Чтение онлайн

— Вот ведь, ядрен радон, и не хотели, а обидели. Не умеешь ты общаться с девушками, так я тебе скажу, Джон. Смотришь в одну точку и мычишь глупости, а я тебе подыгрываю. Вы уж извините нас, Жаклин, меня зовут Валерий, а этот со скорбной физиономией — Джон.

Джеки покосилась на соседа, вежливо кивнула, пробормотала что-то про "ничего страшного и очень приятно". Чуть не спросила отчество, но все же сдержалась. Ей всегда было сложно игнорировать людей, которые вели себя вежливо и воспитано. Вязла в малоинтересном общении, а потом ускользала от тех, кто думал, что у них сложились теплые отношения. Ничего, она сосредоточит внимание на обнаруженной справа туманности Андромеды, будет рассматривать желтые и коричневые побежалости будто случайные мазки кисти на молочном серебре.

В животе заурчало, хотя мысль о еде была неприятна. Вдруг это все-таки учения? Почему бы не пойти и не задать прямой вопрос? Хоть кому-то. Хотя бы этим двоим странным соседям.

— Зря ты, Джон, упираешься, — гудел Валерий. — Вот спорим, пойдем, и нам не откажут. Людям, пережившим почти гибель, отказывать бесчеловечно. Вот на тебя только взгляни, сразу ясно, что дух твой полностью утратил стойкость. А святая обязанность спасателей — прокачивать в каждом из нас душевные силы. Пойдем.

Джеки чуть улыбнулась, прислушиваясь.

— Уж конечно, больше всего мне сейчас нужна экскурсия по эсминцу. Самое время сунуть нос в арсенал и убедиться, что бомбочек хватит. Потом притащить жопу в это креслице и морально готовиться к удару и тому, как тебя сразу зальют резиной.

— Вот не надо так все наизнанку выворачивать. Какой эсминец, удар и резина?! Нас подобрал тральщик. Здесь все спокойненько, много вычислительной техники, а я знаю, ты ее любишь.

— А еще больше я люблю, когда меня оставляют в покое, и я сижу в тишине.

— Какой ты ограниченный человек, Джон, прямо стыдно за тебя. Вот где ты еще такие художества встретишь? На лунной вахте? Да темная сторона Луны — это забитая метеоритами непроглядная задница. Там ничего не разглядишь даже при желании, а если случайно увидишь, пожалеешь, что узнал про такие непотребства.

— Теперь Луна у тебя — это задница, а когда мы туда собирались, ты пел, что это передовая истинных романтиков.

— Так и не врал ни разу. Романтики находят себя как раз в таких труднодоступных, а иногда и неприглядных местах.

— Скорее теряют.

Джеки хмыкнула. Валерий посмотрел на нее и театрально поднес руку к груди:

— Прошу прощения, если что не так брякнули. Я ведь как считаю? Незачем погружаться в гнетущую атмосферу страхов и сомнений. Тактически верным будет проявить любознательность и разнообразить досуг. Составьте мне компанию, Жаклин, а то у Джона приступ черного меланхолического юмора, — Валерий потянулся к ней и добавил трагическим шепотом. — Он тоскует о становых изгибах и стальных хватах утраченного харвестера.

Джеки рассмеялась, дядьки оказались занимательные.

— Вы же шутите про экскурсию по кораблю? Здесь все заняты эвакуацией.

— Вот послушай, что благоразумная девушка говорит, — поддержал Джон. — Не мешай людям работать. А не сидится тебе, попей водички, сходи за шаурмой. Будешь буянить, зальют резиной раньше времени или усыпят в каком-нибудь гробике до окончания войны.

— Это все-таки война? — помрачнела Джеки. — А с кем?

— Зачем брякнул про войну, идиот. Я только девушку рассмешил, а теперь она побледнела от твоих художеств. Скажу, Джон, правду, какой бы горькой она ни была — ты неуклюжий собеседник.

— Я даже согласен на звание "неотесанная дубина столетия", если мне дадут кнопочку 'escape' для сегодняшнего дня и твоей физиономии.

— Неблагодарная скотина. Не слушайте, Жаклин, его выдернули из-под любимого метеоритного дождя, и теперь он киснет? Какая война? Просто тренировка экстремальных форм эвакуации, тестовые учения для новых тральщиков или эсминцев, ядрен их радон.

— Откуда вас эвакуировали? — спросила Джеки.

— С места разработки на Луне, — сухо пояснил Джон. — Там на темной стороне была зона выхода на поверхность чистейшего беспримесного сапфира. Мы в нем немножко ковырялись, и нас так в харвестере и выбросили. Травалатор, кросс-переход, и ты в заднице космического клоуна.

— Как? Прямо на харвестере выбросили?

— На нем самом. Не полетать, не приземлиться. Сиди, маши граблями.

— Не сгущай краски. Все было замечательно. Сидели мы в кабине, как у боженьки за пазухой, только ангелы не пролетали. А так, генерируемый воздух, восьмикратная защита от метеоритов, лаборатория, политека — масса увлекательных занятий. Я не успел даже досмотреть запись давешней геммологической конференции, как нас сунули в челнок и в эти кресла.

— Вот видите, что за человек к вам привязывается, Жаклин, — ядовито прогудел Джон. — Для него болтаться в открытом космосе на лунном харвейстере — самое милое дело. Рад покрутить вальцами, подергать манипуляторами и ухватить какой-нибудь смерзшийся кусок мусора. Если занят делом, и о войне думать недосуг. Пусть они там палят из фрегатов и линкоров, а мы напоследок, перед тем как перейти в разряд ледяных мертвецов, проведем геммологический анализ случайного астероидного улова. Будем верны профессии. Ты как мой отец, Валера. Он всегда говорил — занимайся своим делом и сохраняй спокойствие.

— Ну вот, началось. Не слушайте его, Жаклин. Пусть бурчит себе, а мы прогуляемся по кораблю.

Валерий говорил бодро, энергично и между делом успевал заговорщически подмигивать.

— Так вы геммологи? Мы же с вами почти коллеги. Я изучаю минералы.

— Вот и правильно, изучайте себе спокойненько, проводите эксперименты, пишите монографии. Только на нормальной обжитой планете. А то некоторым любителям экскурсий неймется устроить экстремальную практику смежных профессиональных навыков. Знаете, какими словами Валера сманил меня со спокойной научной лабы на темную сторону Луны.

— И какими же?

Какими бы не сманивал, ничего особенного в этом не было. Все специалисты владели смежными навыками, классные инженеры при желании нередко выезжали "в поля" встряхнуться. А мужики всегда хотят сделать что-нибудь крутое.

— Предложил освежить гнетущую исследовательскую атмосферу, проявить любознательность и отправиться на экстремальную экскурсию. Два месяца мы проявляли любознательность в ледяной темнотище под непрерывным метеоритным дождем. А все кончилось полетами по космосу на харвестере.

Валерий непонимающе развел руками:

— Думаю, таких полетов по пальцам пересчитать, и один — твой. Это же круто!

— Переживу, если меня никто не будет считать по пальцам. Я в первый момент понадеялся, что чертов харвестер вот-вот трансформируется в боевую авиетку и возьмет курс на Землю. Не знаю уж, что на меня нашло, наверное, в детстве пересмотрел античных фильмов. Но оказалось еще фантастичнее: мы просто будем слушать запись геммологической конференции и приближаться к астероидам. Самое время погрузиться в чистую науку, непонятно только зачем для этого покидать родную лабораторию.