Чтение онлайн

И очень сильно.

Мы ж тесто при всём сопутствующем, каким-то непонятным чудом, но всё-таки замесили!

В выпечке я не так сильна, как та же бабуля или мамуля, но и оно предназначалось не для какого-нибудь пирога. На ужин я решила приготовить пасту. Сливочную. С курицей и грибами. И чтоб лапшу непременно самой сделать. Да и как не сделать, если на этой кухне была предназначенная для этого штуковина. Не знала, как она точно называлась, то ли раскаточная машинка для теста, то ли лапшерезка, то ли всё и сразу, а может как-то ещё, но однажды я видела, как с помощью подобной Полина делала наивкуснейшую пасту. У меня ещё с той поры зародилось желание всё это повторить. Теперь и подавно. Тем более, что Роман Владимирович и в этом изъявил готовность мне помочь. Правда сперва…

— Руки вымой! — закатила глаза.

Сперва выпалила, потом сразу же пожалела.

Вот интересно, почему виноват он, а стыдно мне?

Особенно, после того, как вспомнила, что мы тут не одни. Его брат… где-то в ванной застрял. Надолго. Вернулся лишь после того, как я успела не только справиться со своей текущей задачей, но и чай ему заварила, и даже воду для кипячения в кастрюльке поставила, после чего сосредоточилась на том, чтобы нарезать всё оставшееся по задуманному рецепту.

Даже предполагать не стану, по какой причине!

Дальше всё вроде как пошло вполне неплохо. Агеев младший оказался таким же немногословным, как и старший. И я почти порадовалась этой их общей схожей черте, заканчивая с приготовлением ужина, но аккурат в этот момент Константин Владимирович поинтересовался:

— Так вы иллюстратор, Валерия Владимировна.

Хотя нет. Это был совсем не вопрос. Утверждение. Заставляющее задуматься о том, что правильно я к нему даже мысленно также по имени отчеству, как и он ко мне вслух, да ещё и на сдержанное «Вы». И не только задуматься. Куда больше — откровенно напрячься.

— Я этого не говорила, — отозвалась осторожно.

Господин прокурор сказал?

Когда…

Если был всё это время со мной?

В отличие от того, кто наряду со сказанным увлечённо разглядывал что-то в своём телефоне, изредка глотая порцию своего чая, даже не глядя на чашку.

И не зря я так напряглась!

Не я одна, к тому же…

— Не. Смей, — отчеканил Агеев старший, одарив своего брата тяжёлым взглядом.

Но они ж неспроста родственники. У младшего, судя по последующей реакции, к командному тону старшего был крепкий и устойчивый иммунитет.

— Почему? — фальшиво удивился. — Красиво. Мне нравится. Сам-то видел? — протянул свой телефон.

Аккурат на середину кухонного островка положил. Так, чтоб видно было сразу всем, находящимся по разные стороны, как на светящемся экране выглядело то, что я нарисовала последним. Для того самого, чтоб его, эротического комикса, о котором уже почти позабыла.

И как после этого оставаться на месте и не хотеть снова провалиться сквозь землю?!

Глава 12.3

Повезло всем, что я шампиньоны нарезать закончила и к основному блюду их добавила, а нож в сторону отложила. Не то б опять как минимум порезалась.

— Хм… — оценил увиденное и Роман Владимирович.

Очень внимательно оценил. И это — единственное, что я смогла понять по его непроницаемому выражению лица, пока мужчина рассматривал запечатлённую мной любовную сцену с участием полуголой героини комикса и вообще не обременённым никакой одеждой персонажем.

Но не его брат.

— То есть, не видел, — заключил на свой лад Константин Владимирович.

Агеев старший и тогда не ответил. Зато экран заблокировал. Телефон вернул. А моё желание провалиться сквозь землю лишь усилилось. И раз уж подобному свершиться не суждено, то банально уйти мне ещё как по силам.

Последнему порыву я и поддалась.

Вот зачем он так?

Как будто обличил в чём-то.

Если подумать, ничего преступного и постыдного я не совершила. Другой вопрос, что выглядело бы это совершенно иначе, если б стало известно при других условиях и обстоятельствах. Совершенно других.

К тому же уйти с кухни мне так и не удалось…

Господин прокурор за руку поймал. Сперва поймал, затем прижал к себе ближе. И пояснил для меня:

— Костя у нас бывший пограничник. Никак от старых привычек не избавится, — произнёс, одарив брата ещё одним тяжёлым предупреждающим взглядом.

Тот на это лишь понимающе усмехнулся. И на своём стуле удобнее устроился, принявшись рассматривать нас обоих с усиленным интересом.

— И не только я один от них никак не избавлюсь, — развёл руками Агеев младший, прежде чем сложить их на груди. — Ты, смотрю, тоже отличаешься завидным постоянством, — повторно усмехнулся.

Вот тут я напряглась ещё больше прежнего.

Это он о чём?!

— Не твоё дело. Сказал же, не лезь.

— Я и не лезу, — своеобразно согласился с ним. — Если бы надумал лезть, обязательно бы поинтересовался, с чего бы той, кто через две недели собирается замуж за другого, тебе тут… хм… скажем, готовить ужин. Но я ж не спрашиваю, — поднял ладони в примирительном жесте, после чего добавил: — Это, кстати, всё? Или будет что-нибудь ещё, что от меня потребует выяснить мать?

Кажется, у меня разболелась голова. Чувство неловкости тоже никуда не делось. Но на этот раз молчать я не стала. Если уж уйти не вышло, решила закончить с приготовлением пасты. Она ж не виновата, что меня тут… пусть будет отвлекают.

— Больше не собираюсь, — вернулась к плите. — Правда, мои родители об этом пока не знают. Не стала всем портить настроение в новогодние праздники. Позже скажу. А Роман Владимирович всего лишь мне с этим помог, не оставил в непростой ситуации.

Сперва сказала, только потом поняла, как же это двояко прозвучало. Уж лучше бы и дальше молчала. Правда, если и подумала о том, насколько двусмысленными выглядели мои слова, то тот, к кому я обращалась, сконцентрировал своё внимание на совершенно ином.

— Роман… Владимирович? — единственное, что извлёк из сказанного мной Агеев младший.

Желание провалиться сквозь землю себя исчерпало.

Другое возникло…

Убиться об стену!

Хотя стена, как и паста, тоже ни в чём не виновна, чтоб ею столь безжалостно пользоваться. Вот и да… просто-напросто промолчала. Как выяснилось — это вообще превосходная стратегия в общении с Агеевыми.

— Ладно, мои десять минут давно истекли, и мне очевидно пора на выход, — не дождался от меня реакции Константин вездесущ… то есть тоже Владимирович.

Судя по солидарному со мной молчанию третьего из нас, он был в этом тоже совершенно согласен.

Тогда кто дёрнул меня на последующее?

— Ну что вы, ужин почти готов. Оставайтесь.

Это точно я сказала?

Что ж…

В молчании я по-прежнему не сильна.

— Боюсь, он у меня поперёк горла встанет, если вы начнёте меня тут дружно презирать ещё больше прежнего, — вроде как вежливо отказался Костя.

А я и тогда не остановилась. Проверив консистенцию готовящегося блюда, выключила плиту, накрыв крышкой.