Чтение онлайн

– А ты от остановки к дому ходишь?

– Да только из-за тебя от метро пешком попёрлась!

– Вон видишь "Жигуль" перед остановкой стоит? Не оглядывайся. Тебя что, вообще, конспирации не учили? Там сидят двое и внимательно всматриваются в выходящих на остановке. Сначала смотрят на автобус, а потом на руки. Значит у них в руках твоё фото. Не меня же они здесь ждут? Пойдём-ка обратно к подземке. У мамы поинтересуешься не звонил ли кто!

– И что?

– Что? Что настанет, когда узнаешь!

Когда Ирина звонила маме, то краем глаза заметила, что и Эдуард кому-то звонит. Когда она повернулась к нему то заметила в его взгляде нескрываемую иронию.

– Дружок тебя ждёт в ресторане, а тебя до сих пор нет?

– Откуда знаешь?

– Обычная замусоленная уловка. Был бы дома отец или муж, звонила бы подруга.

– И что нам делать?

– Чебуреки остывают. Может прямо здесь, на ходу отметим твою награду? Есть у тебя минуточка поговорить о смысле жизни?

– В смысле?

– Тогда пойдём длинным путём. Выпьешь?

– К чему такое предложение? Замуж зовёшь?

– С женой должно быть хорошо и комфортно. Плохо - я могу и один жить.

– А?

– Б! вернее НС! Это означает - непревиденная ситуация. У меня не будет времени, что-то съесть приготовленного твоей мамой. Тем более предлагать своё сердце и просить у неё твою руку.

– Решил съэкономить? Два в одном? Что как... вот эти?

– Да, как эти!
– Он оглянулся и достал из кармана складной стакан, распахнул пальто и, не вытаскивая бутылку наружу, так наклонил её в кармане, что стаканчик был налит и не расплёскан.

Ей пришлось выпить. Швед протянул ей бумажный пакет с чебуреками. Она сняла перчатки, убрала их в сумочку, взяла тонкими пальцами жирный чебурек и смачно откусила в самом толстом месте. Он налил и себе. Быстро выпил, но закусывать не стал. Повторили. Только после третьей он взял чебурек и моментально съел его, оставив только плоскую сухую корку, которую он положил в пакет. Ирине хватило и одного полного стаканчика, двух на дне и двух чебуреков. Он рассказывал ей какие-то анекдоты и она смеялась, но над чем смеялась она, так и не запомнила. Внезапно он прервался на полуслове и попросил подставить руки. Она, не понимая зачем, но уже не спрашивая, протянула ладошки, соединив их лодочкой. Он налил в них водки и носовым платком обтёр их. Тоже он проделал и со своими руками. После этого, даже не застегнув пальто, подхватил Ирину под локоть и повёл к выходу. Прямо у бордюра стоял "командирский" УАЗик, а за ним два тентованых ГАЗона.

Он открыл дверь за водителем, помог ей погрузиться на сиденье, обошёл машину и разместился с другой стороны, рядом с ней на сиденье. Только после этого поздоровался с сидевшими на передних сиденьях. Начал показывать дорогу к её дому. Один грузовик остановился прямо на автобусной остановке перед "Жигулями", а второй резво заехал во двор. Что там проходило позади них, она не видела. Но то, что происходило во дворе было как в замедленной съёмке в кино.

Борт откинулся вниз. Тент закинут на верх. Из кузова выпрыгнула группа людей. Разделилась пополам. Одна побежала к подъезду. Вторая к ребятам во дворе. Из подъезда вывели ещё двоих и их всех, как брёвнышки покидали в кузов. ГАЗон выехал со двора.

– Пока!
– Моргнул обеими веками Эдуард.
– Путь свободен. Иди домой отдыхай.

– А?

– У меня теперь много дел. Увидимся!
– Грузовик отъехал от остановки вслед за УАЗиком. Она, ещё некоторое время постояла, тупо смотря на пустынную улицу. Ей казалось, что казалось, а ничего и не было! С водки что ли виденья пошли?

– Ну и где твой кавалер?
– Были первые слова мамы.

– Какой кавалер?

– Ира, не разыгрывай меня. Я же взяла на работе отгул! Тот инженер с кем познакомилась в Нью-Йорке! Я подумала, что у тебя симпатия к нему. Нельзя же...

– Можно, мама, можно. Я сама не пойму, то ли он мне предложение сделал, то ли мне показалось!

– Я зря готовила?

– Он не смог. У него случилась НС!

– Какой-то новый вирус в Америке подхватил?

– Это хуже вируса. Непредвиденная ситуация. Да и здесь он не такой как там.

– Какой не такой?

– Да как все! Не положено ему. Так нельзя, а так можно. Мою награду обмывали чуть ли не в телефонной будке! Водкой с чебуреком.

– Не хватало нам ещё одного алкаша. Папаня твой, такой талантище был, а... вспоминать не хочу. А что за награда?

Ирина рассказала. Мама порадовалась, поохала, но ничего не поняла. Обедали молча. Наконец мать не выдержала, прошла на балкон и принесла бутылку водки.

– По талонам получила. Не раздавать же кому попало. А что ты мне несколько дней щебетала про него? Я-то уши развесила! Кого тебе ещё надо? Этот хоть по заграницам шастает. Ты вон, тоже третий раз уже. Не представляешь, как все мне завидуют!

– Ты всем разболтала! Я же просила!

– Не разболтала, а погордилась тобой!

– А теперь все завидуют и ненавидят!

– За что, доча?

– Почему я поехала, а не они? Беспартийная разведёнка. Ты про моё награждение не болтани.

– Но почему? Был бы жив твой отец он этим бы гордился!

– Меня наградили не за это, а за то!

– Что, то?

– Это секретно!

– Ты меня пугаешь! Может тебя там подменили? Давай примем по рюмашке как лекарство! Такого парня упустила. Эх...
– Мама перелила водку из рюмашки в чашку, приготовленную для чая, добавила туда клубничного варенья, долила водки и выпила за несколько глотков.

– Давай, колись. Никому не скажу, иначе спать не смогу.

– Наверное это моя последняя командировка за границу. У меня было особое задание, а Эдуард меня охранял.

– Даже в постели?

– Шутка твоя неуместна. Я неправильно выразилась. Не охранял, а обеспечивал мою безопасность, поэтому я здесь, рядом с тобой, а не в американской тюрьме.

– Так он не инженер? А кто?

– Он шпион!

– Как шпион? Какой шпион?

– Наш шпион и инженер одновременно. Мы уже с ним были на пороге нашей квартиры, как ему пришлось срочно уехать.

– В Нью-Йорк?

– Почему?

– Раз он шпион, значит он там живёт!

– Мне и без твоего ехидства печально. Он, хоть, и обещал...
– Слёзы навернулись на глазах Ирины...
– но у него работа такая... какая к чёрту семейная жизнь, если знаешь, что он в любой момент может быть убит!
– Она не стала расстраивать маму, о том, что на её глазах произошло в их дворе и подъезде. Она и, даже мама, ни от чего не застрахованы. Теперь она оценила внимательные взгляды Эдуарда совсем по-другому.