Чтение онлайн

— Ярина, — прошелся по ней тепленьким взглядом, — великолепно выглядишь.

— Добрый вечер, Игорь Владиславович, — спокойно и бесстрастно. Снежная королева.

Отец подошел и расцеловал ее в обе щеки. Вроде ничего такого, вежливость, но меня трясло от его лап на ее талии.

— Сынок, — мама чинно спускалась по лестнице в шикарном черном платье, горящем стразами. Красиво, но не для ужина дома. И снова оно сшито так, чтобы закрывать все участки тела, кроме лица и пальцев. Следующая — только паранджа. — Рада тебя видеть, — обняла меня, затем перевела взгляд на Ярину. — Невестушка, — мило улыбнулась, — что же ты не звонила свекрови совсем? Как-то это не по-родственному.

— А я старших вперед пропускаю, но ваших звонков, свекровушка, не заметила, — и сделала максимально расстроенное лицо. Мама изумленно хлопала глазами и не могла сразу найтись с ответом. Да, моя маленькая ласковая жена очень изменилась. Но! В ней осталось неизменное — способность любить искренне. Я чувствовал это, будучи женатым, видел в отношении к людям, как она рыдала, потеряв Кнопу, как она трепетно относилась к дочери.

Возможно, я где-то очень сильно ошибся… Очень…

— Где Стася? — нарушил тягостное молчание.

Она собиралась возвращаться в Австралию, но решила задержаться на несколько недель.

— В галерее, — коротко ответила мама. — Она вообще очень мало времени проводит дома, — поправила рукава, на миг показывая себя настоящую. Но взгляд отца, и она снова высокомерная хозяйка большого дома. — Ужин ждет, пройдемте.

Ярина смотрела только вперед, манеры безупречны, этикет в совершенстве, только нападать на нее было бессмысленно.

— Мы читали утренние газеты, — отец ловко орудовал ножом, разрезая ароматное мясо, — у нас, оказывается, внучка уже есть? Ярина, — расплылся в улыбке, — что же вы не привезли нам девочку?

— Вот еще! — фыркнула мать. — Она нагуляла…

— Замолчи, — негромко велел. Мама умолкла. Жена тут же отложила приборы и вздернула подбородок тигрицей.

— Что ты, Настя! — воскликнул отец. — Ты, Ярина, привози девочку, посмотрим на нее. Внучка — это хорошо, их любить и баловать нужно. Это мальчиков держать в строгости… — бросил взгляд на меня, подливая себе виски.

Бокал в моей руке затрещал, и ножка надломилась, царапая острым хрусталем пальцы.

— Свят! — ахнула жена. Она реально обеспокоена. Мама тоже подскочила с белой салфеткой. Я прижал ее к ладони и случайно заметил алый рубец на материнском запястье: схватил ее за руку и задрал рукав. Я помнил, от чего такие…

Сознание заволокло черно-красной пеленой, ярость взорвала вены, кулаки налились калечащей тяжестью.

— Нет, Свят, нет! — выдохнула мать. Я поднялся, глядя только на отца. Он тоже смотрел на меня. Ему отчего-то нравилась моя злость. Он бросал взгляды на Ярину. Она выглядела испуганной. Наверное, нужно показать ей, что я не зверь, но меня уже накрыло.

— Выйдем, — схватил его за шкирку и потащил наверх под женские истеричные вопли. Сначала мать плакала по мне, но ничего не делала. Теперь по нему.

Мама стенала. Я бросил короткий взгляд на жену: она не понимала и боялась. Меня боялась. Но я уже не мог остановиться и успокоить ее. Доказать, что не чудовище. Наверное, потому, что я и есть чудовище.

— Что ты себе позволяешь, щенок! — я толкнул отца в одну из комнат и показательно снял часы. — Не лезь в наши с матерью отношения! Лучше свою жену воспитывай! Чтобы не сесть в лужу!

— Заткнись, — вышло низким рычанием. Я пошел на него, а этот трус отступал и бросался грязными ругательствами, как испуганная гиена.

— Ты такой же, как и я, — довольно оскалился. — Яблоко от яблони.

Я замер с занесенным кулаком. Сколько раз я решал вопросы со звериной жестокостью? Много. Сколько раз не сдерживал ярость и давал выход агрессии? Много. Так ведь легче. Сбрасываешь негатив, и наступает облегчение, а как там люди, которые попали под удар, вопрос не такой уж важный.

Я провел рукой по лицу, сбрасывая черную пелену. Отец заслужил все, что я готов был с ним сделать, но я должен остановиться и выбрать другой путь. Эту проблему нужно решать не так. Как? Я подумаю.

Я спустился вниз и услышал, что мать, не найдя иного выхода, шипела на Ярину.

— Ненавижу всю вашу семью! Мой сын из-за тебя потерял голову! Все вы, Савицкие, обычные шлюхи. Особенно твоя мать, — неожиданно выдала. — Если бы не она…

— Анастасия Павловна, вам явно нужен специалист, — холодно ответила Ярина.

— Довольно! — грозно оборвал поток оскорблений. — Мы уходим, — взял Ярину под руку, и мы молча вышли. Ехали так же: каждый в своих мыслях.

— Что происходит в твоей семье? — она повернулась ко мне, полностью игнорируя водителя.

— Отец — садист, мать — профессиональная жертва, — криво улыбнулся своему отражению. Даже меня оно пугало. Почему же во мне так кипела энергия разрушения? Одной мысли хватало, чтобы руки в кулаки сжимались. Как победить желание разрушать?

— Он бьет…

— Вопрос за вопрос, — прервал я, нажимая кнопку и поднимая стекло, отделяя нас от водителя. — Почему к Артуру не поехала тогда? Дочка же у вас.

Да, я хотел спровоцировать ее! Пусть уже бросит мне в лицо, что гребаный дурак! Ублюдок, потерявший все из-за слепой ревности. Я так ее любил, что даже намек на чувства к другому взорвал во мне зверя. Как итог: я лишился жены и дочери. Остался один. В окружении людей, с деньгами и властью, но бесконечно одинокий. Я не знал наверняка, но верил, что Ульяна моя. Нутро подсказывало.

— Ты думаешь, она от Артура? — Ярина горько рассмеялась.

— А кто же счастливый отец?

Скажи! Ну скажи же правду! Пожалуйста!

Машина как раз остановилась у парадного входа, когда Ярина ответила:

— У меня был не один любовник, сама не знаю, — фыркнула и открыла дверь. Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения. Я выскочил за ней, схватил и забросил на плечо. Вредная Джульетта!

— Пусти немедленно! — кричала, молотя по спине кулаками, но я упрямо шагал по лестнице. Хватит! Между нами такое дикое напряжение, что я уже сходил с ума. Ну нельзя так больше! Мы — муж и жена, и должны стать ими снова. Во всех смыслах. Ярина нужна мне, а я ей. Это в воздухе звенело.

Мы снова оказались в нашей спальне: здесь я окончательно разорвал между нами связь; здесь я ее восстановлю!

— Ну и что ты будешь делать?! — резким движением головы убрала волосы с лица и воинственно вскинула подбородок. Во мне царил настолько сильный чувственный голод, что сомнений быть не могло. Сначала жена отшатнулась, затем порывисто принялась сбрасывать одежду. — Ну, бери! Тебе же это нужно!

Такая грозная, такая хрупкая и беззащитная. Как доказать, что силой больше не возьму, но и без ее любви погибаю?