Чтение онлайн

Начиная с апреля в штаб погранотряда каждый день шли донесения о тревожном положении на границе.

Польские граждане — жители пограничных районов, постоянно стремились сообщить нам о накоплении сил гитлеровской Германии. Нередко крестьяне выходили на берег Буга и кричали нашим нарядам: «Гитлер нападет на вас».

Отряд своевременно доносил об этом не только в штаб пограничных войск БССР, но информировал и командование 4-й армии, 28-го стрелкового корпуса, областной комитет КП(б)Б, и в частности его первого секретаря М. Н. Тупицына.

Наиболее важные вопросы, связанные с приготовлениями врага, командование отряда доносило и в Москву, в Главное управление пограничных войск НКВД СССР.

В связи с напряженной обстановкой в первых числах июня отряд перешел к несению службы по усиленному варианту. Большинство офицеров штаба было командировано на заставы и комендатуры. Так, на 1-й комендатуре находился старший инструктор пропаганды политотдела старший политрук Н. А. Суховей, на 5-й заставе — начальник отделения службы отряда капитан С. М. Гриненко и старший политрук А. Г. Гречухин, на 17-й — старший помощник начальника первого отделения капитан Н. С. Голубев, на 7-й — заместитель коменданта по политической части старший политрук В. Г. Умнов и представитель округа батальонный комиссар Шанин и многие другие.

В штабе отряда и в штабах комендатур было введено круглосуточное дежурство командиров.

На всех заставах построили оборонительные сооружения полевого типа с учетом ведения круговой обороны внешнего и внутреннего кольца. Окопы, блокгаузы были связаны ходами сообщений. В целях маневра огнем в каждом окопе было по две площадки для ручных пулеметов (основная и запасная), стрелковые отчетные карточки с указанием расстояний и прицела. Чаще проводились учебно-боевые тревоги, во время которых отрабатывались варианты взаимодействия с соседними заставами, резервом комендатур и отдельными подразделениями Красной Армии.

Все видели и все знали жены командиров, но не паниковали, не говорили об эвакуации. Более того, они усиленно изучали военное дело, а по инициативе начальника санслужбы военврача II ранга И. И. Стукалова члены семей учились оказывать первую медицинскую помощь.

21 июня я возвратился с границы, где проверял боевую готовность. Подразделения отряда получили положительную оценку.

Во второй половине дня, заслушав доклады начальника штаба, заместителей, в 16.00 пошел домой. Очень хотелось повидать одиннадцатимесячную дочурку, да и отдохнуть надо было после длительной командировки. Но ни прилечь, ни пообедать не удалось. Примерно в 17.00 доложили о пожаре в районе 11-й заставы в д. Котельня-Боярская. А часом позже возник пожар на сопредельной стороне. Пришлось выехать на место происшествия и принять срочные меры к ликвидации пожара и усилению охраны границы на этом участке. Только вернулся в штаб — вызов к прямому проводу. Состоялся разговор с заместителем начальника пограничных войск округа комбригом А. П. Курлыкиным.

После 24.00 мой заместитель по разведке майор В. В. Видякин доложил, что на участке 2-й заставы с сопредельной стороны перешел местный житель и сообщил, что в 4.00 начнутся военные действия против Советского Союза.

В 1964 году, занимаясь изучением событий на участке отряда в июне 1941 года, я совместно со старшим научным сотрудником Музея обороны Брестской крепости Т. М. Ходцевой установил, что человеком, принесшим нам это важное и страшное сообщение, был Иосиф Максимович Бадзинский, в ту пору владелец одной из трех мельниц в селе Старый Бубель. Иосиф Максимович служил в старой русской армии, участвовал в революционном движении 1917–1918 годов. Когда ему стало известно время нападения фашистских полчищ, он, не раздумывая долго — идти или не идти, взял косу и пошел к Бугу. Косцов гитлеровцы не трогали. Улучив момент, Бадзинский бросился в воду, прямо в одежде. Фашистский пограничный патруль заметил его на середине реки и открыл автоматный огонь. Иосиф Максимович притворился убитым и благополучно достиг нашего берега. Здесь он был задержан пограничным нарядом.

— Скорее на заставу! Я должен сообщить сведения государственной важности.

Пограничники вызвали тревожную группу, а на плечи Бадзинского, дрожащего от волнения и пребывания в воде, накинули теплую куртку [9] .

Помню, выслушав рапорт Видякина, я тут же доложил о случившемся дежурному по штабу войск округа, ныне генерал-майору Е. В. Рыжкову, от которого получил ответ:

— Ждите указаний.

После этого мною было отдано распоряжение комендантам участков повысить готовность подразделений, а командному составу быть в полной боевой готовности. Затем (в порядке взаимодействия) проинформировал своих соседей справа — начальника 88-го пограничного отряда майора А. С. Зиновского (погиб во время войны) и слева — начальника 98-го пограничного отряда Украинского пограничного округа подполковника Г. Г. Сурженко. Оба подтвердили данные о подтягивании войск противника к границе. Обстановку я подробно изложил также члену Военного совета 4-й армии — дивизионному комиссару И. В. Шлыкову.

Начиная с 2.00—2.20 из всех комендатур, а иногда и прямо с застав начали поступать тревожные донесения о выходе танков и скоплении фашистских войск непосредственно у линии государственной границы. Еще несколько раз мы звонили в штаб округа. Отдал распоряжение привести все подразделения в боевую готовность, а на участке 13-й заставы подготовить средства для поджога или взрыва моста через Буг.

Время приближалось к 4.00. Командование отряда и вызванная группа командиров штаба продолжали выполнять ранее отданный приказ. Штаб отряда приступил к передаче приказа о приведении подразделений в боевую готовность, но до подразделений к 4.00 он еще не дошел.

Все двадцать линейных застав и штабы 3, 4, 5-й комендатур, их резервные заставы и приштабные подразделения подверглись одновременной атаке при поддержке артиллерии и авиации превосходящих сил противника. Штаб 1-й и 2-й комендатур и их резервные заставы, находившиеся на некотором удалении от границы, были атакованы несколько позже.

В связи с нарушением проводной связи мне не удалось связаться ни с командованием соединений Красной Армии, ни со штабом погранвойск округа, ни с партийно-советскими органами. Но открытым текстом на волне, установленной для отряда, по радио было передано: «Всем, всем! Германия начала военные действия. Начальник отряда майор Кузнецов».

Эти воспоминания не ставят целью дать полный анализ боевых действий на всех 20 заставах. Расскажу лишь о некоторых.

Форсировав Буг, передовые разведывательные отряды пехотных, моторизованных и танковых вражеских дивизий первого эшелона двинулись на позиции пограничников. Численный состав этих отрядов был от усиленной пехотной роты до усиленного батальона, который имел три роты. По «плану Барбаросса» такие отряды в основном предназначались для уничтожения пограничных войск. На это дело отводилось 30 минут.

Разрозненные пограничные наряды, израсходовав боеприпасы, порою истекая кровью, отходили к своим заставам.

На направлениях главных ударов фашистской армии пограничные заставы оборонялись по 3–4 часа. А отдельные смогли держаться дольше. Выполнив свой долг перед Родиной, большинство пограничников этих застав пало в неравном бою. Так случилось с 4, 10, 13-й заставами. Пограничники 9-й линейной, 3-й резервной застав, автотранспортная рота и другие подразделения проявили невиданный героизм и мужество при защите Брестской крепости.

С первых же часов войны коммунист, начальник 9-й заставы, лейтенант Андрей Митрофанович Кижеватов стал одним из руководителей обороны Брестской крепости в районе Тереспольских ворот. Этот участок оказался на направлении главного удара противника. Командир твердого, решительного характера, смелый человек, Кижеватов, несколько раз раненный, ослабевший от потери крови, не покинул поля боя, продолжал руководить обороной. Во время переговоров с немецким парламентером отверг предложение о капитуляции. Взбешенные сопротивлением наших воинов фашисты применили огнеметы, подорвали здание.