Чтение онлайн

Все больше девчонок с вечеринки высыпали сюда, и веранда быстро заполняется сверкающими блестками подростками. Снова становится шумно от града вопросов, обрушившихся на меня.

— Вы собираетесь на ней жениться?

— Фэй — ваша девушка?

— Моя мама сказала, что Фэй Кэллоуэй научит ее танцевать.

— Почему ваши волосы выглядят такими растрепанными?

— Она останется в Фиаско?

Я хлопаю в ладоши и поднимаюсь на веранду, перепрыгиваю через две ступеньки.

— Вы превращаетесь в сплетничающих старушек из книжного клуба. — Я улыбаюсь им. Распахнув входную дверь, я киваю внутрь. — Давайте включим фильм и гирлянды.

— У тебя все хорошо, милая? — Я спрашиваю Ларк, которая оказывается последней.

— Это отличная вечеринка, папа. Спасибо. — Ларк запрокидывает голову, проходя под моей рукой. — Я рада, что Фэй тоже пришла.

Линкольн

Пусть это всего лишь день, но в Фиаско найдется немало людей, которые готовятся ко Дню святого Валентина так, словно это самый невероятно важный день в году. Тем более, когда он выпадает на выходные. Городская площадь утопает в розовых и красных огнях, а магазины на Мэйн-стрит остаются открыты допоздна ради ежегодного «Galentine's Day Sip & Stroll». Девочки в «Crescent de Lune» сегодня работают допоздна, и я поднимаю руку и машу сестрам, которые управляют заведением, которые держат в ладонях розовое тесто. Когда я спускаюсь по лестнице и прохожу через двойные дубовые двери «Midnight Proof», я оказываюсь в месте, которое окунули в цвета романтики.

Хрустальные люстры заливают зал теплым светом. Обычный чёрный бархат и тёмно-изумрудные портьеры сменили алые бархатные драпировки и глубокий бордо. Полупрозрачный розовый материал тянется от каждой люстры к углам зала. Все это служит фоном для сцены в центре, освещенной розовыми софитами, которая только и ждет, когда моя девочка выйдет на нее и сразит публику наповал.

— Линкольн Фокс здесь в День святого Валентина? — восклицает Хэдли, когда я опускаюсь на единственный свободный барный стул.

— Я не думал, что сегодня здесь будет так много народу. — Я улыбаюсь, пока она достаёт бокал для бурбона и наливает из моей любимой бутылки, которую всегда держит для меня. — Мне нравятся твои крылья.

Она широко улыбается, раскидывает руки и кружится, демонстрируя красные крылья в форме сердца, закрепленные на спине.

— В этом году я решила оторваться. Может, у меня и нет Валентина, зато я собираюсь напоить и возбудить полгорода! Озорной купидон к вашим услугам, — говорит она, отдавая честь.

Я смеюсь, когда она протягивает кулак.

Мы стукаемся костяшками, а затем исполняем наш нелепый ритуал приветствия из захвата пальцами и удара локтями. Это нелепо, но заставляет нас обоих смеяться. В нашей жизни было достаточно моментов, когда смех был единственным спасением, и дурачество помогало.

— Ларк и Лили рассказали мне о поцелуях посреди улицы. — Моя лучшая подруга бросает на меня взгляд, который кричит — я тебе говорила.

— Как они выглядели, когда рассказывали об этом? — спрашиваю я, поднимая бокал, чтобы чокнуться с тем, что она решила выпить сегодня.

— Они сказали мне, что ты хочешь, чтобы Фэй стала твоей девушкой, дальше цитирую — наш отец заслуживает того, чтобы улыбаться так, как он улыбается Фэй.

— Ты, черт возьми, серьезно? — спрашиваю я, откидываясь на спинку стула, и тепло разливается в моей груди. Я не думал, что могу любить своих девочек больше, чем уже люблю, но когда они говорят такое...

— Лили была на седьмом небе от счастья. Она сказала мне, что нам нужно сходить к Перл, ее ясновидящей, чтобы узнать, ждет ли вас «долго и счастливо».

Я фыркаю от смеха, а она поднимает палец, чтобы поставить наш разговор на паузу, и уходит предложить напитки паре в дальнем конце бара. Когда она возвращается, то прислоняется к барной стойке и спрашивает:

— Значит, все серьезно? Ты влюбился в нее?

Джаз-бэнд начинает играть громче, а это значит, что моя девочка вот-вот выйдет на сцену. Я всегда всем делился с Хэдли — даже тем, что Оливия хотела уйти от меня перед смертью. Моя лучшая подруга знает, что я на время потерялся в безликих женщинах, чтобы пережить утрату, но она никогда не знала о моей истории с Фэй. Я никогда не рассказывал ей о шантаже и ночи на кукурузном поле. И теперь мне нравится, что я не сделал этого, мне нравится, что это осталось только между мной и Фэй. Я провожу большим пальцем по губам, думая о том, каково это — просыпаться рядом с ней. Как естественно она вписывается в мою жизнь. Как рядом с ней уходит тревожная привычка всё анализировать и теряться в собственных мыслях.

— Мне кажется, серьезно, — говорю я. — Я бы не позволил ей приблизиться к моим девочкам, если бы думал, что это не так. — И именно это должно меня беспокоить. Это нелогично и неразумно, но это гребаное проклятие всегда таится где-то под поверхностью. Мысль о том, что я хочу ее и забочусь о ней, не заставляет меня отступать, наоборот, мне хочется быть рядом и защищать ее. Ловить каждый момент и принимать всю неопределённость, потому что я слишком хорошо чувствую себя рядом с ней.

Но тут Хэдли задает единственный вопрос, на который у меня нет ответа.

— Значит, она планирует остаться?

Прежде чем я успеваю подумать, что ответить, труба издает низкий гул, а затем берет высокую ноту, привлекая внимание толпы. Я пробую свой бурбон — с более насыщенным дубовым привкусом и нотками карамели. И вспоминаю, насколько больше мне нравится этот вкус, когда я пью бурбон с красивой женщиной, стоящей под розовым софитом. Я выдыхаю и отвечаю на повисший вопрос. Она планирует остаться?

— Мы еще не говорили об этом... но я хочу, чтобы она осталась.

Хэдли тихо постукивает по столешнице бара.

— Звучит так, что вам есть о чем поговорить. Используй свое фоксовское обаяние, чтобы мы могли ее оставить, Линк.

Вступают струнные, и настроение меняется, когда певица начинает напевать слова «At last». Музыка звучит медленнее, чем обычно, и освещение в зале меняется на более теплое, когда появляется Фэй с огромным атласным красным бантом, идеально повязанным на груди, в то время как остальная часть атласной ленты туго обхватывает всю ее фигуру. Мое тело вспыхивает. Волна дрожи устремляется прямо в член. Черт возьми, я хочу ее. Лента заканчивается в верхней части ее бедер, где мелькает лишь полоска кожи, а дальше ноги обтягивают красные чулки. Я не могу удержаться от улыбки и наблюдаю, как она флиртует с парой за ближайшим к ней столиком.