Чтение онлайн

— Ты мне поможешь? — Спрашивает Хидео.

— Да. — Я улыбаюсь и откидываюсь на спинку стула. — Я обучу ее, Хидео. Лично.

Взглянув на дверь, я замечаю мелькнувшие темные волосы, а затем слышу как она убегает. Мэй ушла. Но она не может сбежать от меня, особенно теперь, когда я получил полную свободу действий. У меня на нее много планов, хотя сомневаюсь, что какой-либо из них соответствует замыслам Хидео. Нет, определенно нет.

Глава 8

Мэй

Услышав разговор между отцом и Кадзуо, в моей груди расцвел огонек надежды. Видимо все это время я неправильно понимала своего отца, и он на самом деле любит меня, но по-своему показывает это.

Но в конце концов для него было важно то же, что и всегда: чтобы я выполняла свой долг перед семьей. Это всегда будет значить для него больше, чем что-либо другое. Думаю, я это знала, но у меня было нелепое чувство, что его любовь ко мне в конце концов может победить. Думаю, его план сработал быстрее, чем он предполагал, потому что эти слова лишили меня последней надежды.

Не помогло и то, что Кадзуо согласился с ним, растоптав все мои мысли о том, что он независим или что я ему действительно нравлюсь. Похоже, он с большим желанием выполнит волю отца. Я не должна удивляться. Все всегда так делают. Кроме меня. Я, пожалуй, единственная, кого отец не смог контролировать.

Когда я возвращаюсь в свою комнату, я понимаю, что уходить в припадке гнева — не лучший план действий. Меня поймают, прежде чем я успею сделать десять шагов от двери. Мне придется подождать. Понять, куда я пойду и как буду выживать. Это больше не игра. Меня не отдадут девственной невестой какому-нибудь жениху по выбору отца.

Я не лгала, когда говорила Кадзуо, что смерть — это судьба, с которой я готова встретиться лицом к лицу, чтобы обрести свободу. Я не выйду замуж за человека, которого не люблю, и не рожу от него детей только для того, чтобы этих маленьких девочек однажды постигла та же участь, что и меня. Я бы никогда этого не допустила.

— Мэй. — Я не оборачиваюсь на голос Кадзуо, не хочу, чтобы он видел мои слезы.

— Что? — Спрашиваю я.

Я не слышу, как он отходит от двери, но чувствую тепло его тела у себя за спиной. Я делаю несколько шагов вперед, прежде чем он попытается дотронуться до меня. Если он вообще попытается.

— Я был уверен, что найду тебя здесь собирающей вещи.

— Ты меня не знаешь, Кадзуо. Как и я тебя. Будет лучше, если мы не будем делать предположений друг о друге. — Мне трудно сдержать дрожь в голосе.

Как бы сильно я ни хотела, чтобы меня поцеловали, я зла, что лишилась своего первого поцелуя из-за него. Он сделает все, что в его силах, чтобы сломить меня, заставить подчиниться, чтобы он мог отправить меня обратно к моему отцу, чтобы я досталась другому мужчине. Это не должно быть так больно, как сейчас, но мое сердце ноет. Неважно, что я знаю Кадзуо всего один день. Я хочу его. Никого другого.

— Мне кажется, я очень хорошо тебя знаю, маленькая бунтарка.

— Что ж, я больше не хочу тебя знать. Ты думаешь, что сможешь обмануть меня своими поцелуями и кулинарными способностями, чтобы использовать меня в угоду моему отцу? — Я поворачиваюсь к нему лицом и вздергиваю подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. — Можешь идти тогда на хуй.

Он начинает улыбаться, но улыбка сходит на нет, когда он видит мое лицо. Я ненавижу себя за то, что плачу. Я не знаю, то ли от злости, то ли от грусти. Полагаю, все дело в этом.

— О, я шлюха, потому что хочу, чтобы меня поцеловали, верно? Нет! Если он продаст меня кому-то ради лучшей выгоды, вот что сделает меня шлюхой.

— Мэй. — Он поднимает руку, пытаясь дотронуться до моего лица, но я отмахиваюсь и отступаю, чтобы уйти от него.

— Не прикасайся ко мне. — Я не могу позволить ему прикоснуться ко мне. Если он прикоснется, я сломаюсь. Я поверю всему, что он шепнет мне на ухо. Я решу свою судьбу.

— Я думаю, что все, что тебе нужно, маленькая бунтарка, — это мои прикосновения. Думаю, что они тебе очень нужны.

— Отец сказал, что ты не должен причинять мне боль. — Я знаю, что он имел в виду только физическое насилие, а не то, что Кадзуо делал со мной эмоционально.

— Это мой дом. В своем доме я поступаю так, как я хочу.

У меня нет возможности ответить. Он двигается, поднимая меня, мои ноги отрываются от пола, когда его рот захватывает мой. Он прижимает меня к двери спальни, закрывая ее при этом.

Я ожидала, что поцелуй будет жестким по сравнению с его крепким объятием, но это не так. Он мягкий и медленный, в нем есть сладость и что-то еще, что я не могу определить. Мне хочется плакать и прижиматься к нему одновременно.

Мой отец прав. До этого звонка у меня в голове было множество сладких фантазий о том, кем мог бы быть Кадзуо. Я мечтала о нем как о герое своего собственного романа. Даже сейчас я пытаюсь сохранить это чувство из-за этого единственного поцелуя.

— Ты не будешь ничьей шлюхой, кроме как моей, Мэй, — говорит он, отрываясь от меня.

Я задыхаюсь, пульсация, возникшая между моих бедер, усиливается. Это должно было бы меня разозлить, но на самом деле меня это только заводит. Мысль о том, чтобы стать его маленькой шлюшкой. Которую он все еще нежно целует, но при этом делает с ней очень грязные вещи.

— Я тебе не доверяю, — говорю ему, зная, что это разозлит его, но я хочу, чтобы он проявил хоть какие-то эмоции.

— Я тоже не уверен, что доверяю тебе. Ты собираешься попытаться сбежать, моя маленькая бунтарка?

— Нет, — вру я.

— В моем доме лжецов наказывают. — Он относит меня к кровати и бросает на нее.

Я поворачиваюсь, пытаясь перебраться на другую сторону, но у меня не получается. Одной рукой он обхватывает мою лодыжку и тянет меня вниз по кровати, пока мои ноги не свешиваются с края. Другая его рука опускается на середину моей спины, прежде чем он отпускает мою лодыжку, чтобы задрать юбку, обнажая мои белые хлопковые трусики.

— Кадзуо! — Я извиваюсь, но это бессмысленно. Не знаю почему, но из всего этого я думаю о своих дурацких трусиках.

— Твое нижнее белье совсем не кричит о том, что ты шлюха.

Я не могу произнести ни слова, когда он опускает их до середины моих бедер.

— На самом деле, оно говорит о чем-то совершенно ином. — Он проводит пальцами по задней поверхности моих бедер к ягодицам. — Ложь — это жесткое ограничение для меня, Мэй. Мне придется наказать тебя за это.

Его рука опускается на мою задницу, шлепая по одной ягодице, потом по второй. Я хнычу, зарываясь лицом в одеяло, пока его рука растирает места, по которым он шлепал. — Поверни голову. Я хочу тебя услышать. — Прежде чем я успеваю сделать то, что мне говорят, он уже снова шлепает меня.