Чтение онлайн

Условия договора новгородских властей и шведов требовали оставления незыблемым всего внутреннего городского устройства. Это означало сохранение того вида и веса монет, которые чеканились до прихода шведов.

Тем не менее шведы не могли допустить, чтобы на монетах, чеканенных в городе, находящемся под шведским протекторатом, появилось имя Владислава Жигимонтовича. Это было политически не оправдано — ведь поляки были шведскими врагами и польский королевич на русском троне шведами не признавался. Имя собственного претендента — королевича Карла-Филиппа — до его коронации не могло появляться на монетах. Даже если бы шведы решились на такое нарушение норм средневекового права чеканки, они не могли не считаться с мнением новгородцев, вряд ли допустивших подобную бестактность. Шведы на первых порах пребывания в Новгороде очень старались не вызывать какого-либо неудовольствия со стороны новгородцев и в вопросе чеканки монет не могли не учитывать реакции жителей оккупированного города.

Единственно приемлемой политической фигурой в этот момент и для шведов, и для новгородцев оказался свергнутый русский царь Василий Иванович Шуйский. С ним шведский король Карл IX заключил в 1609 году договор о военной помощи, и захват Новгорода в 1611 году Швеция представляла как одно из условий выполнения договора. Василий Шуйский в это время находился в плену в Польше, и его имя стало для шведов и новгородцев своеобразным знаменем в борьбе за влияние на ход событий в Русском государстве.

Так как весовая норма и техника чеканки оставались неизменными, на Новгородском денежном дворе не стали резать новые «снасти». Среди старых лицевых и оборотных маточников времени Шуйского были выбраны наиболее подходящие, и чеканка началась.

Первым выпуском шведской оккупации стали копейки, лицевые и оборотные стороны которых были чеканены при помощи самой поздней пары маточников, употреблявшихся при Василии Шуйском в 1610 году. Копейки с буквами РIН, относящиеся к чекану Василия Шуйского 1610 года, и самые первые выпуски копеек, чеканенных во время шведской оккупации в 1611 году, различить невозможно. И те и другие чеканились по одинаковой трехрублевой стопе.

Однако шведы недолго задержались на полноценной весовой норме. Понижение веса копеек в Москве заставило их сделать то же самое.

Историю чеканки монет при шведах на Новгородском денежном дворе можно изучать не только по монетам, но и по книгам Новгородского денежного двора, сохранившимся за 1611–1617 годы. Документы дали уникальную для русского денежного дела возможность изучить многие стороны денежного производства. Сохранением этих замечательных памятников история обязана шведам. Шведские военные власти, оставляя Новгород в 1617 году, вывезли с собой документацию денежного двора. Сейчас книги Новгородского денежного двора хранятся в государственном архиве в Стокгольме.

Эти книги задали нумизматам загадку, ответ на которую пришлось искать вовсе не в области нумизматики.

В книгах указано, что с 1611 или с 1612 годов и по 1615 год на Новгородском дворе копейки чеканились по 360 копеек из гривенки. Нормативный вес копейки при такой стопе должен составлять 0,57 грамма. Если принимать во внимание, что в мае — июне 1612 года между шведско-новгородскими властями и правительством Второго ополчения велись дипломатические переговоры и обе стороны не могли не быть осведомлены о такой важной стороне государственной деятельности, как чеканка копеек, то следует признать, что в Новгороде было известно и о чеканке в Ярославле монеты, и о той стопе, по которой монету чеканили. В Ярославле чеканили, как известно, по 340 копеек из гривенки. Такая же стопа соблюдалась в это время в Москве. Почему же в Новгороде выбрали столь нерациональное с точки зрения тогдашней метрологии число?

Ответ на этот вопрос можно получить, если вспомнить извечную борьбу Новгорода за свое особое положение среди городов России. Новгород Великий признал власть Москвы и вошел в состав Русского государства в 1478 году, но память о былой самостоятельности еще долго не покидала новгородцев. У них были все основания считать, что город их имеет право на особое положение среди прочих русских городов. За новгородскими амбициями стояла древняя история города, его положение как главных торговых ворот на Запад, богатства новгородского боярства и купечества. Новгородский сепаратизм проявлялся и в большом, и в малом. В частности, за Новгородом оставалось право самостоятельно вести дипломатические переговоры и вступать в договорные отношения с европейскими государствами. Проявлялся сепаратизм и в монетном деле.

Очень долго в знаке Новгородского денежного двора сохранялось полное название города — «Новгород Великий» — НВ. Лишь в 1603 году букву В убрали, и в обозначении города осталось урезанное, «непрестижное» название города — «Новгород» — Н. В 1611 году в «Новгородском государстве», надо полагать, сепаратистские настроения очень усилились. Одним из проявлений их в денежном деле был выбор при расчетах денежной стопы не общерусской денежно-весовой единицы — почки, с весом 0,17 грамма, а почки новгородской, в XV веке составлявшей величину около 0,20 грамма. Уменьшив вес копейки трехрублевой стопы тоже на половину почки, как это сделали в Москве и Ярославле, но почки не общерусской, а новгородской, здесь получили нормативый вес копейки, равный не 0,60 грамма, как в Москве и Ярославле, а 0,57–0,58 грамма, и стопу, равную не 340 копейкам из гривенки, а 360.

Копейки, чеканенные по стопе 360 копеек с буквами РІН, хорошо знакомы нумизматам. По весу они выделяются среди копеек того же типа, чеканившихся при Шуйском по трехрублевой стопе. Вес — единственный показатель, по которому определяются копейки, чеканенные во время шведской оккупации в Новгороде в 1611–1615 годах.

В 1612–1613 годах в Новгороде был зарыт огромный клад. 6684 монеты распределили на три кубышки и спрятали под стенами Новгородского кремля. Самыми поздними в этом кладе являются копейки РІН, чеканенные по стопе 360 копеек из гривенки. Следовательно, клад был зарыт в самом начале шведской оккупации. Основную массу монет в нем составляют старые копейки трехрублевой стопы. Шведские легкие копейки представлены всего 155 экземплярами. Но пройдет еще два года, и в кладе, найденном в Мстинском районе Новгородской области, обычном сельском кладе, состоящем из 398 экземпляров, количество шведских легких копеек возрастет до 337 экземпляров (85 процентов от состава клада). Мстинский клад показал, каким стало денежное обращение через несколько лет шведской оккупаций.

Копейки старого веса были изъяты у населения и переплавлены в новые, легкие шведские копейки. В 1615 году шведы резко изменили политику по отношению к новгородцам. Сказалось это и в денежном деле.

К 1615 году произошли большие и важные перемены. В Москве утвердилась новая династия. Начался процесс восстановления и упрочения государственного порядка после событий Смутного времени. Польский король Сигизмунд III в 1612 году убедился, что вернуть утраченные позиции поляков во внутренней жизни Русского государства невозможно. Шведы начали понимать, что надежды на мирное включение Новгорода и северо-западных земель России в состав Шведского государства не оправдываются. Шведские гарнизоны требовали больших затрат на их содержание, а население все с большей неохотой кормило интервентов. Попытка принудить новгородцев присягнуть шведскому королю не удалась. Шведы убеждали их, что «Новгородское государство слишком мало, чтобы защитить его принцеву милость и себя самого». Новгородцы в ответ на эти увещевания «с великим шумом отказали, что им всем хотя помереть, а королю креста не целовать, а от Московского государства, от государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Руси отлученным не быть». У шведов не оставалось после такого ответа никаких иллюзий, а на удержание города оружием сил у Швеции в тот момент не было.

Начались дипломатические переговоры с Москвой. Инициативу взяли на себя новгородцы. В январе 1615 года в Москву из Новгорода направилось посольство Киприана с целью упросить московское правительство начать срочные переговоры о мире. Одновременно посольство везло тайную грамоту новгородцев, где они просили простить им прежние «вины». Посольство оказалось успешным. «Вины» новгородцам в Москве простили, и началась подготовка к переговорам.

Между тем в оккупированных шведами областях разгоралась партизанская война. Шведы перестали церемониться с местным населением. Грабежи и насилия порождали отпор. В 1615 году шведские военачальники — Делагарди, Горн и другие — написали королю, что сельское население покинуло обжитые районы и снабжать продовольствием шведские гарнизоны стало очень трудно. Поэтому, заключали генералы, самым разумным выходом из создавшейся ситуации будет оставить Новгород. В начале 1616 года сам король объездил новгородские земли и убедился в правоте своих военачальников.

Работа Новгородского денежного двора продолжалась все эти годы. Надо отдать должное шведскому военному командованию — в течение 1612, 1613, и 1614 годов оно смогло удержать стабильную весовую норму из расчета 360 копеек из гривенки, хотя в Москве и Ярославле с осени 1612 года перешли к чеканке по четырехрублевой стопе. Причины такой «добропорядочности» шведских оккупантов лежали прежде всего в экономических возможностях Новгородского двора. Во время шведского присутствия новгородское купечество получило свободный доступ к балтийской торговле. Большие заказы на чеканку монеты поступали как от частных лиц, так и от военного шведского командования и самого главнокомандующего Якова Делагарди. Далее нужно учитывать, что новгородско-псковский ареал денежного обращения в годы оккупации оказался практически в полной изоляции, так как военные действия и партизанская война свели к 1615 году почти на нет торговые сношения Новгородской земли с остальными русскими городами. На новгородско-псковской территории пока обнаружены всего три клада времени шведской оккупации, причем состав их резко отличается от синхронных им кладов с других территорий Русского государства: они представлены фактически одними новгородскими или псковскими монетами. Зато мы не встречаем новгородских и псковских монет в кладах, зарытых за пределами территории, оккупированной шведами.