Чтение онлайн

Я его разбудила, но он явно заснёт снова, если ляжет поудобнее. Это очевидно, но я всё равно уточняю, чувствуя, как розовеют мои щёки. 

– Просто спать? 

Платон кивает и подталкивает меня рукой, направляя, чтобы я с него слезла. 

Я встаю на ноги, на автомате прихватив кружки и собираю фантики в коробку. 

– Чёт устал как собака, – оправдывается Платон, еле поднимаясь с дивана. 

– По тебе видно, – подтверждаю я. 

– Да оставь, – просит Платон и забирает у меня кружки. 

– Но умыться всё рано надо, а то утром буду бабой Ягой, да и вредно это, – настаиваю я. 

Платон соглашается устало кивнув и провожает меня до ванной. 

– Подожду здесь, а то усну без тебя, – бубнит он и подпирает спиной стену коридора. 

Так быстро я ещё никогда не умывалась. Тороплюсь, опасаясь, что Платон начнёт спать без меня прямо у стены или вовсе свалится на пол, а я его потом не подниму. Выхожу из ванной комнаты и встречаюсь с Платоном взглядом. 

– Так ты ещё красивше, – еле говорит он, можно подумать, что пьян. 

– Пошли скорей, а то ты на ходу засыпаешь, – улыбаюсь я и уже сама веду Платона в комнату. 

По привычке в свою, но Платон даже засыпая соображает лучше меня и корректирует наш путь, уводя меня к себе. 

– Должен тебе признаться, – начинает трагическим голосом Платон и выражение лица у него такое же. 

– В чём? – тихо спрашиваю я, ожидая открытия какой-то страшной тайны. 

– Я сплю в трусах, пижамы у меня нет. 

– Не противоречит твоему выигрышу в споре, – улыбаюсь и выдыхаю я, а то услышать после просмотренного ужастика какую-то страшную тайну мне хочется меньше всего.

В тусклом свете Маркелов кое-как скидывает с себя рубашку и брюки, я раздеваюсь быстро и забираюсь под одеяло. Платон доходит до кровати чуть позже, выключив свет и потратив время ещё на телефон. Укрывшись одеялом, прижимает меня к себе крепко, и освободительно вздыхает. 

Так вздыхают люди, которые только что поняли, что теперь у них всё будет хорошо.

14

Мы засыпаем вместе и просыпаемся вместе. Одновременно. Лицом к лицу. Нас будит яркий свет, что пробивается сквозь незакрытые жалюзи. Сонные глаза Платона в этих лучах солнца завораживающе белые с едва различимой голубой паутинкой узора на радужке.

Мы так смотрим друг другу в глаза и улыбаемся одновременно. Словно мы отражение друг друга.

– Я придумал что ты мне проспорила, – неожиданно тихо произносит Платон.

– В смысле? Я уже с тобой рассчиталась, ты заказал совместный сон, – усмехаюсь я, а саму потряхивает от любопытства и в животе щекотно от него же.

– Значит, нужно снова поспорить, – вздыхает Платон и поворачивается на спину, глядит широко раскрытыми глазами в потолок.

– Спор дело спонтанное, так просто не придумать. А на что спорить будем? – интересуюсь я и ложусь на спину, чтобы и в потолок мы смотрели вместе.

– Это секрет, если я скажу, то ты и спорить со мной не захочешь. 

– Спор без объявленной стоимости дело опасное, но с тобой я, пожалуй, рискну, давай поспорим, что мы проспали? – предлагаю я и снова ложусь набок, только теперь подпираю голову рукой.

Мне нравится изучать сонное и такое безмятежное лицо Платона. Я смотрю на него и словно привыкаю видеть его в таком состоянии каждое утро.

– Тогда спорь, что не проспали, потому что мы проспали, – вздыхает Платон. – Мне выгодно, чтобы ты проиграла.

– Значит, спорим, что мы не проспали, – соглашаюсь с улыбкой, и Платон тут же подрывается с кровати. 

Он быстро проходит к столу и берёт в руки телефона столе. 

– Ты проспорила, уже начало одиннадцатого. – Маркелов показывает мне телефон экраном вперёд и прихватив банку со жвачкой, возвращается ко мне.

Прежде чем спросить, что же я ему теперь должна, забираю из его ладони две мятные подушечки.

– Ну, так что? Что же я тебе проспорила? – спрашиваю Платона, а сама уверена, что он захочет поцелуй.

– Дочку, – выдаёт Маркелов, так что я давлюсь мятной слюной и долго откашливаясь.

– Дочку?! – переспрашиваю сдавлено, бросив на Платона ошарашенный взгляд и продолжаю кашлять.

– Да.

– А как же ты без меня? Я же ценный работник, – мямлю я, пытаясь выйти из этой глупости в наиболее сухом состоянии.

– Ценный, но я как-то переживу твой декрет, – говорит Платон и подумав добавляет с улыбкой: – Счастливо переживу.

– Ты меня ставишь в неловкое положение, мы с тобой ещё не целовались даже, а ты уже дочку просишь, – вспыхиваю я. 

Злюсь от досады, что сухой выйти не выйдет.

– С поцелуями разберёмся, так как? От Белова рожать ты явно не хочешь, а от меня родишь?

– Маркелов, ты сказочный идиот! Спор не разбивали, я тебе ничего не должна! – выкрикиваю я, и соскочив с кровати, уношу свои онемевшие ноги в ванную.

Здесь я могу закрыться и успокоиться. Перевести дыхание и попытаться избавиться от ощущения, что меня в угол загнали. 

Под шум бегущей воды, минут десять спустя, успокоившись, я задумываюсь над вопросом Платона и не нахожу в себе чёткого ответа да или нет. В случае с Беловым было и есть категоричное нет. Не ожидала, что данный Платону зелёный свет заставит его настолько превышать скорость.

– Уля, выходи, я завтрак приготовил, – царапается в ванную Платон, а я так увлеклась своими размышлениями, что счёт времени потеряла и про работу забыла.

– Какой завтрак? Ты же готовить не умеешь, и мы на работу опаздываем, – отвечаю, выскочив буквально в руки Маркелова, предварительно обмотавшись полотенцем.

Сам Платон уже оделся и что немаловажно в домашнюю одежду.

– Нет, не опаздываем, да и что там готовить? Я сделал тосты с сыром и рыбой, ну и кофе, – улыбается Платон и развернув меня в сторону кухни, отпускает, сам скрывается в ванной.

Я иду на кухню и на накрытом к завтраку столе мне попадается в поле зрения мой телефон с горящим квадратиком входящего сообщения. Быстро взглянув на абонента, вижу название клиники. Платон так меня отвлёк, что я за целый день даже не вспоминала толком про анализы, которые очень ждала. Или не очень... Я же ещё с Маркеловым поделилась результатами своих подсчётов. Белов при всём желании не мог бы отличиться в демографии страны. Не со мной так точно. Хоть на это мозгов мне хватило, не допустить подобного.