Чтение онлайн

Между нами минимум расстояния, две секунды на раздумья, и мы одновременно подаёмся к друг другу сталкиваясь губами и зубами.

– Ау... – шиплю я, жмурясь от боли, и прижимаю к губам ладонь.

Платон смеётся, хотя и ему досталось.

– Не поранилась? – спрашивает он, убирая мою руку, чтоб посмотреть.

– Нет, а ты? – открываю глаза и самой становится смешно, когда вижу улыбку Маркелова.

– Я же говорил, надо в гостиную иди, а ты на меня накинулась прям здесь, – заявляет Платон, нагло врёт и не краснеет.

– Эй! В смысле?! Это ты меня к себе на колени утянул, – возмущаюсь я, пытаясь пересесть на свой стул.

Платон не отпускает, крепко обнимая руками за талию и я снова кладу ему руки на плечи.

– Правильно, тебе же не сидится, ходишь тут такая красивая. Дразнишься. Ещё не ешь ничего. Я тебя сам покормлю, – говорит Платон и подтягивает к нам мою тарелку.

Он подцепляет вилкой ломтик репчатого лука и подносит к моим губам.

– Меня уже луком накормила, теперь твоя очередь.

И правда, я щедро нарезала лук и в рыбу, и в овощной салат, но это же лук, а не чеснок. Да и вообще я про это не думала.

– Ты имеешь что-то против луковых поцелуев? – спрашиваю лукаво и съедаю лук.

– Я нет, главное, чтобы ты была за, – улыбается Платон.

– Есть там что-то посущественней? – интересуюсь я.

Вот на коленях Платона меня окончательно отпускает волнение, и я чувствую голод. После обеда с Дашкой прошло прилично времени, а силы мне ещё понадобятся.

– Да.

Платон подцепляет рыбу и несколько ломтиков картошки. Он кормит меня не с ложечки, но с вилки, когда сам ещё нормально не поел. Я беру его вилку и делаю тоже самое. Так и корми друг друга, забыв про поцелуи до перехода в гостиную.

– Кофе возьмёшь? – спрашивает Платон и отпускает меня.

– Хорошо, в гостиную пойдём?

– Ага, биться, – смеётся Платон.

Он поднимается с места и заглядывает в шкафчик. Достаёт оттуда коробку конфет, от вида которых у меня загораются глаза. Если бы я знала, что там такие лежат без дела, я бы давно их спрятала, как котёнок Гав спрятал котлету. 

– Любишь такие?

– Спрашиваешь! Мои любимые, – подтверждаю я.

– Да, я помню, – улыбается Платон.

– Хм, откуда? – про конфеты мы точно не говорили.

– Наблюдал за тобой на корпоративе. Ты тогда все рафаэлки вытаскала, такая гора фантиков, – со смехом вспоминает Платон мою конфетную манию.

– Ужас какой, так стыдно, – краснею я.

– Да брось, кто-то налегал на вино и текилу, кто-то на конфеты, я вот на тарталетки с копчёным лососем. Каждому своё. Устроим домашний кинотеатр?

– Давай, – соглашаюсь я и мы идём в гостиную, устраиваемся рядышком на диване.

Платон с моего согласия быстро определяется с выбором. Решаемся смотреть «Адский ад», оба же понимаем, что вскоре фильм всё равно станем фоном, так что не особо важно какой.

– Кажется, это что-то вроде чёрной комедии, – предполагает Платон, приглушая свет с пульта.

– Любопытно, я таких ещё не смотрела.

Мы оба замолкаем, пьём кофе, и Платон любезно открывает для меня конфеты одну за одной. На экране неспешно развивается сюжет и даже как-то скучновато, кружки опустели, конфеты закончились. Вроде бы можно и к попытке поцелуев вернуться, но в фильме происходит неожиданный поворот сюжета.

Такой неожиданный, что я подпрыгиваю на диване.

– Как так-то?! Он же главный герой! Как он без ноги теперь будет выбираться?! – возмущаюсь я, потому что в моём понимании спасение главгера теперь просто невозможно.

– Безвыходных ситуаций не бывает. И потом, в аду несладко, – смеётся Платон.

– Ну да, он даже если верёвки сможет развязать, всё равно не убежит. Как? Прыгать будет? Далеко не ускачет, его поймают.

– Спорим, будет счастливый финал? – предлагает Платон и с лукавой улыбкой протягивает мне руку.

– Давай, – смело жму руку Маркелову, и внимательно теперь уже смотрю на экран огромного телека.

– Даже не спросишь, на что спорим? – поражённо интересуется Платон.

– Я знаю, что ты ничего ужасного не потребуешь, да и к тому же ты проиграешь, – уверенно заявляю я. – Всё! Не мешай смотреть!

Платон смеётся и вытягивается на диване подложив под голову подушку, притягивает меня к себе на грудь. Я устраиваюсь поудобнее, на боку между Платоном и спинкой дивана. Так уютно и спокойно, несмотря на то что на экране жутковатенький фильмец и мало смахивает на комедию, даже на чёрную.

Я досматриваю фильм до самого конца, и не понимаю какой же финал. Герой вроде бы как спасся, но всё равно над ним нависла угроза, а заодно и заявка на вторую часть ужастика для зрителей.

И не могу к тому же спросить у Платона, как он считает, выиграла я или проиграла. Устал на работе и крепко уснул спустя пять минут после того, как прилёг, даже до поцелуев не дошло. 

Под титры я размышляю уйти мне или остаться спать вместе с Платоном. Решаю остаться здесь, но нужно всё равно встать, убрать со стола на кухне. А главное, смыть косметику с лица, иначе утром буду похожа на Квазимодо. 

Так удобненько легла, а вот выбираться очень сложно, ведь нужно не разбудить спящего. 

У меня получается приподняться, но при переносе ноги на край дивана я задеваю ногу Платона. Замираю, глядя на лицо Маркелова, медленно открывающего сонные глаза. Я не шевелюсь. Есть ещё маленькая надежда что он снова уснёт крепким сном, но нет. Платон потирает лицо рукой и приподнимается так, что я вынуждена сесть на него сверху, иначе упаду. 

– Ну вот, разбудила тебя, – огорчаюсь я. 

– Чем закончилось? – интересуется Платон зевая и бросив взгляд на всё ещё идущие титры. 

– Он выжил, значит, я проиграла, – признаю своё поражение и сразу хочу спросить, что проиграла, но Платон опережает. 

– Тогда с тебя сон со мной, – озвучивает Платон, потирая свои сонные глаза. 

А он такой милый в этом состоянии. Я хоть и живу в его доме уже третью неделю, а всё равно таким ещё не встречала. 

– И всё? Я и так собиралась, только хочу со стола убрать и умыться, – признаюсь я. 

– Ну раз тебе мало, тогда забиваешь на всё что только что перечислила, и мы идём спать, голыми, – говорит Платон и снова зевает.