Чтение онлайн

– Не жалейте пороха!

Дождь не унимался. Через час устроили перебранку горластые двенадцатифунтовые пушки - это Жером в кромешной темноте шел отбивать теплые места в амбарах Угомона. Оглохшие силы всевышние в недоумении замолкли, а затем ответили молниями и грохотом небесным. Наполеон отправился спать. Днем ему предстояло засучив рукава много потрудиться, чтобы сбить английский замок. Он, как и великий Александр, не собирался морочить себе голову развязыванием гордиева узла. Сегодня, 18 июня 1815 года, заплечный удар решит одним махом участь союзных армий. Так должно быть!

Войска ушли в ночь. Рядом остались только корпус Лобо и гвардия. * * *

Одноэтажный загородный особняк, затянутый хмелем и дикорастущим виноградом, тихо дремал в липовой роще. У входа, среди фигурных клумб парковского кустарника, омытого вчерашним дождем, покоились на лафетах мортиры, единороги и осадные орудия; пирамиды ядер, поблескивая железными и чугунными боками, могли убедить кого угодно, что они ровным счетом не имеют с бутафорскими пушками из папье-маше никаких родственных отношений.

– Как видите, господин Донсваген, нам не безразлична судьба Давела, сказал хозяину Дюфон.

– Он лукавит, - усмехнулся Бриен.
– Это правда, что там с двух сторон будут грохотать четыреста орудий? Здорово! И хоть мой друг беспокоится за свой музыкальный слух, не имея привычки работать при канонаде, я все-таки уломал его.

Комната, богато украшенная батальными картинами, оружием, знаменами и другой военной атрибутикой, насквозь пропахла нафталином.

– Неплохая костюмерная. Это все оригиналы?
– спросил Бриен, остановившись у застекленной витрины. На зеленом сукне лежали десятки крестов, орденов и медалей, окруженных шелковыми и атласными лентами.

– Не только. Когда Давел продал последнюю фамильную реликвию и у него не осталось денег на раритетные экземпляры, ему пришлось заказывать вещи в ювелирных и швейных мастерских. В этих стенах все его состояние.

Ряд манекенов, облаченных в военную форму начала девятнадцатого века, стоял на страже. Доломаны, кокарды, кивера, высокие медвежьи шапки с орлами на бляхах, кирасы, ремни, ранцы, сумки для гранат, шитые канителью мундиры.

– Где здесь французы? Нам нужно знать, к чьей стороне примкнуть.

Старик указал на манекен в меховой шапке и серой шинели:

– Это. гвардеец. Ярко-красный мундир - униформа англичан, белый австрийцев, зеленый - русских, черный - брауншвейгских пехотинцев. Но белых и зеленых там не будет.

– Они не получили приглашение?.. Ладно, Дюф, я пошутил...

– А это чучело в юбке?

– Шотландский стрелок.

– Нам придется позаимствовать кое-какие маскарадные костюмы.

– Разумеется, но, к сожалению, в двух экземплярах представлена только экипировка солдат ганноверской легкой кавалерии.

– Почему, к сожалению?

– Они были на стороне англичан.

Бриен почесал затылок:

– Это усложнит нам жизнь при переходе демаркационной линии, - и он примерил предложенную Шером удлиненную кожаную каску с медными полосками и султаном из рыжего конского волоса.
– Жаль, что я побрился, сошел бы за лошадь.

– Даже для лошади у тебя слишком приметный нос, дружище, - парировал шутку Дюфон и добавил:

– Без генеральских эполет нам там делать нечего.

Они сидели в плетеных креслах, господин Донсваген выключил верхний свет и зажег красные корабельные фонари; повеяло атмосферой тайного сговора. В углах зашевелились тени от плащей и кинжалов.

– Вы можете курить, правда, сын строго запрещал заходить в кабинет с сигарой.

Дюфон небрежно мотнул головой и полез в карман.

– Так вы настаиваете, что Давел переломил ход битвы?

– Конечно. Я помню каждую деталь, хотя у меня нет, да и не может быть документальных подтверждений. Взгляните на книжные полки:

Коленкур, Волабель, Стендаль, Тарле, Тьер, Манфред и многие другие - все они в один голос, и понятно почему, заверяют в победе Наполеона. Но я-то знаю, как это было на самом деле.

– И как же?
– спросил сержант; старика заволокло папиросным дымом.

– Сражение продолжалось с половины одиннадцатого и до самой ночи. Я расскажу вам лишь о роковых случайностях, позволивших Веллингтону удержаться на позициях до прихода союзной армии Блюхера. Во-первых, всю ночь шел дождь и атаку нельзя было начать рано утром, положим, часов в шесть; во-вторых, Наполеон увлекся взятием укрепленной фермы Угомон, у стен которой генерал Рейль положил двадцать батальонов из сорока; в-третьих, в массированном ударе по центру - на Бель-Альянс - были сконцентрированы силы, построенные слишком плотными и глубокими рядами,а поэтому дивизионные колонны графа д' Эрлона понесли тяжкие потери; в-четвертых, кавалерийская атака маршала Нея без поддержки пехоты успеха не имела, к тому же не достаточно хорошо была изучена местность и полторы тысячи кирасир слетели в ров, из которого уже не выбрались, и наконец, опоздала армия Груши, дотошного исполнителя буквы приказа. Он слышал шум сражения - находился всего на расстоянии трех часов форсированного марша, но вместо того, чтобы привести императору тридцать тысяч бойцов, сбился с дороги и увлекся преследованием незначительного вражеского отряда. В итоге Блюхер пришел вовремя, а Груши не появился у Ватерлоо вовсе.

– Каковы же были последствия поражения для Наполеона?
– Дюфон внимательно вглядывался в неясные черты молодого генерала со знаменем в руках, запечатленного кистью Гро.

– Людовик вернулся в Париж, а Наполеон сдался англичанам и умер 5 мая 1821 года на острове Святой Елены. Но так было прежде.

– А что он получил теперь?

– Все!.. сотни тысяч жертв!.. Прочтите эти мемуары!
– старик гневно махнул рукой в сторону антикварных книг.
– Они взахлеб превозносят славу истребителя целых народов! После Ватерлоо к границам Франции подойдут австрийские и русские войска. Наполеон вооружит население, и начнется новая "жакерия". Франция останется за ним, престол перейдет к сыну, итальянскому королю, политика которого мало в чем изменится. Целых семьдесят лет войны будут потрясать Европу.

– Вы пацифист?

Старик промолчал, не такую уж малую цену приходилось платить за подобные убеждения.

Только к вечеру они добрались до офиса, их "оппель" то и дело останавливал на перекрестках военизированный патруль - по улицам маршировали колонны солдат в касках и лакированных сапогах, ликующие толпы приветствовали факельное шествие всюду.

– Во всей этой истории я не моу замкнуть одну цепь - каким образом Давелу удалось подменить самого императора, ведь контактный выход на него исключен? С тех пор, как двадцатый век закрыт для посещения, проникать в приграничное с ним время становится все сложнее и сложнее.

– Это он расскажет нам сам, когда мы его выдернем. * * *

...Атакой на Угомон Наполеон хотел лишь провести демонстрацию, основной же удар готовил против центра и левого фланга союзных войск. Эту задачу он ставил графу д' Эрлону и маршалу Нею. Через Папелот Ней должен был выйти Веллингтону в тыл, накинуть удавку и не позволить последнему соединиться с пруссаками, если те окажутся рядом.

Пять часов утра. Дождь закончился.

Самой упрямой и ржавой скобой оказался Угомон. Пока французы только подбирали отмычки к фермам Ла Ге Сент и Папелот, пока под Неем меняли лошадей, англичан никак не удавалось вырвать оттуда никаким гвоздодером. Одну за другой император стянул сюда еще три дивизии, на что Веллингтон ответил четырьмя гвардейскими ротами и брауншвейгским батальоном. Они засели за каменными и кирпичными стенами полуразрушенного замка и осыпали неприятеля бранью и картечью из сорока орудий. Подступы к Угомону представляли собой террасы с фруктовым садом и цветником. Здесь на цветочных коврах, в кустах смородины и крапивы легли костьми первые батальоны Рейля. Бригаду Суа перемололи, как зерна в жерновах.