Чтение онлайн

В Нью-Йорке, с нашего благословения и одобрения, Хэппи и ее китайская гувернантка Ширли часто ходили в Чайна-таун за яичным заварным кремом (китайский десерт). Ширли пользовалась этой возможностью, чтобы погрузить Хэппи в языковую среду. Однажды они оказались в лавке, где говорили только на мандаринском, и Хэппи попросила молока. Владелица магазина, выступив в роли учителя, вступила с ней в беседу на китайском:

– Ты пьешь молоко?

– Да, – ответила Хэппи.

– А что пьет твоя учительница?

– Воду.

– А что пьет твой отец?

– Мой отец пьет арбузный сок.

– Хэппи, а что пьет твоя мама?

– Вино, – ответила Хэппи по-английски.

Прийдя домой, Ширли пересказала нам этот разговор, Пейдж, конечно, очень расстроилась: она иногда пила вино за ужином, но на ближайшие несколько недель решила от него отказаться («Смотри, я пью воду!»), чтобы девочка не считала маму пьяницей и не распространяла это мнение по всему городу.

РАДОСТЬ И ВЕСЕЛЬЕ, которые Хэппи, наш первенец, принесла в нашу жизнь (мы наблюдали за тем, как она растет, помогали ей взрослеть, просто проводили время с ней), оказались еще большими, чем я предполагал. Бэби Би родилась через пять лет, в 2008 году, и наша радость удвоилась. Мы бы решились на второго ребенка еще раньше, но в связи с событиями осени 2005 года даже мысль о том, чтобы еще один ребенок появился в этом мире, была невыносима. В октябре того года, незадолго до моего дня рождения, я оказался втянутым в преступный сговор. Следующие шесть лет мне пришлось провести в боях с американской системой правосудия, доказывая свою невиновность.

Основав в 1998 году сырьевой индекс Rogers International Commodity Index, я выдал лицензию на его использование нескольким компаниям (швейцарской UBS, японской Daiwa Secutities) за небольшое вознаграждение. Я поддерживал существование индекса, а они создавали на его основе инвестиционные продукты и предлагали их клиентам. Помимо этого у меня был контрольный пакет компании Beeland Management, которая управляла двумя основанными на индексе фондами – Rogers Raw Materials Fund и Rogers International Raw Materials Fund. Предоставив текущее управление фондами другим, я отправился в путешествие, надеясь, что моя гипотеза о повышении интереса к сырьевым товарам окажется верной.

Когда я вернулся из «путешествия тысячелетия», было уже ясно, что индекс становится популярным. Он работал лучше, чем все остальные индексы, и клиенты компании Beeland получали стабильную прибыль. Но сама компания, в отличие от инвесторов, большими доходами похвастаться не могла. За четыре года существования, на которые пришелся бум сырьевых товаров, фонд заработал всего 20 миллионов долларов. Нужно было что-то менять, и через несколько месяцев после моего возвращения мы пригласили управлять Beeland Management Уолтера Прайса из Uhlmann Price Securities с Чикагской торговой биржи.

В то же время я стал выступать на телевидении с рассуждениями о сырьевых товарах и упомянул эти и другие фонды, основанные на моем индексе. И фонды стали очень быстро расти. За три года, благодаря моему возвращению и усилиям Тома Прайса (он фактически спас дело), компания получила под управление несколько сотен миллионов долларов.

Большую часть времени Том занимался собственной компанией, работа в Beeland Management была для него своеобразным хобби. Сначала он мог справляться один, но потом, поскольку под его началом Beeland начала расти, ему понадобился помощник, который мог бы заниматься текущими делами.

В 2005 году меня пригласили выступить на ежегодном собрании Ассоциации фьючерсной торговли в качестве основного докладчика. После выступления я пообедал с председателем ассоциации Джозефом Мерфи и его коллегами, порекомендовавшими мне кандидата, который, по их мнению, идеально справится с обязанностями помогать Тому в Beeland. Через несколько дней мне позвонил Мерфи, сказал, что передумал, и предложил лучшего кандидата – Роберта Меркореллу, члена правления финансовой компании Refco. Refco была крупнейшим независимым брокером сырьевых акций в мире и крупнейшим брокером Чикагской товарной биржи. Кроме того, именно эта компания была основным работодателем Мерфи, который в то время возглавлял Refco Global Futures. (Уверен, что я слышал о ней, но в то время информация не всплыла у меня в памяти. Именно Refco устроила в 1978 году для Хиллари Клинтон вложения во фьючерсы на поставку скота. Всего за десять месяцев ее тысяча долларов превратилась в сотню тысяч, что на поверку оказалось скрытым подкупом Клинтона [30] .)

Несколько раз я встречался с директором Refco, англичанином Филипом Беннеттом. Он учился в Кембридже, я в Оксфорде, так что мы порой об этом болтали. Я считал, что он пользуется уважением в своей отрасли, ведь он управлял одной из крупнейших брокерских контор, насчитывавшей около двухсот тысяч клиентов по всему миру, а один из его сотрудников, Мерфи, был председателем Ассоциации фьючерсной торговли, а это знак высочайшей репутации. Поэтому я выбрал Меркореллу. Он должен был перейти в Beeland на основную работу и повысить уровень инвестиций в фонд.

Для проведения сделок Том Прайс пользовался услугами респектабельного, немного старомодного брокерского агентства Man Group. После прихода Меркореллы речь зашла о переводе счетов нашего фонда из Man Group в Refco – это, по его мнению, сулило значительные выгоды.

В то время многие фонды испытывали острый недостаток в свободных денежных средствах. Акции можно было выводить только раз в месяц. Refco же обещала решить эту проблему. Кроме того, некоторые компании, например Fidelity, не давали покупателям возможности приобретать паи фондов и держать их на депозите, поскольку Uhlmann Price Securities просто была им не очень хорошо известна; в то время это имя еще не было так популярно в отрасли, как сейчас. С переходом в Refco ситуация изменилась бы. Можно было решить и другую проблему. Я считал, что наши фонды не должны использовать заемные средства: в случае привлечения заемных средств им пришлось бы выполнять маржинальные требования [31] , что могло привести к катастрофе. Клиент вкладывает полную сумму, и брокер после выполнения маржевых требований инвестирует остаток в векселя Казначейства, выплачивая клиенту прибыль. В сырьевой отрасли это встречается часто и легко осуществимо. Однако сделки с Казначейством проводились неэффективно, и доходы фондов были непостоянными. Refco могла лучше управляться с казначейскими векселями и проводить сделки с более низкими комиссионными.

После перевода фондов в Refco действительно произошли некоторые улучшения, и однажды в августе Мерфи подошел ко мне и признался: «Слушай, мы на самом деле хотели бы купить твою компанию». (Это во многом объяснило тот его телефонный звонок, когда он уже после нашей встречи порекомендовал Меркореллу, отклонив изначально согласованного кандидата.) Акционеры-миноритарии Beeland Management уже заключили выгодные соглашения о продаже своих долей. Я тоже начал переговоры с Refco о продаже своего пакета, но сделка сорвалась: Diapason Commodities Management – швейцарская компания, вместе с которой я основал такой же фонд в Европе, – от продажи отказалась, а Refco не видела смысла в существовании двух одинаковых фондов.

И мы вернулись к изначальному плану. Перевод фондов из Man в Refco, направленный на обеспечение текущей ликвидности, расширение спектра услуг и улучшение репутации, продолжился. Управление фондами должно было стать более эффективным, более прибыльным и привлекательным для инвесторов.

В пятницу 7 октября 2005 года 362 миллиона долларов были выведены с отдельных счетов в Man с четкими письменными инструкциями о том, что их следует разместить на таких же счетах в Refco. Отдельный счет – это именно то, о чем вы подумали. Операция проводится от имени клиента, и никто, кроме него, не может воспользоваться этими деньгами, как если бы вы поместили их в депозитный сейф банка. Если банк разоряется, это вас не касается: деньги ваши, их можно забрать. Вместо этого Refco разместила средства на депозите фондов в Refco Capital Markets, где финансы были не защищены и руководство имело возможность пользоваться активами клиентов для собственных целей – практически беспрецедентное во фьючерсной отрасли преступление, так как на клиентские отдельные счета много десятилетий никто не покушался.

Вскоре стало ясно, что Refco постоянно пользовалась деньгами покупателей, нелегально прокручивала их, даже крала с отдельных счетов. Много лет компании удавалось обманывать людей: во время контактов с ними она собиралась размещать IPO, при этом ее инвестиционными банками были Goldman Sachs, Bank of America, Credit Suisse и First Boston – все они провели тщательную комплексную юридическую экспертизу. Если бы мы подождали еще хоть один рабочий день, пострадал бы кто-то другой. Но нам не повезло. В понедельник 10 октября распространилась новость о том, что Беннетт занимался крупными махинациями, и Refco обанкротилась. Беннетт был арестован через пять дней, а 17 октября, когда начался четвертый в американской истории по величине процесс о банкротстве (о чем был предоставлен соответствующий документ), незащищенные ныне 362 миллиона долларов были заморожены как часть активов Refco.