Чтение онлайн

Если вы психолог, одной из ваших важнейших задач будет грамотное информирование клиента о возможностях и плюсах современной медикаментозной терапии. В тех случаях, когда это нужно, разумеется. Я часто сталкивался с ситуациями, когда после моих рекомендациях к посещению психиатра люди потом возвращались ко мне с заключением… невролога! Я терпеливо уточнял, что им нужен не невролог, а психиатр. Клиенты понимающе кивали и возвращались через неделю с заключением… другого невролога!

Похоже на анекдот, но с подобным я встречался десятки раз. Неприятие психиатрии с ее фармакологией носит пугающе тотальный характер, поэтому иногда приходиться немного хитрить, чтобы переключить стрелки на нужную колею. Со временем я научился подбирать для этой рекомендации действенные аргументы, и пациенты стали намного чаще доходить куда следует.

Психологи, держите лайфхак: когда вы понимаете, что пациенту необходим психиатр, начинайте сначала рассказывать о химии мозга! Как раз самое время поведать о том, что мозг отчасти напоминает компьютер, только не электрический, а химический. Нейроны активируются и тормозятся за счет реакций с определенными химическими соединениями, и часто проблемы возникают из-за нарушения оптимального баланса этих самых соединений.

А специалист, который как сможет определить, нет ли у вас каких-то нарушений на уровне этой самой химии, – как раз и есть психиатр! Для самых пугливых я даже для пущей убедительности вещаю, что выработка нейрохимии не всегда связана только с мозгом, и рассказываю, например, про серотонин, который в значительной степени синтезируется желудком, но оказывает огромное воздействие на наше мышление [8].

Таким образом можно пошатнуть порочную установку «Обратился к психиатру – значит, я ненормальный» даже у самых боязливых пациентов. Если проблема в химии, а не в моей голове, значит все не так уж и страшно, почему бы и не сходить!

Теперь вернемся немного назад. Все-таки разговоры про «что-нибудь этакое психоактивное выпить или съесть» – это не совсем про психологию. А вот что точно про психологию: эмоции – это единственный мотивационный регулятор нашего поведения!

Та самая нейрохимия, которая стоит за чувствами и эмоциями, в конечном итоге и заставляет нейроны мозга срабатывать по каким-либо определенным алгоритмам, выбирая их из всего множества возможных. Все, что мы делаем, все решения, принимаемые мозгом, направлены на достижение желательного химического баланса.

Помните, что мы уже знаем о работе нейронов-транзисторов? Они выстреливают в данной конфигурации, основываясь на имеющихся данных. Нейромедиаторы, гормоны и нейропептиды можно рассматривать как эквивалент внутренних параметров системы. Именно по их составу и соотношению мозг определяет, что для него «хорошо» и что «плохо», другого механизма просто нет.

Нам может казаться, что, взвешивая варианты поведения, мы производим холодный расчёт, но нет, решение всегда принимается в пользу более благоприятного эмоционального состояния. Мозг как бы пытается представить себе наперед то, что мы будем чувствовать в результате того или иного поступка, и это «чувствовать» как раз и будет химическим вознаграждением, к которому мы стремимся.

Ирония в том, что вознаграждение не всегда является смакованием «хорошей» химии. Частенько мотивом для суеты выступает стремление избежать шипов и ожогов химии «плохой». Эволюция бессердечно сконструировала нас так, что мы чаще имеем дело с намерением избежать боли, чем с возможностью наслаждаться чем-то приятным. Причем намного чаще [9].

Плохая новость заключается в том, что на самом деле люди (как и все животные), не созданы природой для того, чтобы постоянно испытывать радость и счастье просто так, по умолчанию, без веских к тому внешних стимулов. Увы, но пессимистичная, и слегка депрессивная оценка ситуации является эволюционно более выгодной, чем оптимистичная. Дело в том, что на сто процентов реалистичная оценка ситуации потребовала бы слишком больших аналитических ресурсов мозга и непомерно много времени на принятие решения.

Травоядные, например, уходят на новое пастбище немного раньше, чем на старом подъедена вся травка, проявляя пессимизм в оценке ресурсов. Если бы они думали: «Чего суетиться, и тут все норм, травы еще валом, разуйте глаза!» – то тусовались бы на привычной лужайке до конца, пока не пощипали бы все и не начали всерьез голодать.

Такая эволюционная стратегия приведет к тому, что копытным придется пуститься в путь на пустой желудок, да еще потом долго голодать в пути, и в результате доберутся до нетронутых лугов «не только лишь все». Так вот и сложилось мало-помалу, что состояние «небольшого пессимизма» или лёгкой депрессии, скорее, является эволюционной нормой для нашего вида, а не патологией (патологией принято считать только лишь серьёзные, тяжёлые, дезадаптивные формы депрессий).

Вот эта укоренившаяся в нас тенденция к преобладанию плохих эмоций и приводит нас сегодня к тем самым «качелям» эмоциональных взлетов и падений после неосторожного изменения нейрохимии чем-то извне. Почему после эйфории от вечеринки наступает закономерный упадок? Дело в гомеостазе. Это стремление организма поддерживать некое оптимальное состояние внутренней среды, при котором ему комфортно функционировать: постоянную температуру тела, кровяное давление, число клеток в тканях и органах, количество жидкости в организме, количество глюкозы, жиров, и прочего.

И химия мозга тоже стремится к балансу: обычно допамин и кортизол работают в комплексе и влияют друг на друга. Например, повышенный уровень кортизола может привести к снижению уровня допамина и наоборот. (Про допамин мы уже кое-что знаем, а кортизол в некотором смысле его антипод – «гормон стресса», который вырабатывается как ответ на неприятности.) Точную их разблюдовку посчитать пока не удается: в мозг для этого специально не полезешь, а в анализах крови концентрация этих веществ скачет слишком быстро, чтобы делать какие-то выводы.

Чтобы пояснить, о чем речь можно обратиться к аналогии с балансом мужских и женских гормонов в организме: их научились замерять довольно точно. Уровень «мужского» тестостерона у мужчин обычно около 700 нанограмм на децилитр, а вот «женского» эстрадиола намного меньше: всего 0,04 нг/дл.

Такое соотношение оптимально, и в норме наши системы поддерживают его относительно стабильным. Когда-нибудь видели монструозных бодибилдеров, которые бугрятся невероятными узлами мышц? Такого не добиться самыми изнуряющими тренировками и протеиновыми коктейлями. Тут нужно жахнуть максимальным калибром. В ход идут анаболические стероиды, которые подбрасывают планку тестостерона на невероятные тысячу процентов.

Мужские гормоны поступают извне, но организму по-прежнему нужен их оптимальный баланс с женскими. Чтобы избежать несоответствия, выработка женских гормонов подскакивает в те же самые десять раз. И вот после завершения курса анаболиков наступает момент, когда их лошадиные дозы перестают поступать и тело выдает то, что может: свою естественную дозу мужских гормонов. И все бы ничего, если бы не один досадный нюанс: производство женских уже перенастроено на уровень в десять раз больше обычного.

Да, есть хитрые схемы минимизации побочных эффектов, но если что-то идет не по плану, то ряды стероидных качков пополняет еще один мускулистый красавец с женской грудью [10].

Примерно то же самое (хотя и не с такими визуальными эффектами, но, порой, с не менее драматическим последствиями), происходит и с комбинацией «хорошей»-«плохой» нейрохимии. Только попробуй поднять уровень эндорфинов экспонатами домашнего бара, как тут же по окончании демоверсии интерактивного шоу «Жизнь прекрасна, а проблемы неважны», в дверь настойчиво трезвонит служба доставки утроенной партии кортизола. И чем больше эндорфинов ты получил со стороны, тем тяжелее последующая расплата по счетам стресса и тревоги [11].