Чтение онлайн

Я перехожу к следующему пальцу, не покрасив кожу.

— Почему нет?

— Грант, ты хоть знаешь, кто такой Майкл Дуглас?

Я не могу не улыбнуться, услышав тон ее голоса. Как будто было бы безумием, если бы я этого не знал.

— Вот. Открой, — говорит она.

Я открываю рот, и она засовывает в него мармеладного мишку.

— Почему они такие вкусные? — Риторически спрашиваю я. — И да, я знаю, кто такой Майкл Дуглас. Уолл-стрит. Основной инстинкт.

— Роман с камнем, — добавляет она, засовывая в рот еще одну конфету.

Я поднимаю ее вторую ногу к себе на колени.

— Моя бабушка засиживалась допоздна и смотрела фильмы. Это было ее любимое занятие.

Окунув кисточку в лак, я приступаю к следующему пальцу.

— Она разрешила мне посмотреть с ней романтический фильм. И я не думаю, что понимала юмор, пока не стала старше, но, когда я была ребенком, я думала, что Майкл Дуглас — крутой. — Она откидывается на локти. — Он обворожителен. Неважно, сколько ему лет. Этот человек навсегда останется…

— Крутым.

— В том фильме не таким крутым, как Кэтлин Тернер, — поправляет она, и я вынужден согласиться. — Она была героиней.

Она улыбается, глядя на свои пальцы на ногах, когда я заканчиваю последний.

— Ты проделал отличную работу, ковбой.

Я закрываю баночку с лаком и отбрасываю ее в сторону. Лежа рядом с ней, я подкладываю руку под голову. Я пытаюсь запомнить этот момент. Я убираю прядь волос с ее губ.

— Скажи мне, что тебе больше ничего не угрожает.

Она наклоняет голову, между ее бровями образуется морщинка, когда ее глаза встречаются с моими. Возможно, она не ожидала такого поворота разговора. Я тоже этого не ожидал, но я не собираюсь подвергать нас цензуре. Не сейчас. Я должен быть уверен, что у нас будет больше таких дней, как сегодня. Так и не ответив на вопрос, она наклоняется вперед и прижимается губами к моим.

— Мы же договорились больше не лгать, помнишь?

Глава 32

Грант

— Ты ведь понимаешь, что уже старый? — говорит Линкольн, шлепая Эйса.

— Ты называешь меня старым уже десять лет, Линк. Это не моя идея устроить вечеринку по случаю дня рождения. Это все ты, — говорит он в ответ.

Эйс бросает на меня взгляд, пока мы идем по тротуару.

— Меня бы вполне устроила бутылка хорошего вина и несколько выкуренных сигар на заднем дворике.

Линкольн рявкает:

— Чушь собачья, Эйс. Тебе это нравится.

— Привет, Грант.

Я машу рукой владелице «Crescent de Lune», когда мы проходим через пекарню и спускаемся по черной лестнице в клуб.

— Похоже, в последнее время у тебя появилось много новых друзей. — Линкольн подтрунивает надо мной, поправляя закатанные рукава.

— Она одна из сестер, владеющих пекарней. Она готовит по утрам кофе для Лейни. — И только сказав это, я понимаю, что натворил.

— Ты приносишь ей кофе по утрам?

Я перевожу взгляд на него, и его глаза слегка расширяются от удивления.

— Я забочусь о том, что принадлежит мне, брат.

— Давно пора было признать это. Ты был так очевиден, когда я смешил ее в тот день у реки. И я надеялся, что мои старания не пропадут даром.

Эйс вклинивается в разговор из-за спины. Я и не знал, что он рядом.

— Она тебе подходит. — Он дает Линку подзатыльник. — Ты флиртовал с ней, пока твои дочери смотрели?

— Эйс, не вмешивай моих маленьких принцесс, когда я говорю о женщинах. И с каких пор флирт — это плохо? — Он показывает на себя. — Когда большой и плохой Аттикус Фокс начнет добиваться того, кого хочет?

— Линкольн, а кто, по-твоему, мне нужен?

Между ними происходит молчаливый диалог, который мне хорошо знаком. Они ладят друг с другом, но между ними существует негласное соперничество с тех пор, как мы были детьми.

— Я просыпаюсь один по своей воле. — Он засовывает руки в карманы брюк своего костюма и невозмутимо смотрит на нас. — Ночевки — это слишком хлопотно.

Линкольн усмехается, и я тоже.

— Эйс, это половина удовольствия.

— Это говорит ходячий беспорядок, — бормочет Эйс в ответ.

Я лишь ухмыляюсь, качая головой. Они мои лучшие друзья. Невозможно пройти через столько испытаний, через которые прошла наша семья, и выйти из них другими. Для нас не могло быть иначе. Я ненавижу то, что скрываю что-то от них — свои чувства к Лейни, бурбон, который я сделал.

— Мне нужно обсудить кое-что с вами позже.

— У тебя сегодня «большие чувства»49, Грант? — поддразнивает Линк, хлопая меня по плечу.

Я отталкиваю его руку.

— Отвали.

Эйс оглядывается, прежде чем мы входим в двери.

— Когда будешь готов, Грант.

Тускло освещенный главный зал «Midnight Proof» встречает нас звуками джаза. Официанты носятся вокруг с полными подносами напитков, а у главной барной стойки по всему периметру плотной толпой стоит очередь. Диваны заполнены туристами, которые, вероятно, приезжали на лошадиные скачки или готовы завершить свой бурбонный маршрут в той атмосфере, которую может предложить только подпольный клуб. У нас не много зрителей, когда мы поднимаемся по лестнице и направляемся к приватной зоне на втором этаже. Мы втроем всегда привлекаем внимание, но у Эйса есть несколько знаменитых друзей, которые, я уверен, уже устроились в VIP-зоне.

Линкольн распахивает двойные двери, и мы оказываемся в самом эпицентре частной вечеринки — около двадцати парней столпились вокруг покерного стола в центре зала. Мне нет никакого дела до того, что стартовый питчер «Чикаго» вот-вот проиграет MVP Национальной лиги50. Мое тело гудит от нетерпения увидеть Лейни. Я знаю, что в комнате полно мужчин, которые захотят заполучить то, что принадлежит мне.

Я вижу ее, как только мой брат отходит в сторону. Ее клубничные волосы заколоты набок, открывая шею и обнаженное плечо. Такая чертовски красивая. Она передвигается по бару, наливая в свой миксер ликеры, и смеется над тем, что говорит ей один из парней. Ее губы накрашены в тот красный цвет, который мгновенно напоминает моему члену, как сильно мы любим этот рот, но остальное мое внимание приковано к тому, во что она одета. Персиково-розовый цвет ее прозрачного топа всего на несколько тонов отличается от оттенка ее кожи и украшен кристаллами, которые отражают свет низко висящих в комнате люстр. Черный бюстгальтер, выглядывающий из-под него, подчеркивает, насколько чертовски красива ее грудь. У меня слюнки текут от одного взгляда на нее.

— Папочка здесь! — восклицает Хэдли, выходя из-за барной стойки. — С днем рождения!

— Господи, — бормочет Эйс, пытаясь отмахнуться от того, как сильно Хэдли достает его в последнее время.

— У твоего брата действительно нет чувства юмора, — говорит она, беря меня под руку. — Линкольн, мне нужно, чтобы ты принес мне бутылку из бара внизу.

Я улыбаюсь ей. Хэдли — одна из немногих, кто может заставить меня смеяться, несмотря ни на что. И обычно это происходит за счет Эйса.