Чтение онлайн

– А оказалась, как обычно, у американцев! И у них стырили, а у нас что-то похожее нашли?

– Ход размышлений верный, но не у нас. В смысле не у государства. После победы над Германией, кто-то в чьём-то поместье, сколотил из них ящик и отправил в нём фарфоровую посуду. Размер полтора на метр. Доски были хорошие и всю панель использовали как потолок в спальне. Когда сносили тот дом, то один из строителей увидев это, забрал себе для использования под ширму.

– Но тут непонятно. Как мог недавно пропасть подлинник в Америке, если он оказался у нас полсотни лет назад?

– Я уже сказал. Там был не оригинал, а более поздняя копия. Вот их картина, нас абсолютно не волнует.

– Но и от нас тоже доказательств потребуют!

– А они у нас будут! Даже есть. Наши реставраторы, могут поделиться и куском доски тех времен, с кусочком краски идентичной оригиналу. Тогда же краски вручную тёрли из разных минералов и смешивали с маслом. А все поздние слои - это поздние слои! Тогда этот коллекционер, объявит, что нашёл свою украденную копию, а это будет оригинал!

– Который на самом деле оригиналом не будет. Вот теперь понятно. А почему я? Потому что с Томом знаком?

– Это знакомство было главным аргументом в твою пользу!

– Значит арсенал с собой тащить не надо?

– Конечно!

– Тогда я согласен. А схема внедрения?

– Это самое простое. Как только Фишер узнает, что вы в Нью-Йорке, он начнёт следить, а вы его будете не замечать! На руках будет черно-белая фотография или что-то подобное. Ваш друг попросит бросить конверт в ящик, вы проявите самостоятельность и попробуете сами встретиться с коллекционером. Действовать надо по обстоятельствам, здесь мы можем нафантазировать что угодно, но там придётся всё отбросить и действовать, как того требует обстановка.

– Значит этот художник нужен нам.

– Не он, но у него есть то, что нам нужно.

– Оборудование или технология?

– Формула!

– Я никогда не спрашиваю, но понимать-то должен! Что мы по ней должны изготовить?

– Ничего. Просто наши американские, китайские и прочие друзья узнают, что она и у нас имеется.

– А что, нам самим ни в какую её изобрести?

– В какую. Или в какую! Главное где ударение поставить. То, что на это уйдёт много денег, которых у нас нет - это ерунда. Самое ценное - время! И это всего-навсего за полтора квадратных метра древних крашеных досок! Пройдём в соседнюю комнату.

– Здравствуйте!
– Растерянно произнёс Швед, увидев молодую, худую, но не слишком высокую женщину с копной тщательно уложенных волос в очках и взглядом училки поверх них.

– Эдуард!
– Представил его Горбунков незнакомке.

– Ирина!
– Протянула та руку.
– Спасибо, Семён Семёнович!
– То сразу вышел.

– Вы разработчик этого действа?

– Откуда вы знаете?

– Потому что я тоже руковожу своими разработками, а в чужие стараюсь не лезть.

– Мне об этом уже сказали. Значит нам будет комфортно вместе. Не будем мешаться. Каждый будет заниматься своим. Легенда. Развелась с мужем, который принёс эти створки домой и сделал для меня ширму. При разводе они мне и достались. Они были несколько раз, разрисованы, крашены, ещё и муж заклеил их обоями. Я содрала эти обои. Вместе с ними оторвался кусок деревяшки с красочным слоем. Это меня заинтересовало и я сделала рентген. Примитивный снимок, но общий характер картины понятен. Я начала искать тех людей, кто поможет мне понять, что на самом деле находится под многими слоями краски. Меня сразу предупредили, что, если это что-то важное, минимум отберут, а максимум ещё и прибьют. Специалистов надо искать за границей. Потом, случайно мне в руки попался французский журнал о краже из коллекции, что-то похожее на тот рисунок, что обнаружила и я. Поэтому мне понадобился человек, который постоянно бывает в Штатах. Может быть мои доски заинтересуют их? Я начала искать такого человека. На одной из вечеринок познакомилась с одним инженером...

– Это был я?

– Нет. Ваш сослуживец. И вот только он рассказал о вас, сударь. Вот моё письмо, а этот конверт с щепкой. Ваша задача найти этого человека и лично, подчёркиваю лично встретиться с ним.

– И что я ему скажу?

– Что я сказала! Все остальные переговоры буду вести я и другие люди. До свидания.
– Ирина пожала руку и вышла. Зашёл Горбунков. Показалось, что он никуда и не уходил, за дверью стоял.

– Что пригорюнился, герой?

– Как-то неожиданно и быстро.

– Это досье. Неделя на подготовку и в Штаты.
– Вручил он папку.

Через неделю с Горбунковым встретилась Ирина, а не Швед.

– Нам надо вылетать через два дня.
– Безапелляционно заявила она.

– Что такое?

– В музее современного искусства Соломона Гуггенхайма лицо, нужное нам, будет вести переговоры о продолжении экспонирования части его коллекции, в рамках уже другой выставки, которая через полгода будет проходить там. Это самый удобный и простой момент подобраться к нему. Поэтому пришлось поменять концепцию. Я буду в составе делегации по культурному обмену. Поэтому в наглую напрошусь на переговоры с ним об экспонировании его коллекции в Третьяковке.

– А почему не в Пушкина?

– Должны же у нас быть разногласия, прежде чем прийти к компромиссу?

– А роль Шведа?

– Недотёпы. Я, на их глазах, стану переводить его предложение.

– Зачем?

– Чтобы у нас со Шведом был конфликт. Этот вопрос надо будет решить моментально. Как я могу организовать выставку его картин, если он согласится на это? Дрова, я эту операцию назвала именно так, должны быть уже на территории Штатов. Не обязательно день в день, но и недели слишком много.

– Я переговорю с ним.

– Я уже разговаривала. Я назвала только что полученные сведения, а основу комбинации предложил он.

4.

Разницей в появлении в Нью-Йорке Ирины и Эдуарда были два дня. Пока он летел, она успела побывать в музее и вручить помощнику миллионера свою визитку. До миллиардера ему было ещё далеко - пара сотен миллионов.

Музей Гуггенхайма отличался от остальных необычной концепцией. Издали его здание напоминало белую чашку на блюдце, приставленной к серой коробке с сахаром. Огромнейший лифт поднимал посетителей на верхний этаж, откуда начинался широкий спуск вниз по непрерывной спирали. Поэтому, без особых усилий, заходя и в примыкающие к спирали залы, можно было осмотреть всю экспозицию. Музей с примыкающим к нему Центральным парком, а не наоборот, стал символом культуры Нью-Йорка.

Посреди одного, уже обычного, не совсем прямоугольного, но очень светлого и просторного зала на самом верху чашки, стояла группа людей. Стояли они полукругом. Один из мужчин, доставал из картонной папки, висевшей у него на шее, цветные фотографии формата А3. Каждое фото он держал перед собой на вытянутых руках и медленно перемещался по центру зала по часовой стрелке. Люди, стоявшие полукругом, просто перетоптывались вслед за ним, фактически не сходя с места. Они не мешали посетителям, поэтому те не обращали на них никакого внимания. Они перешёптывались друг с другом и что-то записывали в свои блокноты.

У входа в зал, на спирали, стояли несколько здоровенных мужчин в одинаковых костюмах, ботинках, казалось, даже причёсках и старательно делали вид что смотрят на какую-то странную мазню, которая стоит сумасшедших денег. Это их не удивляло, и не такое видели, но слегка коробило, из-за того, что они не понимают, что и как тут делать в непредвиденном случае. Толканёшь случайно, а он полетит вниз как с крыши небоскрёба!

Сверху, неторопливо разглядывая экспозицию, спускался молодой мужчина в голубом костюме из тонкой английской шерсти. Точно также он прошёл в зал и встал позади группы, разглядывая сначала их, а потом и то, что они делают.