Чтение онлайн

Платон приходит ко мне, как и обещал, но ему явно уже не до моих губ.

– Ты распечатала? – спрашивает он о документах, оставаясь на пороге моего кабинета.

Вид у него встревоженный и мне эта тревога передаётся словно вирус, по воздуху.

– Да, – отвечаю не сразу.

– Давай мне, – просит Платон.

Я бегу принтеру и убираю распечатку в папку, чтобы передать Маркелову. Краем глаза вижу, как он лезет в карман и достаёт из портмоне деньги. Подхожу к нему и между нами происходит странный обмен. Я отдаю Маркелову папку, он пихает мне деньги.

– Это что? – интересуюсь я, осторожно беря две тысячные купюры.

– Деньги на такси. Я сейчас в прокуратуру, не знаю сколько продержат, успею тебя забрать или нет, – отвечает Платон, снова просматривая документы, только теперь их копии.

– Сейчас даже не обед, если там ерунда, тебя же не станут там шесть часов держать?

– Угум, – кивает Платон, я даже не уверенна, что он понял, о чём я спросила. – Флешка есть?

– Да, было несколько штук, – сжимаю деньги в кулаке и возвращаюсь за стол.

– Скинь ещё на флешку сканы, – просит Платон и стоит на месте.

Значит, это нужно прямо сейчас, и я тороплюсь выполнить его просьбу.

– Ты же сказал, что это простая проверка, – снова говорю я, роясь в ящике стола в поисках флешки. – К чему так долго тебе быть в прокуратуре?

– Проверка простая, но я хочу всё решить, как можно скорее. У нас так-то тендер на носу. Мне с прокурорскими сейчас разборки не нужны, – объясняет Платон.

Я нахожу флешку, скидываю всю папку с документами по сто второму кварталу туда и подхожу к Платону.

– Не волнуйся, к ужину я точно вернусь, – говорит Платон с улыбкой глядя мне в глаза и очень медленно забирает у меня из руки флешку.

Я нервно сглатываю и тренирую свою силу воли, удерживая взгляд на светлых глазах Платона.

– И хлеба купи, – быстро просит Маркелов, словно выводит меня из ступора.

– Ладно, – киваю я, когда за Маркеловым уже дверь закрывается.

Глубокий вдох. Ещё один. Нужно как-то продержаться хоть недельку. А ещё лучше две. А кто знает? Какие там нормы перехода из одних отношений в другие? День – это совсем мало. Два тоже смешно.

Мама очень негодовала со своими подругами, когда у нашей соседки умер муж, а через два месяца та уже начала жить с другим мужчиной. Год они перемывали на нашей кухне кости непутёвой вдовы. Считали, что она должна была страдать и рыдать на могиле, а не строить личную жизнь. Угомонились только когда та разродилась хорошеньким синеглазым мальчишкой.

Белов, конечно, не умер и траур по нему носить я не обязана, но сдаваться так просто Маркелову тоже странно. И откуда это спонтанное желание взялось?!

Злясь на саму себя, я отправляю Дашке сообщение с предложением пообедать вместе в столовой. Она могла наставить меня на путь счастья и оправдать мой поступок чем угодно, требуя сойтись с Платоном как можно скорей.

В обеденный перерыв встречаюсь с Дашей в очереди буфета. Она так удачно стоит крайней, что я пристраиваюсь сразу за ней.

– Ты чего это в буфет? Разбогатела? – интересуется подруга, когда я ставлю на поднос не только компот за двадцать, но и самый дорогой салат из всех, что есть на выбор.

Целых семьдесят шесть рублей за стограммовую порцию глухариного гнезда.

– Мне Платон дал денег на такси и хлеб. Две тысячи. Не знаю, на чём у нас можно десять километров за такие деньжищи проездить. Зарплата уже в пятницу, доложу, если что, – оправдываюсь я, сомневаясь тут же, что Маркелову взбредёт в голову забирать у меня сдачу.

– Сам бог велел гульнуть, да? – усмехается Романова и движется вперёд, выглядывая хищным взглядом аппетитные блюда в лотках.

– И мне очень нужно поговорить с тобой, – произношу я и Дарья поворачивается ко мне. 

– Про Платошу? – спрашивает она и губы её, покрытые ярко-бордовой помадой, растягиваются в довольной улыбке. 

Я киваю, но смотрю на эту помаду, соображая, где же я видела этот особый оттенок бордового.

– Тебе идёт этот цвет. Где-то я уже сегодня видела эту помаду... – 

– Я у Ларки взяла попробовать пробник и уже заказала полный размер. Ты не хочешь, что-то у неё купить? Она заказ собирает, через неделю раздаст. А тебе теперь не надо экономить, балласт скинула, вся зарплата твоя.

– Да, надо будет зайти к ней. Я уже забыла, когда в последний раз себе что-то покупала из косметики. Про духи вообще молчу, – вздыхаю с досадой, огорчаясь, что Кирилл не распустил свои руки раньше.

Уже давно бы от него убежала и не проигрывал бы он мои деньги без конца, лишая меня маленьких радостей жизни, за которые надо платить.

– Что брать будем? Не задерживайте очередь, – просит нас болтушек работница буфета и глядит недобро.

За нами уже трое работников, ждут когда же мы пройдём дальше и уступим им место возле вторых блюд.

– А что из супов? – интересуется Романова, чтобы потянуть время возле котлет и отбивных с сосисками.

– Солянка и лапша куриная, будете?

– Я буду солянку, – решаюсь я.

– И я, – поддакивает мне Дашка.

Пока нам наливают суп, мы выбираем на второе каждый своё. Я что-то хочу картофельного пюре с сосисками и вспомнить детский сад. Именно это блюдо напрочь засело в мозгу ассоциацией с этим учреждением и где бы я его ни заказывала, вкус всегда был одинаков. Вкус детства и у каждого он свой. Романова, явно на диете, кусая губу, берёт себе гречку без подлива и одну маленькую тефтелю. Зато с десертами не церемонится, берёт сразу два фисташковых эклера, мне сладкого не хочется.

Мы расплачиваемся и оглядываем зал.

– Все места приличные заняли, – ворчит Романова и недовольно оглядывает заняты столики у стены и окон, направляется к столу первому от тех, что считаются приличными и я покорно иду за ней.

Садимся в середине. Я не решаюсь начать разговор сама и жду, когда это делает Дашка, а в голове стреляет понимание, где я видела эту помаду.

– Точно! У Кольцова на рубашке! – выкрикиваю я, глядя пристально на подругу, уминающую обед вопреки всем правилам именно с эклера.