женщину в этом городе, да еще и урожденную Савицкую, мама терпеть не могла. Завуалированно, конечно.

Ярина — моя жена, и я никогда не выбирал между ней и матерью: она была моей маленькой Джульеттой, всегда под моей защитой. Сегодня будет так же.

— Я рядом, — шепнул, как тогда, в прошлой жизни: жена дарила мне улыбку, робкую и неуверенную, затем сжимала крепко ладонь. Теперь все иначе: она гордо вскинула подбородок и с достоинством несла свою прекрасную голову. Другая. Думаю, мои родители будут удивлены.

Ярина раздражала или привлекала людей именно тем, что не пыталась возвыситься за счет других. Кто не мог подняться до ее уровня, пытался опустить ее на свой. Не выходило тогда, потому что моя фигура возвышалась рядом, а сейчас не получится, потому что Джульетта больше не маленькая, робкая, наивная.

— Святослав Игоревич, Ярина Дмитриевна, прошу, — нас встретил дворецкий. Отец обожал роскошь, подобострастие и помыкать людьми. Самый жесткий хозяин — бывший раб. В нашем случае ничтожество, которое получило хоть минимальную, но власть.

— Дети! — воскликнул отец, распахнув объятия. Пиджак ловко скрывал фигуру, раздавшуюся от пьянства и несдержанности в еде, но он умел быть обаятельным для других.

Я только сухо кивнул, руки давно ему не протягивал: лицемерить до такой степени — не про меня. Жену обнял за плечи: нет, я не просил играть для них влюбленную и покорную, это мы уже прошли. Я показывал своим родителям, что эта женщина под моей защитой, что мы вместе, как раньше. Даже если бы мы с Яриной продолжали воевать дома, злиться и ненавидеть, все равно никто не мог безнаказанно оскорблять ее.