Чтение онлайн

— По данным полковых и дивизионной разведок, информации штаба корпуса и соседей, перед фронтом дивизии действуют остатки трех дивизий и других частей противника, которые хотя и несут большие потери, но продолжают упорно сопротивляться. Не исключено, что противник, опасаясь окружения, начнет отход. Надо ожидать, что он применит при этом различные виды заграждений и в первую очередь — мины.

Во время доклада вошли начальник штаба гвардии полковник С. Н. Степанов и командующий артиллерией гвардии полковник Суздальцев. Заместитель по политчасти гвардии полковник И. А. Митин был уже у меня. Таким образом, все командование налицо. Их неожиданный одновременный приход и возбужденное состояние подсказывало, что это не случайно.

— Ну, что вы скажете, товарищи, по поводу выводов Рахманова?

Начал Степанов:

— я согласен. Командиры полков, не отрываясь, следуют за батальонами. Скоро наступит ночь и управление станет затруднительным. Сейчас необходимы руководство и координация непосредственно в частях. Наш «бог войны» Суздальцев вполне солидарен со мной. Думаю, что и вы не будете возражать, если мы поедем в полки. Лично я хотел бы отправиться в 138-й полк к Ворыпаеву. Вы знаете, как он горяч, и мое присутствие могло бы пойти на пользу. Суздальцеву было бы неплохо находиться в 146-м. Тем более, что командир артполка Варфоломей там же. В 143-й, поскольку он скоро выйдет на берег Буга и прикроет правый фланг с северо-запада, посылать никого не следует. Там ожидать активных действий не приходится. Просим вас утвердить это предложение. Мы будем докладывать по радио каждые полчаса. С вами остается оперативный отдел.

Так вот в чем, оказывается, секрет! Ясно, что они сговорились и пришли меня «атаковать». Их желание, конечно, вполне понятно. Тем более, что оба по природе своей любили «лихие» действия. Степанов — бывший кавалерист, а Суздальцев в прошлом командир артиллерийского истребительного противотанкового полка. По чуть заметной улыбке Егорова и Митина понял, что они разделяют мое еще не высказанное решение — отпустить офицеров в части.

— Ну, что же с вами поделать? Разрешаю. Будьте осмотрительны. Возможны засады противника. Чаще докладывайте. Товарищ Суздальцев, прошу прислать ко мне вашего начальника штаба гвардии майора Агеева.

Сгущались сумерки, но темп наступления не только не ослаб, а нарастал с каждым часом. Бой принял характер разрозненных действий. У противника чувствовалась какая-то нервозность. Артиллерийско-минометные налеты были короткими и велись по площадям. Такой огонь обычно гитлеровцы применяли как «психологическое воздействие» и тогда, когда нет наблюдения.

— Товарищ 21,— телефонист передает трубку. — Вас вызывает начальник штаба 138-го гвардии майор Кучерявенко.

— Слушаю вас, чем порадуете?

— Только что разговаривал с Ворыпаевым. Он с батальонами ведет бой на товарной станции Бреста. Противник контратакует мелкими группами. Батальоны продвигаются. Захвачены богатые трофеи, вагоны с грузами. На станции встречались с небольшой группой разведчиков 9-го стрелкового корпуса. Слева соседей нет…

Ночь вступила в свои права. Дневная жара хоть и спала, но все-таки было душно. Шум боя утих. Только изредка по требованию командиров полков наша артиллерия производила короткие налеты.

В 23.00 позвонил Ворыпаев:

— Веду бой в западной части товарной станции. Ко мне прибыл Степанов. Жители радостно встречают нас. В городе в нескольких местах пожары. Но их никто не тушит, а нам этим заниматься некогда.

Еще минут через 10–15 принял донесение помощника начальника штаба 146-го гвардии капитана Товстуха:

— Полк ведет бой на северной окраине предместья Граевка. Связь с правым и левым соседок имеется. Бой развивается успешно. Гитлеровцы упорно обороняются. Трудно ориентироваться в темноте.

— Не думаете ли вы, что сейчас следует доложить командарму о последнем положении частей и что бой фактически идет уже в городе, — сказал полковник Егоров.

— Нет. Сейчас еще рано. Следует подождать и проверить. Достаточно один раз попасть впросак, — возразил я.

— Но я все-таки считаю, что необходимо. Если вы не хотите, то я сам возьму на себя такую смелость. Уверен, ничего непредвиденного не произойдет, все будет отлично.

— Ну что ж. Запретить вам не могу.

Не прошло и получаса, как меня вызвал к телефону командир корпуса генерал-майор Шварев.

— Где находятся и что делают части дивизии? — услыхал я сердитый голос командира корпуса. — Меня сейчас спрашивал командарм — правда ли, что твоя дивизия уже ворвалась в город и ведет бой на товарной станции и в предместье.

— Что полки ведут бой в городе, я еще официально не могу доложить, так как не получил донесений о том, что они закрепились.

— Подожди, подожди, ты мне доложи прямо — в городе или не в городе идет бой? Я ничего не знаю, а командарму уже все известно.

— А как доложить. Официально или неофициально?

— Как хочешь, так и докладывай.

Мне ничего другого не оставалось, как сказать, что в 22 часа 15 минут 138-й гвардейский полк ворвался на товарную станцию и вел бои и что командарму передал не я, а начальник политотдела армии.

В ответ раздался более мягкий голос:

— Ну вот, так бы сразу и говорил. Желаю успеха. Через час доложишь обстановку.

Около двух часов ночи полковник Степанов сообщил, что 138-й полк захватил Цитадель (главный остров крепости) и вышел на реку Западный Буг.

Последние метры нашей земли очищены от гитлеровских захватчиков. Приказ Родины выполнен. С переходом границы Польши перед нами вставали новые задачи.

С рассветом 28 июля штаб дивизии переместился на Граевку. По земле стелется легкий туман. Тихо и немного свежо.

Знамя свободы вновь реет над Брестом. 28 июля 1944 года.

Попахивает травой и гарью. На дороге из Черни на Брест работают саперы с миноискателями и щупами, тут же вслед за ними двигаются автомашины, повозки. По обочинам идут артиллерийские и минометные подразделения, которые сегодня ночью поддерживали наступающие части. Кухни, дымя на ходу, спешат вперед, чтобы поскорее накормить бойцов. Навстречу, изредка, с донесениями спешат посыльные.

Мой шофер Сергей Токарев, ординарец Георгий Громов и радист Жуков внимательно вглядываются в каждый подозрительный бугорок. Навстречу по обочине дороги семенит босыми натруженными ногами с вздувшимися, посиневшими венами старушка. Она опирается на суковатую палку. На плечах, покрытых старенькой шалью, висит небольшая сумка. Старушка ласково смотрит на солдат и девушек-санитарок и говорит им слегка хрипловатым голосом:

— Солдатики, милые мои солдатики. Осторожненько идите, глядите себе под ноги, герман тут много мин понатыкал.