Чтение онлайн

А что осталось во мне?

— Юли, — послышалось снова, но не мне хотелось поднимать глаз.

Я чувствовала на лице его дыхание, ощущала тепло руки и не прекращала думать о том, что сейчас происходит.

Что произойдет…

— Нет, — замотала головой. — Ты не можешь. Не можешь!

Но воздух между нами обволакивает тишина.

Потом разрывается на части:

— Ты помнишь, что у тебя есть браслет?

Я кивнула, когда вспомнила об этой вещи и шевельнула запястьем: кольнуло.

— Игра остается сама по себе, — продолжал Сатклифф. — И все, что с ней связано, тоже.

Меня почти нет. Я растворяюсь. Я становлюсь пеплом в его руках. И не рассчитываю силу легких — сдерживаю порыв, слушая его глубокий шепот:

— Ты переродишься другим человеком. У тебя будет новая жизнь. И ты будешь счастлива. В этой жизни нам не обрести покоя. Ты же видишь сама.

Мои пальцы коснулись его руки.

— Ты отпускаешь меня?

В ответ Грелль обхватил мою ладонь.

— Даже не мечтай, — сказал он голосом, который не требовал возражений. — Юли… Знаешь, не все на свете подвластно переменам. И я живу мыслью о существовании вечного и неизменного.

Все началось с того, что он хотел забрать мою душу. Этим и закончится. Но мне ничего не жаль. Разделяя трудности, я оставалась счастлива с ним… Теперь — пытаюсь запечатлеть его лицо в самой глубине моего существа. Пока часы отсчитывают самую последнюю минуту.

Сейчас, когда мужская рука жмет в мою спину железным дулом, слезы шинигами смешиваются с кровью, перекатываются, сливаются с моими слезами. Он обещал не делать мне больно. Но всегда так делал.

Тихое дыхание коснулось виска, а под пальцами на шее застучал пульс.

— Я люблю тебя. Так, как никого не любил… И я всегда буду проклинать себя за то, что сделаю сейчас. Но… твое сердце будет по-настоящему живым, без шрамов.

Тогда, подняв голову, я прочла в его глазах такую боль, которую он, если бы и хотел, все равно не смог бы утаить.

В нас боролось множество чувств. Душа, дрожа, горела так, что не хватит проливного дождя, чтобы затушить этот огонь.

В мыслях проносились все его слова, сказанные мне когда-то. Я вспомнила о родителях, которые совсем скоро потеряют меня. Я причиню им боль. Я обращу их жизнь в черно-белое существование.

Я больше не буду с ними.

Как же я боялась погибнуть… Как остерегалась… Как остерегали меня.

Я хотела жить долго и без препятствий. Но сейчас поступаю очень безрассудно. Возможно, это правильно.

Нужно.

Только новая жизнь, с самого начала. Чистого.

Мне больше ничего не надо.

— Я готова принять это… — я старалась придать голосу больше решительности, но так и не смогла. Лишь выдохнула с колебанием: — Потому что я верю тебе.

И Грелль, не останавливая собственных слез, нежно целует меня в лоб.

— Ничего не бойся. В следующей жизни я обязательно найду тебя. И больше никогда не сделаю больно.

Я хочу, чтобы так случилось.

Я хочу, чтобы его слова были нашим пророчеством.

Сам того не зная, шинигами снял с меня тот груз, который я несла несколько лет. Больше никто не зависим от Игры, а моя душа, пусть и связанная узами демонического контракта, больше не принадлежит тому, кому ее продала. Теперь ясно осознала — на смену войне, где не было победителей и проигравших, приходит время, которое вскоре изменит мир.

Изменит нас.

Грелль еще сильнее упирает дуло, которое давило между лопаток. Я чувствую — его палец уже касается спускового крючка.

Моя рука, отчаянно поднятая вверх, в чистое небо, сжимает бутон белой розы. Цветок раскрошился на лепестки, подхваченные ветром.

Стебель, украшенный шипами, падает прямо у наших ног сбоку.

И меж трясущихся пальцев остался только один лепесток.

Это мое последнее, невесомое прикосновение к этой жизни. Она играет свой последний аккорд.

И я уже не знаю, что может быть легче выдоха, сделанного с закрытыми глазами. Но уверена — все в этом мире заканчивается.

Рассыпается.

И тихо переходит в вечность.

Комментарий к Глава 15

Выдыхаю.

Это почти конец…

========== Эпилог ==========

Носок ботинка с шуршанием коснулся края обрыва, с которого сорвались два маленьких камушка и полетели вниз, в клокочущее, бушующее волнами море.

Каштановые волосы, с которыми игрался шаловливый ветер, прятали лицо своего обладателя в развевающихся прядях.

Вот и все. Кончено. Занавес опустился. Спектакль окончен, как давным-давно пела одна русскоязычная певица, вспомнил Грелль.

Он больше ничего не ждал. Случилось так, как и должно быть. Но теперь шинигами горел желанием застрелить самого себя прямо в сердце, в котором неимоверно кусались проклятые чувства.

Пальцы руки, плетью повисшей, держали пистолет. Грелль даже забыл, что вооружен. Нет, он хотел забыть. Всеми силами.

Но после такого разве получится?

— Потерять ее — это очень больно. Я знаю, что это за чувство, гложущее внутри.

Вздрогнувший от этих слов, Сатклифф повернулся, и теперь его приоткрытых губ коснулись поднятые воздухом седые пряди.

Его пряди.

Без черного цилиндра, в знаменитом черном плаще и с костлявой Косой в руке, затянутой в перчатку. Солнечный восход мгновенно пролил холодные лучи на мужчину, чье лицо пересекал такой же легендарный шрам, как и он сам.

Зеленые глаза, не защищенные очками, отражали пустоту, но на самом деле пытались донести что-то до диспетчера.

— Знаешь… — сорвалось с губ Грелля, стоящего на краю утеса вместе с Гробовщиком. — А ведь ты прав. Думаю, ты знаешь, насколько это режет душу… Но… — вздох. — Жизнь заставила Джули стать смелой и сильной духом. Она не сдавалась. Тогда ей было трудно с настолько болезненными чувствами в сердце… Она несла это бремя внутри себя так долго… — слабая улыбка приподняла уголки его губ. — Она… Она была еще таким взрослым ребенком…

Серьезный взгляд Гробовщика не отрывался от своего визави.

— Ты будешь помнить ее?

Но Грелль первым прервал этот зрительный контакт, вновь наблюдая за наступлением рассвета на горизонте.

— Разве не очевидно?

Он ничего не хотел говорить. Он хотел забыть о мире, да и о себе не прочь. Он стал свободен телом и правами, но до сих пор заперт в собственной клетке.

Зря. Оказывается, все было зря. И как теперь быть дальше — не знал даже он сам.

Ныне Гробовщик, не покинувший своего, как уже решил, приемника, тоже стоял перед лицом неба.